Осторожно - ведьма! (СИ) - Ковалева Виктория - Страница 23

За разговорами, мы как-то незаметно дошли до столовой и с трудом отыскав свободный столик, втроем разместились за оным. Приняв наш заказ, шустрый домовенок скрылся на кухне, а спустя пару минут, к нам подсел чем-то недовольный Бриан. Кивнув всем в знак приветствия, он запустил руку в корзинку с солеными сухариками, которые подавались к первым блюдам и сосредоточенно ими захрустел. Убедившись, что мы не спешим с жалостливыми вопросами, типа: «Брианчик, что случилось?» или «Кто обидел нашего Брианчика?», юноша испустил тяжкий, протяжный вздох. Первой не выдержала Сун Вэй, и со свойственной ей «тактичностью», обратилась к страдальцу:

— Ну, давай уже, выкладывай, что случилось?

Бриан, скорбно махнул рукой, мол, ничего особенного, кушайте — кушайте, бесчувственные женщины. Я сжалилась, над лицедействующим другом и сочувственно похлопала его по плечу:

- Ну, давай же, расскажи что случилось! Мы же твои друзья, мы поймем, поддержим…

— Ага, а если что, догоним и добавим. — Хихикнула Сун Вэй, ни капельки не впечатленная, разыгрываемыми перед нами душевными терзаниями. Бриан метнул в шелкоффку негодующий взгляд, но все же решил не томить нас напрасными вздохами:

— Сегодня получил письмо от отца, в котором он сообщал мне, что уже выбил мне место в Совете магов, и после окончания школы, я должен немедленно приступать к работе. — Юноша обвел нас печальным взглядом и с очередным, душераздирающим вздохом, продолжил. — Если он настолько серьезно настроен, то плакали мои мечты стать боевым магом.

— Послушай, Бриан. — Попыталась успокоить его, Сирин. — До окончания школы, еще целых два года. Многое может измениться. Может быть, твой отец еще передумает.

— Ага, как же. — Ухмыльнулся парень. — Папа спит и видит, как я займу место рядом с ним, тем самым, укрепив его позиции в Совете. И теперь вот, он перешел к активным действиям, обрубив мне все пути к отступлению.

— А что будет, если ты его не послушаешься? — поинтересовалась Сун Вэй, аппетитно похрустывая последним соленым сухариком.

Бриан грустно ухмыльнулся:

— В этом случае, я лишаюсь всего: права проживать в родовом замке, права на титул, ну и разумеется, я прекращаю быть наследником рода Вальмант. Проще говоря — либо членство в Совете магов, либо я остаюсь без средств к существованию.

— Сурово. — Покачала головой я. — И что ты думаешь?

— Посмотрим. — Бриан встряхнул головой, словно пытаясь выгнать из нее остатки плохих мыслей, от чего его темные волосы живописно разметались по плечам. — Кстати, а какие у вас планы на праздники?

Мы с Сун Вэй грустно переглянулись и со вздохом ответили:

- Да никаких. Мы все еще наказаны, забыл? На эти выходные, мы не имеем права выбираться в город.

- Да вы чего! — Бриан и Сирин весело рассмеялись. — Праздник будет проводиться в школе! Это же Исход года! Директор Раднэ, всегда устраивает своим ученикам незабываемые праздники. А салют в Альмэне, прекрасно наблюдается и отсюда.

После его слов, настроение у нас с Сун Вэй, значительно поднялось. Я-то признаться, думала, что все учащиеся, поспешат праздновать Исход года, в Альмэн, а провинившимся ученикам, придется проторчать в школьных застенках, с завистью думая о том, как сейчас веселятся их более удачливые одноклассники.

Находясь в прекрасном расположении духа (лишь Бриан все еще выглядел немного расстроенным), мы вышли из столовой.

Глава 11

Праздник Исхода года

Исход года праздновался в ночь наступления зимы. Это был самый любимый праздник жителей Весгорода. Природа, уже практически обнаженная, одевалась в белоснежный зимний наряд, словно целомудренная невеста, чтобы по весне разродиться набухшими почками, веселыми, журчащими ручейками и молодой зеленью травки.

Этот праздник, обычно отмечали застольем, песнями, плясками, веселыми конкурсами и разноцветными фейерверками. А после, все без исключения, представительницы слабого пола, гадали на женихов, считая, что в такую ночь, любое гадание будет правдивым. В крупных городах, помимо всего прочего, проводились праздничные мессы в храмах вседержителя, где Светлые Жрецы, отпускали страждущим накопившиеся за год грехи.

Я помню, как мы праздновали последний день года в моем родном селе. Отец, вместе с остальными мужчинами, накрывали столы прямо на улице, а женщины, объединив усилия, готовили такое количество всяческих кушаний, что даже самый ненасытный едок, с трудом выходил из-за стола, сыто икая. После трапезы, мужчины доставали лютни, свирели и балалайки, и начинался настоящий праздник: женщины и дети пускались в пляс, обнаглевшие собаки, уже не таясь, тащили со стала оставленные без присмотра лакомые кусочки, а в воздухе, медленно, в своем чарующем и совершенно неповторимом танце, кружились первые хлопья снега…

Здесь, в школе магии и ведовства, ощущение праздника было повсюду: в столовой, украшенной гледолистами — снежными цветами и пушистыми еловыми веточками, в разноцветных магических фонариках, мерцающих чуть ли не на каждом деревце и кустике, в ярких нарядах учеников и учителей. Все словно трепетало, в предвкушении предстоящей, праздничной ночи.

— Ну как я тебе? — Сун Вэй изящно повернулась вокруг своей оси, демонстрируя удивительной красоты, бордовое, облегающее платье, с провокационным вырезом до середины бедра. Ее густые черные волосы, были уложены в традиционную шелкоффскую прическу: пучок, зачесанный надо лбом и выпущенные по бокам локоны. Обута подруга была в сапоги, чуть ниже колен, на умопомрачительных каблуках, с декоративными, золотыми клепками по бокам.

— Сун Вэй! — восхищенно выдохнула я. — Ты выглядишь просто потрясающе!

Шелкоффка довольно хмыкнула, и немного повертевшись перед зеркалом, удивленно взглянула на облачившуюся меня:

- Ты что, в ЭТОМ пойдешь?

Я оглядела свою теплую кожаную куртку и широкие, черные с блестками брюки, заправленные в черные же сапоги на низком каблуке.

- Ну да, а что? — поежилась я, под негодующим взглядом подруги. — У нас в селе все так одеваются на последний день года: тепло, удобно, и не повседневно.

- Ты забыла добавить: ужасно, отвратительно и совершенно не женственно! — Сун Вэй не спрашивая разрешения, распахнула мой шкаф и с обреченным видом начала перебирать вещи. — Поразительно! Ни одного платья! Авика, ну ты же девушка!

Я презрительно фыркнула, мол, плевать я хотела на ваши стереотипы — как хочу, так и хожу. Шелкоффка закатила глаза и открыла, на этот раз, свой шкаф.

- Вот, примерь-ка! — она бросила мне что-то серебристое и практически невесомое. — Мне оно по длине велико, а тебе в самый раз будет.

Я с восхищением разглядывала серебристое, струящееся, словно сотканное из лунного света платье, с длинным рукавом и небольшим шлейфом.

— Из чего оно? — спросила я, проводя рукой по приятной, чуть шероховатой, словно осыпанной бисером поверхности.