Счастливое недоразумение - Маллани Дженет - Страница 43

Дверца мгновенно распахивается, и пара сильных рук втягивает меня в карету.

– Поехали! – кричит мужчина.

Карета резко трогает, и я лечу на пол. Джентльмену, похоже, не терпится помочь мне, и я как следует пинаю его по голени, чтобы остудить его пыл. Тем временем карета трясется и кренится – мы, кажется, едем очень быстро. Я теряю равновесие и снова падаю.

– Наконец мы снова вместе, моя красавица!

Я сбрасываю его руку со своей талии. Потом смотрю ему в лицо. Нет! Этого не может быть... Тут с меня слетает шляпа.

– Ты! – восклицаем мы в один голос.

Генри в ужасе смотрит на меня и хлопает глазами.

– Что, черт возьми, ты сделала со своими волосами? Что ты сделала с Энн? Что ты затеяла?

– Я должна спросить то же самое у тебя. Ты! Поверить не могу!

Высунувшись в окно, мой непутевый брат велит кучеру немедленно повернуть карету и возвращаться в гостиницу.

Шад

– Держитесь крепче, мэм!

Миссис Хейден хнычет, когда мы слишком быстро проходим очередной поворот. Движение на улице более оживленное, чем я ожидал. Часы на церкви бьют восемь, мы всего в полумиле от гостиницы. Я принимаю немного в сторону, когда под звук рожка навстречу нам катится почтовая карета, отъехавшая от гостиницы, наверное, минуту назад.

– Мы в полной безопасности, – заверяю я свою тещу.

Она мертвой хваткой вцепилась в мой рукав и молится.

Щелкая кнутом, я пускаю лошадей в галоп и замечаю еще одну карету, мчащуюся нам навстречу. Кучер пытается повернуть влево, чтобы избежать столкновения с нами, но ему труднее управлять большим экипажем, чем мне – моим легким фаэтоном. Я, насколько могу, прижимаюсь к краю дороги, пешеходы разбегаются. За нами слышны треск дерева и крики. Не знаю, что случилось: сошла ли карета с дороги или налетела на другую, но меня это не интересует.

Я въезжаю в мощенный булыжником двор гостиницы. Бока лошадей потемнели от пота, из-под копыт летят искры. Конюх спешит к лошадям, я выскакиваю из экипажа и бегу в гостиницу, оставив миссис Хейден в одиночестве.

Владелец гостиницы говорит, что ни леди Ренбурн, ни леди Шаддерли здесь нет, но после дальнейших расспросов выясняется, что комнаты наверху заняли ужасная старая леди, три смазливых юнца, парень в ливрее и несколько леди. И ребенок, добавляет он.

Поднимаясь по лестнице, я слышу заливистый детский плач. Я стучу в дверь, из-за которой доносится крик, и поскольку никто не отвечает – что неудивительно, ребенок кричит еще громче, – я открываю дверь, вхожу и вижу весьма неожиданную картину.

Совершенно голый молодой человек неподвижно стоит в углу, держа в поднятой руке ботинок. Сидящий перед ним с блокнотом и карандашом изящный юноша погружен в работу, другой заглядывает ему через плечо. Я узнаю нахлебников своей тетушки. Тетя Ренбурн, сидя за столом, развлекается вином и игрой в карты с третьим из ее коллекции молодых красавцев.

Мужчины встают и кланяются, за исключением голого, которому велено стоять неподвижно.

– Где Шарлотта?

Не дожидаясь ответа, я прохожу в смежную комнату и вижу там на кровати Энн с ребенком. Оба плачут – Энн тихо, ребенок во всю глотку.

Когда я вхожу, Энн поднимает глаза. Кажется, она не слишком удивлена, увидев меня.

– О, сэр, я не могу успокоить ее! Что мне делать?

– Где Шарлотта?

– Не знаю.

– Ребенок, вероятно, или голоден, или намочил пеленки, мэм. Сожалею, но не могу вам помочь. Я должен найти свою жену.

Я возвращаюсь в гостиную.

– Где Джереми, мой лакей?

– Милорд? – Голый молодой человек опускает ботинок и заливается краской.

– Джереми?! Боже милостивый, я не узнал тебя без ливреи. Ради Бога, оденься. Что ты себе думаешь?

– У него поразительно классические пропорции, сэр, – облизывает губы один из молодых людей леди Ренбурн, никак не могу запомнить их имена.

Я смотрю на его эскиз, в котором ботинок превратился в классическое копье.

– Вы нарисовали ему слишком маленькие ноги. Они совсем не классические. Извините, но мне нужна его помощь. Джереми, где леди Шад?

– Она разговаривает с возлюбленным Энн. Я сказала ей, что это нелепая идея, – сообщает моя тетушка.

– Просите, мэм, думаю, она пошла искать еду для ребенка, – возражает Джереми.

– Почему, черт побери, ты не пошел с ней?

– Джентльмены попросили меня остаться, – ответил Джереми. – Она не позвала меня, милорд.

Как только Джереми оделся, я отправляю его на поиски Шарлотты.

– Где возлюбленный Энн? – спрашиваю я, обращаясь ко всем в комнате.

– Его карета уехала, ну и скатертью дорога. – Тетушка сгребает выигрыш.

Дверь открывается, и появляется миссис Хейден.

– Мадам, вы видели внизу Шарлотту?

Не обращая на меня внимания, она проходит в спальню, и я слышу, как детский плач постепенно стихает, сменяясь сначала редкими всхлипами, а потом счастливым агуканьем.

Через несколько минут миссис Хейден появляется из спальни с ребенком, переодетым и сияющим. Энн идет следом, я вижу, что она старается сохранять самообладание.

– Шарлотта погубила мою жизнь, – бросает она мне. Отворачивается и садится на стул у окна.

Тетя Ренбурн тем временем качает младенца на колене, а миссис Хейден присаживается за стол и наливает себе бокал вина.

Я чувствую себя все более неловко. Когда Джереми возвращается с чашкой каши для ребенка, комната наполняется воркованием болванов, одержимых детьми. Похоже, их не слишком интересует, где Шарлотта. Молодой человек теперь рисует младенца. Энн плачет. Остальные собрались вокруг стола и уговаривают маленькую Эмму поесть и лепечут о ее красоте и сладких улыбках.

Жаль, что они с таким же умилением не уговаривали девочку, когда она плакала.

– Так ты не видел леди Шад внизу? – спрашиваю я Джереми.

– Нет, милорд. Посмотрите, какие у нее маленькие пальчики! Ей понравится, если их пощекотать? Да, нравится!

– Ее втащили в карету, – спокойно говорит Энн.

– Что? – поворачиваюсь я к ней. – И вы молчали?

– Меня никто не спрашивал, – пожимает она плечами. – Я видела ее из окна спальни.

– Мэм, она ваша подруга, вы позволили, чтобы ее похитил незнакомец, и хранили молчание?

Она улыбается:

– О, я думаю, что она знает этого джентльмена довольно хорошо.

На миг у меня голова закружилась от гнева и ревности. Я оказался одураченным рогоносцем? Нет, Шарлотта не предала меня. Не могу поверить, что она это сделала. Потом здравый смысл возвращается, и я понимаю, что больше всего потрясен предательством Энн и боюсь за Шарлотту.

Я наклоняюсь к ней.

– Ради спасения собственной шкуры вы бы позволили Шарлотте погибнуть? О чем вы думали, допустив, чтобы она уехала с беспринципным авантюристом? Что, по-вашему, случится, когда он обнаружит в карете не ту женщину? Вы порочная дурочка, Энн.

– Вы не понимаете! – Ее глаза наполняются слезами, но они не производят на меня никакого эффекта.

– Прекрасно понимаю. Шарлотта заслуживает лучшего друга, чем вы. А Бирсфорд – лучшую жену.

Кто-то обдает меня винными парами. Миссис Хейден, немного покачиваясь, касается моей руки.

– Я велела конюхам успокоить лошадей, сэр, но не выпрягать. На всякий случай.

Никогда я не был так благодарен судьбе. Слава Богу, что моя жена – внучка владельца конюшен.

Поблагодарив миссис Хейден, я мчусь во двор и расспрашиваю конюхов о недавно уехавшей карете. Они не уверены, в каком направлении поехали джентльмен и леди, но сходятся на том, что, вероятнее всего, на север. Через несколько минут я уже на дороге. Черт. Впереди затор, карета с разбитым колесом завалилась на бок, вокруг, споря и размахивая руками, суетятся люди, и что-то разлито на булыжниках. Неужели это кровь?

Я останавливаю лошадей. Проехать невозможно. Потом я вспоминаю карету, с которой чуть не столкнулся. Это она? Судя по словам зевак, после того, как мы с трудом разминулись, карета резко развернулась и налетела на фургон с винными бочками. Часть бочек свалилась на дорогу и разбилась, но никто не пострадал.