Капкан любви - Мид Джулиет (Мед Джульетта) - Страница 22

Тедди онемела. Она ожидала обычных полухвалебных недостатков из стандартного списка, таких, как неумение принимать отказы, нетерпимость к посредственностям (или старым фаворитам), чрезмерная энергия и решительность, малое внимание семье, так как слишком много времени уходит на работу. Трудовым агентам часто предъявлялся список недостатков, который одним щелчком хлыста мог превратиться в достоинства. Конрад ван Бадинген не играл в глупые игры. Он отвечал серьезно, от сердца, не пытаясь предвидеть, как Тедди оценит его ответ.

— Религия имеет большое значение для вас?

— Да, конечно. Несомненно, мои колебания в вере имеют для меня большое значение.

Тедди не хотелось обсуждать эту тему. Ей понравилось, что Конрад был так честен, но его откровенность слегка смутила ее. Это было еще более личным, чем если бы он сказал ей, что у него импотенция.

— Есть ли что-нибудь еще? Какие-то профессиональные недостатки, которые признаете вы, ваши партнеры или руководство?

Конрад подумал немного, не отвечая.

— Да, есть. Я считаю, что мне не хватает «шарма». Я считаю, что в наше время от хорошего банкира требуется больше, чем мастерство в финансовых действиях, больше, чем мощный математический разум, больше, чем умение распределять, или «размещать влияние», как говорят наши американские друзья. Я считаю, что настоящему банкиру нужен шарм... сомневаюсь, что у меня он есть.

Тедди почувствовала, что влюбляется, и строго напомнила себе, что она помолвлена.

— Мне это совсем не показалось, — улыбнулась она. — Поверьте, у вас более чем достаточно шарма.

Она рассказала ему о должности в «Барнеков», подробно останавливаясь на преимуществах работы в подлинно всемирной фирме по сравнению с местной, такой, как «Делиус-Зеч». Конрад внимательно слушал, задавал точные вопросы и наконец согласился встретиться с ее клиентом. Записав подробности его анкеты, Тедди пожала ему руку и попрощалась. Ей нужно было успеть на самолет в Париж.

Аэропорт «Шарль де Голль» просто кишел людьми. Хаотичное столпотворение состояло из потенциальных иммигрантов, туристов и вечной пронырливой толпы бизнесменов в темных костюмах. Если аэропорт Франкфурта работал как часы, являясь примером немецкой аккуратности, то администрация «Де Голля», казалось, получала удовольствие от увеличения неразберихи, в последний момент меняя места посадки, закрывая паспортный контроль и манипулируя толпами опаздывающих и раздраженных пассажиров без видимой причины.

Тедди шипела от злости, когда наконец прошла таможенный досмотр. Был почти полдень, а первое собеседование было назначено в двенадцать тридцать, и бог знает, сколько времени еще требовалось, чтобы добраться до центра. Грубо протолкавшись в начало очереди к такси, она швырнула сумку на заднее сиденье, сунула водителю сотню франков для воодушевления и выкрикнула место назначения. Отъезжая, она услышала резкий, словно бьющееся стекло, голос англичанки в очереди: «Боже, эти французы неописуемо грубы!» Только тогда на губах Тедди появилась слабая улыбка.

Прибыв в отель «Георг V», она подбежала к стойке администратора и назвала свое имя. Служащий медленно просмотрел сообщения.

— Мисс Винингтон... да. Джентльмен ожидает вас в центральном холле, — он почтительно привстал и указал, — мосье барон де Клемент-Гранкур.

Кристиан де Клемент-Гранкур сидел в одном из парчовых кресел, стоящих в ряд в центральном вестибюле отеля. Он был безукоризненно одет, одна нога элегантно закинута на другую. Он выглядел как владелец отеля. По сведениям Тедди, так и было. Он встал и улыбнулся подходившей к нему Тедди.

— Кристиан? Я так сожалею, что заставила вас ждать.

— Это я должен извиниться за привычки моих соотечественников. Несомненно, вы — жертва отвратительного парижского уличного движения. — Его английский был безупречен, но с легким французским акцентом, показавшимся Тедди восхитительным.

— Может быть, нам перейти в более удобное место? — предложила Тедди. — Я зарезервировала комнату встреч.

Когда Тедди и Кристиан разместились в небольшом салоне, предоставляемом отелем для деловых встреч, выпили кофе и поболтали о том, чье уличное движение хуже — парижское или лондонское, Тедди вынула ручку и блокнот и занесла туда несколько кратких фраз, описывающих француза.

«Изощренный, обходительный стиль европейского высшего общества. Иссиня-черные, прямые волосы. Жгучие синие глаза — с чудесными морщинками в уголках. Расположен к связям. Высок. Воплощение французской манеры одеваться — белые носки, двуцветные туфли, рубашка с монограммой». — Этого было достаточно, чтобы при возвращении в офис напомнить ей, как он выглядит.

— Итак, Кристиан, начнем? Расскажите в общих чертах о вашей карьере, начиная с образования.

Он пожал плечами.

— Конечно. Боюсь только, что все это предсказуемо и скучно, — он обрисовал классическое образование француза высшего общества — лицей Луи ле Гран, университет, затем работа в различных финансово-экономических структурах, сотрудничество с Международным Валютным Фондом, вступление в инвестиционное банковское дело в «Шевадре-Дефорже», одном из немногих французских банков, успешно конкурирующем с англо-американскими дельцами. Карьера Кристиана была гладкой и необычно быстрой, хотя он объяснил ее тем, что оказался в нужное время в нужном месте, а не какими-то особыми талантами.

— Так значит, вам... сорок три? — подсчитала Тедди.

— Да. Как по-вашему, можно мне дать столько?

Тедди тщательно рассмотрела его.

— Нет, я бы не дала, — серьезно ответила она и сделала несколько заметок. — Вы женаты?

— Разве я выгляжу женатым?

Снова она изучила его лицо, его улыбающиеся глаза, подчеркнутые морщинками в уголках, тонкую верхнюю и припухлую нижнюю губу, разделенные виднеющимся рядом очень белых зубов.

— Нет, поразмыслив, я бы сказала — нет.

Он рассмеялся и налил себе еще кофе.

— Должен сказать, что вы — замечательно восприимчивая молодая женщина.

— А теперь скажите, Кристиан, как, по вашему мнению, ваша карьера будет развиваться с текущего момента?

— Ясно, что мне пора уходить из «Шевадре», если я вообще собираюсь уходить. Я достиг — как бы это сказать? — критической точки. Я ожидаю, что в ближайший год-два меня продвинут в управление, а во Франции не считается comme il faut7 уходить после этого. Итак, я вожу носом по земле, вынюхивая возможности.

Тедди не поддержала усмешки по поводу созданного им образа чистокровной гончей — ей было слишком трудно представить длинный, аристократический нос Кристиана обнюхивающим такой низменный объект, как земля.

— Позвольте мне рассказать о вакансии, которую я пытаюсь заполнить. Наш клиент — одна из крупнейших инвестиционных корпораций. Боюсь, я не могу раскрыть имя предприятия на данной стадии переговоров, но уверяю вас, это очень авторитетное учреждение. Им нужен партнер, чтобы поддержать их усилия в континентальной Европе. У них есть отделения в Штатах, в Великобритании, на Дальнем Востоке, а также представительство в Восточной Европе, поэтому сейчас Континент должен стать их приоритетным регионом. У них воистину впечатляющая история развития — если мы продолжим общение, я смогу показать вам список дел. Я советую вам отнестись к предложению очень внимательно, так как ваши взгляды на рынок имеют много общего со взглядами моего клиента. Их обязательства не вызывают сомнений, а с имеющимся в распоряжении капиталом их возможности просто безграничны... — голос Тедди сбился. Пока она превозносила «Барнеков», от нее не ускользнуло, что, хотя Кристиан и был внимателен, основное его внимание сосредоточилось на ее ногах. Тедди осадила его строгим взглядом, но Кристиан, слишком уклончивый, чтобы выказать смущение, уверенно встретил ее взгляд.