Отец ребенка - Сапожникова Елена - Страница 19

Он почувствовал, что хочет есть, просто умирает с голоду, и устремился к холодильнику. Достал филе семги, отрезал кусок темного ржаного хлеба, сделал бутерброд. Стоя сжевал половину, потом достал из холодильника бутылку «Парламента», налил стопочку и выпил. Ему надо было отпраздновать то, что случилось сегодня. Она сказала:

— Я люблю тебя! Люблю, хотя и понимаю, что все произошло очень быстро, что так не должно быть. Люблю и ничего не могу с собой поделать.

Он не смог ничего ей ответить. Просто поднял ее на руки и закружил. Он боялся спугнуть словами свое везение. Да и какими словами можно объяснить, как было ему трудно все это время, потому что он любил ее давно, с первого взгляда, когда, встретившись с ней глазами, снова поверил в будущее. Он вспомнил, как медленно раздевал ее, следя за игрой света на ее теле, как замерло ее дыхание, когда он прикоснулся к обнаженной коже, как рухнула стена, разделявшая их. Она отдалась ему не раздумывая, словно с разбегу кинулась в воду и поплыла по волнам чувственности. Ни с кем он не чувствовал ничего подобного, словно растворился в ней, дрожа от напряжения и сдерживая изо всех сил рвущуюся наружу страсть. От нового, небывалого чувства рвалось сердце, огонь бежал по венам, туманил рассудок. Он боялся напугать ее своим яростным натиском, сдерживал желание, сколько мог, вкладывая бездну сил в нежность.

— Выходи за меня замуж, — попросил, когда они смогли оторваться друг от друга. — Я никогда не встречал таких, как ты.

Глядя в его глаза, Оксана растерянно пролепетала:

— Я даже не знаю, разведена я или нет. Валера обещал всем заняться сам, оформить через ЗАГС, но мне было не до этого, я даже не в курсе, замужем я или холостячка.

— Ну, с этим, я думаю, мы разберемся, но все же ты мне ответь: выйдешь за меня?

— Было бы глупо отказываться, — счастливо засмеялась Оксана.

— Еще как глупо! — согласился он с невозмутимым видом, хотя внутри все дрожало от счастья. Эта замечательная женщина — нежная, умная, заботливая — согласилась стать его женой. «Моя жена», — с удовольствием произнес он мысленно несколько раз. — Я люблю тебя. — Он нежно погладил ее по обнаженной груди и, не выдержав, снова привлек к себе. Время для него остановилось. Не было ничего приятней на свете, чем держать любимую женщину в объятиях. Импульсивно он начал тихо шептать ей на ухо стихи Асеева:

Я не могу без тебя жить!

Мне и в дожди без тебя — сушь,

Мне и в жару без тебя — стыть.

Мне без тебя и Москва — глушь.

— Еще, — попросила она, когда он замолчал. — Мне целую вечность не читали стихов.

И он на едином дыхании продолжил:

Мне без тебя каждый час — с год:

Если бы время мельчить, дробя!

Мне даже синий небесный свод

Кажется каменным без тебя.

Я ничего не хочу знать —

Бедность друзей, верность врагов,

Я ничего не хочу ждать,

Кроме твоих драгоценных шагов.

Большие часы, встроенные в стену аккуратного двухэтажного голубого здания, показывали час дня, когда кортеж шикарных машин свернул к нему. Происходящее казалось Оксане фантастическим сном: так стремительно развивались события. Утром она едва успела сварить кофе, как раздался телефонный звонок, и веселый голос Олега предупредил:

— Готовься к свадьбе!

Оксана в изумлении лишь успела пролепетать, что при всем желании это невозможно, но Олег только весело рассмеялся:

— Ничего невозможного не бывает, надо просто сильно захотеть. Расписываемся в час.

— Но у меня даже нет подходящего платья, — попыталась возразить Оксана, — и мама не в курсе... И няня может заартачиться, одной с детьми тяжело.

— Все в курсе, и все приглашены на наше торжество, Елизавета Матвеевна воспитала не одно поколение и совершенно ничего не имеет против того, чтобы мама не мешала ей в процессе пеленания и кормления, а платье тебе привезут через пару часов, — успокоил ее Олег.

И понеслась карусель. Три девушки из салона красоты, присланные Олегом, мастерски уложили длинные волосы Оксаны в замысловатую прическу, сделали ей маникюр, наложили макияж. Мама приехала в одиннадцать и привезла платье, от вида которого остолбенела не только Оксана, но и все присутствующие. Назвать его просто платьем не поворачивался язык. Это было не просто свадебное платье — великолепное одеяние, достойное королевы, из белой тафты, расшитой вручную голубоватыми кристаллами Сваровски.

— Боже мой, я бы, только чтобы надеть такое платье, согласилась выйти замуж, — с завистью в голосе вздохнула одна из девушек.

Посмотрев в зеркало, Оксана на мгновение закрыла глаза, чтобы полнее слиться с увиденным образом. Она не узнала себя в отражении: взгляд прекрасной незнакомки, соперничающий блеском с многоярусным жемчужным колье на девственно-белой шее, был загадочным и таинственным.

— Мама, — прошептала она испуганно. — Не оставляй меня одну ни за что.

Анна Вячеславовна улыбнулась ей с легкой снисходительностью взрослого, ободряющего испуганного ребенка:

— О тебе будет кому позаботиться.

Очутившись чуть позже на заднем сиденье длинного белого лимузина, Оксана несколько раз ущипнула себя: не снится ли ей это? Ее слишком внезапное превращение из замотанного жизнью гадкого утенка в прекрасного лебедя скорее напоминало чудесный сон, чем явь, но мало-помалу пришло убеждение в реальности происходящего. Однако это не помогло ей запомнить все, что происходило дальше, ясно. Она была как под гипнозом: и когда вышла из шикарного лимузина к небольшой группе встречающих у ЗАГСа, и когда стояла у накрытого красным сукном стола и слушала речь дородной седовласой дамы с золотой лентой через плечо, и когда кружилась в традиционном вальсе после выпитого бокала шампанского. Очнулась она только в банкетном зале ресторана, когда под традиционное «Горько!» Олег впился ей поцелуем в губы.

Ему казалось, что этот день никогда не закончится. Он так долго ждал. Целый день принимал поздравления, наблюдал, как оценивают его жену друзья и знакомые, показывая ему исподтишка поднятый вверх большой палец, ревниво следил, кто в танце стремится обнять Оксану крепче положенного. Оксана сама не понимала, что она одна из тех женщин, в присутствии которых у мужчин мгновенно распускаются павлиньи хвосты. Олегу даже приходилось делать над собой усилие, чтобы обуздать ревность, о наличии которой он сам только сегодня узнал, и, не поддавшись яростному порыву, запретить Оксане танцевать. Гости ели, пили, улыбались, заводили беседы, а он весь вечер стремился обуздать горячее желание, пульсировавшее у него в крови. Иногда Оксана это чувствовала и не могла оторвать от него глаз, странно околдованная напряженностью его взгляда, от которого у нее перехватывало дыхание и слабели колени.

Громкая ритмичная музыка сменялась тягучей медленной мелодией, Оксану снова и снова приглашали на очередной танец. Согласно традиции каждый мужчина на свадьбе должен был потанцевать с невестой. У Оксаны уже ныли ноги, но она никому не отказывала. Она механически поднималась к подошедшему мужчине, когда музыка меняла ритм. Так было и сейчас, но этого гостя она здесь не ожидала. Встретившись с ним глазами, от внезапности она слабо охнула. Валера! Это оказалось неслабым сюрпризом. Оксана почувствовала, как волна крови заливает щеки. Она неохотно подала ему руку. Устремленные на нее глаза бывшего мужа угнетали, сделали ее разом неуклюжей. Ей казалось, что его взгляд насквозь прожигает ей кожу, задевает душу. Она побаивалась того, что последует дальше. Они прошли к танцплощадке и окунулись в круговерть холодных неоновых лучей. Оксана опустила глаза, стараясь не видеть его лица, но ощущение давящего взгляда не проходило. На своей талии она чувствовала его руки, как прежде нежные и властные. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы выглядеть спокойной и невозмутимой, хотя внутри была натянута каждая жилка. Чего он хотел от нее? Почему появился здесь? Знает ли об этом Олег?