Голубой вереск - Картленд Барбара - Страница 21

Он устал, Линетт тоже устала. Иэн понимал, что это было абсурдно и несбыточно, но ему хотелось совершать безумные поступки вместе с Линетт, вместо того, чтобы находиться в одиночестве, когда кровь кипела у него в жилах. Долгое время он не мог заснуть, прежде чем его сморил беспокойный сон. Ему снилось, что он превратился в оленя и за ним охотится Хэмиш.

На рассвете Иэн проснулся с радостным чувством, взволнованный, как школьник. В прошлом он часто ощущал это волнение первого дня каникул, когда, открывая глаза, вспоминал, что находится не в школе, а в Скейге, и внизу его ждет удочка.

Приближаясь к реке, Иэн радовался, как тогда, в детстве; и все же он чувствовал себя одиноко. Как было бы замечательно, будь с ним сейчас Линетт, но Иэн, понимая всю безрассудность этого желания, ощущал лишь легкое раздражение.

Но даже Линетт была забыта, когда он увидел, что благодаря недавнему разливу вода в реке поднялась до нужного уровня. Выйдя на берег, Иэн заметил большого серебристого лосося, который вынырнул из воды в нескольких футах от него.

Через пять минут Иэн прицепил на крючок муху, закинул удочку вниз по течению и, тихо напевая какую-то мелодию, натянул леску между пальцев. Вскоре начало припекать, и он ощутил хорошо известное всем рыбакам спокойствие и умиротворенность.

Иэн будто перестал быть человеком; он слился воедино с рекой, солнечным светом и тихим журчанием воды. Он медленно побрел по берегу, вспоминая каждую заводь, каждый изгиб и поворот. Здесь речка немного изменилась, там осыпался берег, но это все же была Скейг — речка, о которой он мечтал во многих далеких странах.

Он забросил удочку под другим берегом и тотчас почувствовал, как натянулась леска. Сердце как будто подпрыгнуло в его груди, и он вытащил удочку. Леска со свистом пронзила воздух; лосось метнулся вверх по течению.

Рыба была не очень-то тяжелой, но проворной — она подскакивала, прыгала и металась взад-вперед. Иэн начал задыхаться, преследуя ее по камням и под высокими берегами. Когда лосось начал выбиваться из сил, Иэн вспомнил про багор и с чувством смятения осознал, что скорее всего оставил его на берегу, где привязывал к леске муху.

До того места было добрых четверть мили вверх по течению, и, видя, в какой ситуации он оказался, оглянулся по сторонам в надежде, что где-нибудь в его поле зрения окажется пастух. И вдруг он услышал рядом с собой тихий голос:

— Вы ищете свой багор?

Иэн вздрогнул; он не слышал, как подошла Мойда.

— Я оставил его на берегу, — ответил Иэн.

— Я заметила его как раз в тот момент, когда вы поймали рыбу, — сказала она, — и принесла его вам сюда.

— Спасибо!

Ответ Иэна был кратким, но сердечным. В тот момент лосось в последний раз дернулся, и Иэн был вынужден поспешить за ним. Но рыба устала, и, сматывая леску, Иэн увидел, что лосось больше не сопротивлялся.

— Если хотите, я подцеплю его гарпуном, — предложила Мойда.

«А вы умеете?» — собрался было спросить Иэн, но придержал слова при себе. Мойда держалась так уверенно, что он понял — ее никак нельзя назвать неопытной в этом деле. Она нагнулась к воде, а Иэн медленно отходил назад, подтягивая к себе лосося.

Внезапно она повернулась, на солнце сверкнула сталь острого багра, и Мойда вытащила рыбу из воды.

— Отлично! — воскликнул Иэн.

Лосось был все еще жив. Иэн положил удочку и ударил лосося камнем по голове, чтобы положить конец его страданиям.

— Думаю, около девяти фунтов, — гордо произнес Иэн.

— Да, не иначе как зашел в реку сегодня утром, — заметила Мойда.

Иэн довольно вздохнул и достал портсигар.

— Вы курите? — поинтересовался он.

Мойда отрицательно покачала головой.

— Правильно, — одобрительно произнес Иэн. — Не люблю курящих женщин.

Девушка удивленно взглянула на него:

— Это потому, что вы — старомодный человек, или из соображений экономии?

— Старомодный, — сказал Иэн.

Он закурил сигарету и присел прямо на землю, затем посмотрел на Мойду:

— Присядьте на минутку и расскажите, как вышло, что вы пришли мне на помощь?

— Я шла в деревню, чтобы попросить, одолжить, а может, и украсть несколько яиц вам на завтрак, — объяснила она.

Иэн тряхнул головой и рассмеялся.

— «Бойтесь данайцев, дары приносящих», — процитировал он.

— Миссис Маккэй беспокоится, что для вас недостаточно еды, — продолжала Мойда, — и, кажется, все яйца, которые были в доме, пошли на вчерашний ужин.

— Вы поразительно щедры, — заметил Иэн.

Мойда кивнула:

— Миссис Маккэй знает, что я встаю рано, вот она и попросила меня об услуге.

— А дети?

— Надеюсь, они все еще спят.

Мойда посмотрела на горы на другом берегу озера.

— Это единственное время за весь день, когда я предоставлена самой себе, — проговорила она. — Я люблю своих племянников, но иногда мне нравится побыть одной.

Она говорила так, как будто разговаривала сама с собой, а не с Иэном. Затем он заметил, как вдруг изменилось ее выражение лица; она вспомнила, кто он такой, и пожалела о том, что поделилась сокровенными мыслями.

Именно в этот момент Иэн впервые заметил не только то, что она миловидна, но и необычайный ум, светившийся в ее глазах. У нее был прекрасной формы рот; а сжатые губы свидетельствовали о сильном и решительном характере. Длинные темные ресницы лишь оттеняли ее умный, проницательный взгляд.

На широком лбу тонкими дугами изгибались темные брови. Иэн вдруг подумал, что у девушки незаурядная внешность, и спросил:

— Чем вы обычно занимаетесь?

На мгновение Мойда остановила на нем свой взгляд, и Иэн увидел, как выражение ее лица вновь становится враждебным.

— Какое это имеет значение? — спросила она.

— Я просто поинтересовался, — ответил Иэн. — Полагаю, вы не родственница того Макдональда, который всегда нелестно отзывается о моей деятельности на Востоке?

Он говорил лишь для того, чтобы поддержать разговор, без какого-либо умысла; ему просто внезапно пришло в голову это совпадение фамилий. К своему величайшему изумлению, он увидел, как лицо Мойды залила краска — тот самый яркий румянец, появившийся на ее щеках, когда он впервые назвал ей свое имя.

— Так он ваш родственник? — спросил Иэн. Девушка молчала. — Кто он… ваш отец?

— Моего отца больше нет в живых, — ответила Мойда. — Мердо Макдональд.

— Экономист?! — воскликнул Иэн.

Мойда кивнула.

— Боже мой! Кто бы мог подумать!

Мердо Макдональд был сильной политической фигурой. Его ненавидели или уважали — в зависимости от отношения к его взглядам. Но никто не оставался к нему равнодушным. Своими революционными идеями в области финансов он вызвал сенсацию в Америке. В Англии было достаточно упомянуть его имя, чтобы вызвать бурную и ожесточенную дискуссию.

Он трагически погиб во время гражданского восстания в Мехико. Пуля убийцы пронзила его легкое, когда он с балкона наблюдал за толпой. Смерть наступила через несколько секунд.

Хотя большинство людей не соглашались с его взглядами, блестящий ум Мердо Макдональда нельзя было отрицать. Многое из того, что он предсказывал, начинало сбываться, и правительства были вынуждены принимать его предложения, потому что другой альтернативы не было.

Иэн интуитивно считал его решения сомнительными, но ему пришлось признать, что при современных условиях они были необходимы. Он почему-то не думал о Мердо Макдональде иначе, кроме как о революционере, человеке без дома, без страны.

Но встретить его дочь здесь, на берегу реки Скейг! Иэн, открыв рот, уставился на Мойду; он даже не донес до рта руку с сигаретой.

— Дочь Мердо Макдональда! Ну надо же! — воскликнул он и добавил, глядя на румянец, окрасивший ее щеки: — Так вы и есть «М. Макдональд», автор тех статей!

— Нисколько не стесняюсь в этом признаться, — с вызовом произнесла Мойда.

— Конечно, — быстро ответил Иэн и затем добавил: — Но я не могу в это поверить. Это просто невозможно. Как вы можете это писать, находясь здесь, в Скейге?