Будь счастливой - Уилбрик Салли - Страница 27

— Я в этом не сомневалась, Алан. Тебе не за что извиняться. Наверное, Майклу не следовало вообще говорить ей обо мне. Узнав о том, что я живу в твоем доме, она домыслила все остальное. Я пыталась ее разубедить…

— Но не смогла вставить слово в ее непрерывный словесный поток. При ее появлении люди разбегаются врассыпную.

Шейла улыбнулась.

Довольный, что заставил ее улыбнуться, Алан заговорил спокойнее:

— Ничего, завтра я позвоню ей и всыплю по первое число.

— Может, не стоит? — сказала Шейла.

— Она это заслужила, — сурово сказал Алан.

Улыбка исчезла с лица Шейлы. Она поняла, что Алан не хочет, чтобы его считали ее любовником.

— Что я такого сказал? — быстро спросил он, заметив перемену в ее лице.

— Ничего. — Шейла пожала плечами. — Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне. — Она отвернулась, чтобы он не видел ее грустных глаз.

— Да, это будет нелегко. Кстати, в свое время Кларенс увлекалась подводным плаванием. Но ей пришлось отказаться от своего увлечения.

— Почему? — равнодушно спросила Шейла.

— Выяснилось, что и под водой она не может держать рот закрытым.

Шейла расхохоталась.

— Ты это сейчас придумал! — догадалась она, благодарно глядя ему в глаза.

— Вот такой ты мне больше нравишься, — ворчливо сказал Алан, подошел ближе, поднял ее из кресла и прижал к себе.

Шейла восприняла его объятие как желание утешить ее. Но тепло и запах, исходящие от его тела, подействовали на нее как дурман. Не хотелось больше ни о чем думать. Если бы она могла остаться в его руках навсегда… Она обняла его за талию и прижалась щекой к его груди. Но стоило Алану пошевелиться, как она опустила руки, решив, что он собирается уйти.

— Моя милая девочка, — нежно произнес он.

Шейла подняла к нему лицо. Губы ее были приоткрыты, она жаждала, чтобы он поцеловал ее. Возможно, он прочитал это желание в ее глазах, потому что склонил голову и коснулся губами ее губ. Не выпуская Шейлу из своих объятий, он пробормотал:

— Я должен уйти.

— Совсем необязательно, — тихо сказала Шейла с застенчивой улыбкой.

Не успела она договорить, как Алан снова прильнул к ее губам. Теперь это был настоящий поцелуй, от которого сердце Шейлы забилось быстрее. Тихое блаженство снизошло на нее. Она снова обняла его за талию, и объятия Алана стали более надежными. С каждым разом он целовал ее крепче и дольше. Она ощущала жар его ладоней через тонкую ткань ночной рубашки. Голова ее кружилась, когда он обводил кончиком языка ее губы и потом целовал, приговаривая шепотом:

— Ты очень красивая.

Ей хотелось кричать о своей любви к нему.

— Алан, — сдавленно произнесла она.

Он отпрянул от нее, но Шейла не отпускала его, прижимаясь к нему все крепче и подставляя губы для поцелуя. Глаза ее туманились желанием. Алан прижал ее к себе с новой силой и наградил ее таким поцелуем, от которого содрогнулось все ее тело. Лихорадка охватила обоих как пожар, когда его рука коснулась груди Шейлы. Она тихонько вскрикнула.

— Я испугал тебя? Хочешь, чтобы я ушел? — хрипло спросил он.

— Нет! Нет! — задыхаясь от восторга, торопливо ответила Шейла.

Алан целовал ее шею, грудь и плечи в вырезе рубашки. Склонив голову еще ниже, он нашел губами ее затвердевшие от желания соски и нежно прижался к ним губами. Забыв о стыдливости, она позволила ему снять бретельки. Ночная рубашка скользнула по ее телу и упала к ногам. Невыносимое желание коснуться своим горящим телом тела Алана подвигло ее расстегнуть пуговицы на его рубашке.

— Алан, — шепнула она, прижавшись к нему обнаженной грудью. — Это так чудесно!

Казалось, ее слова послужили сигналом для него. Он подхватил ее и прижал к себе так, что нечем стало дышать. Шейла вскрикнула от восторга, и Алан снова поставил ее на пол.

— Я пугаю тебя? — спросил он. — Дорогая моя девочка, для тебя все это в первый раз, а я веду себя так нетерпеливо.

— Нет! Все это… так чудесно, — пролепетала она, опьяненная желанием.

Алан отступил на шаг, чтобы увидеть ее ослепительную наготу. Он и прежде видел ее обнаженной, но разве можно было сравнить ту худенькую синюшную пациентку брата с этой совершенной в своей целомудренной красоте девушкой? Мысль о девственности Шейлы отрезвила Алана. Он покраснел.

— Мне лучше уйти, — тихо произнес он, не сводя глаз с ее маленькой высокой груди, соски которой торчали вверх, напрашиваясь на поцелуи.

Уйти?! Шейла быстро преодолела разделявшее их расстояние и прижалась к нему всем телом.

— Целуй меня, — прошептала она и услышала его сдавленный стон.

Теперь она знала, что он хочет ее не меньше, чем она его. Алан прильнул к ней в долгом страстном поцелуе. Вдруг он прервал поцелуй, от которого тело Шейлы, казалось, таяло. Как безумная, она пыталась сама целовать его губы, его грудь.

— Нет! — вскрикнул Алан и оторвал ее от себя.

Его руки сжимали ее предплечья, словно он собирался с силами. Он тяжело дышал, закрыв глаза, чтобы не видеть ее прелестного тела, ее затуманенных страстью глаз.

— Нет! — тише и уверенней произнес он. — Прости меня. — Он опустил руки и быстро вышел из комнаты.

Не веря тому, что происходит, Шейла смотрела ему вслед остановившимся взглядом.

Разбуженное ласками тело Шейлы не давало ей уснуть всю ночь. Она снова вспомнила слова Кларенс о женщинах, липнувших к Алану. Но ведь и она липнет к нему. Он несколько раз пытался ее остановить, а она ему мешала. Это она выпрашивала у него поцелуи, хотя он обнял ее только с одной целью — утешить. Щеки Шейлы горели. Напрашиваться на близость и быть отвергнутой! Такого позора Шейле еще не приходилось переживать! Только под утро ей удалось ненадолго забыться сном. Но мысли о том, что она вела себя с Аланом постыдном образом, не оставляли ее и во сне. Раскрыв глаза, она сразу подумала о том, что, пока Алан будет на работе, ей надо уехать и никогда больше не показываться ему на глаза!

Когда в дверь постучали, она вся сжалась от испуга. Алан стремительно вошел в комнату, подошел к кровати и сел на край. Шейла вспомнила, как стояла перед ним совершенно голая, и густо покраснела. Он взял ее за руку и попытался заглянуть в глаза. Но Шейла опустила взгляд, не осмеливаясь посмотреть на него.

— Сердишься на меня? — спросил он тихо.

Господи, подумала она, великодушие этого человека беспредельно. Ее вину он принял на себя! Надо взять себя в руки. Шейла улыбнулась.

— Надо подумать, — беззаботно ответила она.

— Извиняться я не собираюсь, — решительно сказал он.

— Кто-то обязан был проявить благоразумие, — произнесла Шейла и снова залилась краской стыда.

— Ты не должна смущаться, Шейла. Видишь ли, человек слаб телом. Но я, как человек, имеющий опыт, не имел права это допустить.

Почему он обвиняет себя, ведь это я пыталась соблазнить его?! — лихорадочно соображала Шейла.

— Хорошо, больше такое не повторится, — торжественным тоном произнесла Шейла.

Алан улыбнулся и сжал ее руку.

— Увидимся вечером, — сказал он и встал.

После его ухода Шейла расплакалась. Он даже не поцеловал ее на прощание, а ведь они больше с ним не увидятся. Что же ей делать со своей любовью к самому доброму, самому прекрасному и великодушному мужчине на свете?

11

Шейла прибрала в комнате и снова чуть не расплакалась, когда увидела на постели рубашку Алана, в которой он был вчера вечером. Вспомнила, как расстегнула ее и… Дальше вспоминать она побоялась из чувства самосохранения. Необходимо сохранять душевные и физические силы для выполнения той программы, которую она наметила себе на первое время. Но именно этих сил ей и не хватает. Наконец Шейла вспомнила, что забыла позавтракать, и спустилась на кухню. Кэтлин там не было, но на столе лежала ее записка. В ней она сообщала, что ей срочно надо навестить дочь, и приносила свои извинения. Завтрак стоял на плите, оставалось только разогреть его и приготовить кофе.