Проклятье рода - Малиновская Елена Михайловна - Страница 62

Почему-то сама мысль о том, что я когда-нибудь буду вновь принимать в этой комнате гостей, насмешила меня. Больше всего на свете мне хотелось закрыть гостиную на ключ и никогда больше не входить туда. Интересно, а что скажет Анна, когда вернется домой? Не будет ли она страдать здесь от постоянных кошмаров с ее-то способностью видеть души давно умерших людей?

«Но с другой стороны, в гостиной как раз никто и не умер, — несогласно шепнул внутренний голос. — Была уничтожена всего лишь телесная оболочка демона, а сам Оливер погиб много лет назад».

За всеми этими переживаниями я не заметила, как наша скромная процессия вошла в мою спальню. Лукас сгрузил меня на кровать, Габриэль примостилась рядышком на самом краешке постели, а сам маг остался стоять.

— Думаю, нам всем надо выпить чего покрепче, — проговорил он и тут же, не дожидаясь нашего ответа, выскользнул за дверь.

— А все-таки Гилберт повел себя как настоящий герой! — неожиданно с нескрываемой ноткой хвастовства проговорила Габриэль.

— В каком смысле? — переспросила я, не уловив стремительного бега ее мыслей.

— Ну как же? — Габриэль удивленно вздернула тонкие брови. — Помнишь наш разговор прямо перед нападением этой женщины? Гилберт сокрушался, что не в силах предугадать, как сам бы поступил в опасной ситуации. И тут же боги послали ему шанс испытать свое мужество. Конечно, он растерялся, но всего на пару секунд. Затем приказал мне бежать за помощью и полез спасать тебя.

— Да, он действительно поступил как герой, — отозвалась я, думая о том моменте, когда Герда сообщила Гилберту, от кого зависит его благосостояние. Это было так легко — отступить в сторону и позволить демону завершить начатое. И все-таки он так не поступил. Теперь мне даже стыдно, что я позволила себе усомниться в нем.

— А вот и я! — провозгласил Лукас, без стука врываясь обратно. Вручил мне и Габриэль по бокалу, один оставил себе и щедро плеснул в каждый из бутылки с непрозрачной мутной жидкостью, от которой сильно пахло алкоголем. Внушительно предупредил: — Только до дна и залпом!

Мы с Габриэль нерешительно переглянулись. Затем в унисон принюхались к бокалам и так же, не сговариваясь, скривились. Пришлось Лукасу вдохновлять нас, так сказать, личным примером. Он выпил свою порцию со столь безмятежным видом, будто в бокале плескалось что-то, не крепче чая. Я пожала плечами, резко выдохнула и опрокинула в рот содержимое бокала. Правда, тут же пожалела о содеянном, поскольку огненная жидкость вихрем промчалась по пищеводу и упокоилась где-то в глубинах моего желудка, выдавив слезы из глаз.

Рядом кашляла покрасневшая Габриэль, которая тоже не ожидала такой подлости от Лукаса и вслед за мной осушила предложенный напиток одним глотком.

— Какая мерзость! — просипела я, с отвращением отставляя бокал в сторону. И без того еще ноющее после схватки с Гердой горло разболелось пуще прежнего.

— Зато спать крепче будешь. — Лукас наклонился и поднял с пола бутылку, после чего налил себе еще. Нам, правда, больше не стал предлагать. И сел на стул около трюмо, повернув его таким образом, чтобы оказаться лицом к нам.

— Слушай, прости меня, — проговорила я, испытывая смутное чувство вины за случившееся в гостиной. Все-таки, как ни крути, я согласилась помочь Дугласу, хотя это шло вразрез с желанием Лукаса. — Мне очень жаль, что все так случилось с твоим братом.

— Да, мне тоже. — Лукас помрачнел и отвел взгляд. Затем, все так же не глядя на меня, с трудом выдавил: — Тебе не в чем себя винить, Хлоя. Все, что сделал Оливер, он сделал по собственному почину и желанию. Он сам выбрал себе такую судьбу. Жаль, конечно, что мне не удалось его спасти, но что поделать, если он сам не желал спасения, принятого из моих рук?

Габриэль не вмешивалась в наш разговор, хотя в ее серых глазах ярко горел огонь любопытства.

— А о чем ты так долго разговаривал с Дугласом? — поинтересовалась я.

— Да так. — Лукас смущенно улыбнулся. — В основном он ругал меня. Обзывал любителем, который полез совершенно не в свое дело. Мол, кто начинает ритуал призыва демона, прежде не узнав самого элементарного — его имени. Распекал меня на все лады за то, что я не прибегнул к помощи специалистов, когда самостоятельно поймал Оливера, а приехал сюда, желая найти у Элизы Этвуд рецепт спасения брата. Ну и так, по мелочи. Да я не в обиде на него. Все было справедливо. Я бы сам себя назвал куда хлеще.

— А откуда он вообще узнал, что ты здесь появишься? — спросила я. — Ведь Дуглас впервые появился в Аерни еще тогда, когда были живы и моя прабабушка, и мой прадедушка. Сначала, правда, бывал тут наездами, но около года назад перебрался окончательно. Я понимаю, если бы он появился здесь сразу перед или после твоего приезда. Это бы действительно означало, что он выслеживал тебя. Но в данном случае имеет место слишком большой отрезок времени.

— Все просто. — Лукас пожал плечами. — Я написал свое первое письмо Элизе Этвуд как раз около пяти лет назад, то есть примерно в то время, когда Дуглас впервые ее навестил. Тогда я напал на след Оливера, и мне необходимо было узнать, как можно лишить одержимого сил. Элиза ответила на удивление быстро. Она посоветовала мне не глупить, а обратиться к экзорцистам, если у меня есть подозрения, будто кто-то из моих знакомых заключил сделку с демоном. Даже дала имена некоторых из них и советы, как их найти. Не адреса, конечно. Специалистам подобного толка тоже приходится соблюдать осторожность. За ними зачастую ведется настоящая охота. Но все же, руководствуясь этими указаниями, я бы мог связаться кое с кем, кто, в свою очередь, убедившись в искренности моих намерений, свел бы меня с нужным человеком. Понятное дело, эта отписка меня совершенно не устроила. Я был твердо настроен разобраться с Оливером без привлечения посторонних. Как-то стыдно было трясти перед незнакомым человеком грязным бельем моей несчастной семьи. И я написал еще одно письмо, в котором признался, что речь идет о личном деле, и если Элиза не захочет мне помочь, то мне придется действовать на свой страх и риск со всеми вытекающими из этого последствиями. Видимо, мой решительный настрой убедил твою прабабушку, что дело и впрямь серьезно. И она дала мне некоторые рекомендации, позволившие заманить Оливера в ловушку и обезопасить окружающих.

— По всей видимости, тогда же она связалась с Дугласом, — медленно проговорила я.

— Да. — Лукас кивнул. — Элиза была твердо убеждена, что в некоторых вопросах любительщина недопустима. Я рыскал по всей стране в поисках брата, письма приходили на адрес моего знакомого, который пересылал их мне с оказией. Помню, примерно в то время, когда у меня началась переписка с Элизой, он передал мне записку, в которой просил быть осторожней. Мол, ему кажется, что за его домом и им лично установлено наблюдение. Тогда я не был склонен связывать это с твоей прабабушкой. Врагов у меня всегда хватало, к тому же мое возвращение в Итаррию было еще не совсем законным, и я справедливо опасался слишком рьяного внимания служителей закона. На некоторое время я затаился, перестав беспокоить Элизу письмами.

— Теперь понятно, почему Дуглас навещал мою прабабушку так редко. — Я задумчиво пожевала губами. — Он приезжал раз в месяц дабы убедиться, нет ли новых известий о тебе.

— Два года назад мои поиски увенчались успехом, — продолжил Лукас, словно не услышав моей фразы. — Я поймал-таки Оливера. К тому моменту я уже мог не опасаться высылки из страны или нового ареста. Но я далеко не сразу вновь обратился к Элизе за помощью, боясь, что она вновь заведет старую песню с настойчивым сватаньем какого-нибудь специалиста. Сначала я попытался справиться сам. Перечитал массу книг, почерпнул в них много нового, но все, у кого я пытался вызнать что-нибудь о подробностях этих проклятых ритуалов, неизменно показывали, что считают подобные разговоры в высшей степени неуместными. Кто-то отказывал мне более-менее вежливо, кто-то не гнушался выставить за порог при помощи слуг. И я вновь пришел к тому, с чего начинал. Мне необходимо было получить у Элизы Этвуд профессиональную консультацию. Она была единственной из множества опрошенных, кто осмелился дать мне хоть какой-то совет, более того — совет действенный. В общем, я вновь сел за перо и бумагу. Я понимал, что это мой последний шанс, поэтому постарался описать сложившуюся ситуацию как можно подробнее.