Голубой вереск - Картленд Барбара - Страница 28

Мойда не ответила. Она прошла через холл к двери, из которой выходила Кэти. На нижней ступеньке лестницы сидел Хэмиш с рогаткой в руках. Выражение его лица было таким усталым и покорным, что Мойда едва не рассмеялась.

— Пойдем, Хэмиш! Ты слышал, что тебя хотят спросить о девочке с горшочком вереска.

— Я не собираюсь с ним разговаривать, — ответил мальчик.

— Хватит упираться, — заявила ему Мойда.

— Я не упираюсь. Папа говорил, что одно из главных правил войны — «не сообщать врагу лишних сведений».

— Но вы же не ведете войну из-за вереска!

— В чем тут дело? — вмешалась в разговор Беатрис.

Она направилась вслед за Мойдой и сейчас стояла в коридоре. Услышав голос Беатрис, Хэмиш обернулся и долго разглядывал ее огромными, немигающими глазами. Беатрис прошла мимо Мойды, всем своим видом выражая презрение, которое было понятно и без всяких слов. Затем неожиданно протянула Хэмишу руку.

— Ты уже большой мальчик, — сказала она. — Мне кажется, ты знаешь что-то такое, что все хотят услышать. Твой рассказ может оказаться очень полезным и важным.

Беатрис говорила с мальчиком таким хитрым и притворно серьезным тоном, устоять перед которым Хэмиш, очевидно, не смог. Как всегда, Беатрис добилась того, чего хотела. Мальчик протянул руку и схватил ее ладонь. Беатрис помогла ему подняться на ноги.

— Это твоя рогатка? — с деланым интересом спросила она. — Помню, мой сын в детстве очень хорошо стрелял из рогатки.

— Я могу выстрелить из нее на несколько миль, — хвастливо заявил Хэмиш.

— Ничуть не сомневаюсь, — сказала Беатрис и повела мальчика обратно в холл. Мойда, ощущая неловкость, последовала за ними.

— Я всегда верила в совпадения, — заметила Беатрис, подойдя к Иэну и герцогу. — У меня есть предчувствие, что этот ребенок сообщит нам нечто такое, что нам всем хочется услышать. Но зачем нам выслушивать интересную историю, стоя на сквозняке. Давайте перейдем в библиотеку.

— Мне не хочется напрасно тратить время, — пробормотал герцог.

— Слушать кого-то сидя, займет не больше времени, чем слушать стоя, — возразила Беатрис. — Пойдем, Арчи!

С этими словами она направилась в библиотеку, все так же держа Хэмиша за руку. Герцог последовал за ней. Иэн повернулся к Мойде:

— Мальчик в самом деле что-то знает?

— Понятия не имею, — возмущенно откликнулась Мойда.

Улыбка Иэна была просто обезоруживающей.

— Не сердитесь. Знали бы вы, какое отвратительное выдалось у нас утро. Если голубой вереск герцога не будет найден, мы скоро все сойдем с ума!

Глава 8

Направляясь в библиотеку и крепко при этом держа Хэмиша за руку, Беатрис думала о том, что сыта по горло заботами Арчи. Тем не менее, поскольку она была женщиной властной и самолюбивой, ей нравилось помогать людям с более слабым характером, тем, кто оказывался не способен постоять за себя. Поэтому Беатрис и уделяла проблемам герцога больше внимания, чем следовало.

Беатрис не терпелось заняться обустройством замка, не терпелось выселить из него Мойду Макдональд с детьми, но вместо этого она оказалась вовлечена в поиски какого-то дурацкого горшочка с голубым вереском.

— С меня хватит! — заявила она себе утром, сидя в неуютной, уродливо обставленной гостиной в Бенюре, слушая, как герцог изводит Дугласа Струтера расспросами о том, что тот делал накануне.

Молодой американец удивился столь раннему визиту. Не успел он доесть завтрак, как к парадной двери неожиданно подъехала машина, в которой сидели Беатрис, герцог и Иэн. Однако мистера Струтера привел в замешательство отнюдь не тот факт, что в столь странный час они нашли его в столовой. Он с радостью объяснил гостям, что с самого раннего утра играл в покер.

Очевидно, при этом он не раз прикладывался к рюмке, о чем свидетельствовали мешки под глазами и хриплый голос. Беатрис, отрицательно относившаяся к алкоголю, обратилась к своему соотечественнику с резкими нотками в голосе. Иэн знал, что с ее стороны это признак явного неодобрения.

Заметив выражение лица герцога, изумленного тем, как одет американец, Иэн еле сдержал улыбку. Струтер знал, что в Шотландии принято носить юбку-килт; на нем была твидовая в крупную клетку. Она тесно облегала его массивные бедра и топорщилась, наподобие балетной пачки, а кроме того, была по меньшей мере на три дюйма длиннее, чем нужно, отчего он выглядел, как будто переоделся женщиной. Вместо пиджака на нем была ветровка, а на ногах — летные ботинки с шерстяной окантовкой.

Светло-голубые глаза герцога, казалось, чуть не вылезли из орбит, когда американец обменялся с гостями рукопожатиями. Арчи поспешно отвел взгляд и разговаривал со Струтером, упорно глядя по сторонам, но только не на хозяина дома.

— Заехал представить вам своего кузена — бригадира Маккрэггана, — сказал он. — Он только что прибыл в Скейг со своей матерью, миссис Маккрэгган.

— Весьма рад с вами познакомиться, — сердечно произнес Дуглас Струтер. — Позавтракаете со мной или уже поздно?

— Спасибо, но уже поздно, — быстро ответил Иэн.

— А как насчет чашечки кофе? — предложил американец, но гости снова отказались.

В комнате воцарилось напряженное молчание. Иэн прочистил горло. Герцог взглянул на него и понял, что это сигнал к действию.

— Интересно, где вы были вчера… — начал герцог.

— Вчера? — переспросил американец. — Дайте подумать. Я рано позавтракал — помню, как спустился вниз и сам удивился, что еще так рано. Я ел один, так как мои гости завтракали в своих комнатах.

— Да, да, — сказал герцог с легким вызовом в голосе. — Меня больше интересует, что было днем.

— Днем? — медленно переспросил Дуглас Струтер. — Утром мы пошли поохотиться, затем вернулись к ленчу. Собирались вернуться раньше, но опоздали и только к двум часам сели…

— Нет, нет, — перебил герцог. — Послеобеденный чай.

— Нууу… — протянул американец, — ну и вопрос вы мне задали, герцог. Я не пью чай.

— Четыре, пять… шесть часов, — настаивал герцог.

— К чему все это? — спросил американец. — Меня разыскивает полиция, или в чем тут дело?

Беатрис почувствовала, что настала пора вмешаться.

— Герцог интересуется, может быть, вы были где-нибудь в окрестностях замка, — сказала она.

— А в чем дело?

Вопрос был задан прямо в лоб. Возможно, американец и не отличался большой сообразительностью, но к этому времени он понял: что-то замышляется, и уже собрался осудить манеру герцога.

— У нас есть причины полагать, что приблизительно в это время неподалеку находились воры, — объяснил Иэн. — Мы подумали, может, вы кого-нибудь видели.

— Воры! — воскликнул американец. — А что они украли?

— Мой… — начал было герцог, но в этот момент одновременно заговорили Беатрис и Иэн:

— Ничего… ничего особенно важного. Мы просто слышали, что они здесь были, и поэтому стараемся собрать всю необходимую информацию.

Осознав, что чуть было не проболтался, герцог внезапно откинулся в кресле; он выглядел виноватым и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Что-то мне это не нравится, — пробурчал американец.

Он поднялся, прошел через комнату и взял пачку «Честерфильда». Его непомерно длинный килт колыхался при каждом его шаге, а из-за тяжелых летных ботинок создавалось впечатление, будто он актер из русского комического театра.

— Давайте во всем разберемся, — сказал он, предлагая гостям сигареты. — Вы сказали, что ничего не пропало?

— Ничего ценного, — твердо произнес Иэн.

— Для меня это очень ценно, — запротестовал герцог.

— Что же это? — поинтересовался американец.

— Это исключительно личное дело, — ответил Иэн. — Мы не можем слишком много об этом распространяться. Просто думали, что вы что-то знаете и можете нам помочь.

— Как же я вам помогу, если вы не говорите мне, в чем дело? — озадаченно спросил американец.

— Где вы были вчера вечером между четырьмя и шестью часами? — грозно осведомился герцог.