Пожар любви - Радфорд Эмма - Страница 29

Фредерика только улыбнулась и вставила в видеоплеер собственную ленту, где изображение совмещалось со звуком. На это Фредди потратила весь вчерашний вечер, и хотя получилось хуже, чем ей хотелось, однако качество оказалось вполне приличным.

— Давайте попробуем еще раз, — сказала она и нажала на кнопку. На экране появилась сцена, предшествовавшая выходу Рене.

Сначала Дамьен пытается вызвать лифт, затем звонит в охрану… Звук не совсем совпадал с изображением, но был хорошо слышен; во всяком случае, запись четко зафиксировала все слова, сказанные в то утро Дамьеном и Рене. Звук пощечины, закаченной Рене Дамьену, слышался четко. Так же, как и ее наглые угрозы. К тому моменту, когда из-за угла лифта шатаясь вышла всклокоченная Рене, притворившаяся, что на нее напали, даже ежу было понятно, что Дамьен ни в чем не виноват. И все же Рене не могла поверить, что дело проиграно.

— Это фальшивка! — отчаянно завопила она. Ее адвокат сидел, закрыв лицо руками. — Слова не совпадают с движениями губ!

— У вас есть заявление охранника, — спокойно сказала Фредерика. — Конечно, мы вызовем его в суд для дачи показаний, а профессионал сумеет точно совместить две ленты. — Она смерила Рене пронизывающим взглядом и продолжила: — Мы еще не знаем, как вы повредили лифт, но я не сомневаюсь, что это будет установлено. Вы заранее срежиссировали эту сцену, зная, что она будет зафиксирована видеокамерой. Однако не учли ни аудиозапись, ни компетентность охранников месье Бержера.

— Я ничего не знал об этом! — с жаром прервал ее Гастон Шарпантье. — Я знал, что выиграть дело в суде, возможно, не удастся, и пытался добиться соглашения, но не знал, что это был подлог.

Фредерика кивнула.

— Догадываюсь, что вы отзовете иск.

— Да.

— Нет! — воскликнула Рене.

Адвокат сурово сказал своей подзащитной:

— Разве вы не поняли? Скажите спасибо, если вас не привлекут к суду за мошенничество и, как я подозреваю, приставания. Самое меньшее, что вам грозит, это иск месье Бержера с требованием возмещения средств, которые он потратил на свою защиту.

— Если бы он сразу дал мне деньги, я бы не пошла на это! — проговорила Рене. — У него их куча!

Гастон Шарпантье тяжело вздохнул и обратился к Дамьену:

— Пожалуйста, примите мои извинения, месье Бержера. Принимая во внимание вашу репутацию, я решил, что в требованиях мадемуазель Шапюи есть свой резон.

Дамьен покачал головой.

— Я вас не осуждаю. Образ жизни, который я вел, давал повод так думать всем, кто не знал меня близко. — Он снова посмотрел на Фредерику. — Но в последнее время я сильно изменился к лучшему.

— Это не значит, что мы не станем подавать иск о возмещении убытков, — предупредил Гюстав Клоше.

— Нет, значит, — возразил Дамьен. — Дело было совсем не в деньгах.

— Ну что ж, — вмешалась Фредерика, довольная таким поворотом событий, — если мадемуазель Шапюи сделает заявление для прессы, что Дамьен ничем не заслужил выдвинутых против него обвинений, я тоже буду рекомендовать нашему клиенту не подавать иск о вымогательстве.

Мысль о том, что ее обвинят в уголовном преступлении, заставила Рене побледнеть. Гастон Шарпантье поднялся и промолвил:

— Если она не сделает такого заявления, его сделаю я. — Уничтоженная Рене плюхнулась в кресло. — Иск будет отозван завтра, — добавил Шарпантье и рывком поднял ее.

Пока он вытаскивал из комнаты что-то вопившую Рене, партнеры столпились вокруг Дамьена и начали поздравлять его. Фредерика стояла и осматривалась по сторонам. Она плохо соображала, где находится, и умирала от усталости. Элен, знавшая, что ей нужно вернуться к Эме, показала на дверь и широко улыбнулась. Фредерика кивнула и решила улизнуть под шумок. Ей требовалось поспать, а потом подумать. Она почти добралась до дверей, когда на ее плечо легла чья-то рука. Обернувшись, Фредди оказалась лицом к лицу с Жоржем Палотеном.

— Хорошая работа, советник.

Хотя Фредерика ожидала увидеть совсем другое лицо, но в негромкой похвале младшего партнера фирмы слышалось долгожданное признание.

— Спасибо, — сказала она и ушла.

…Фредерика сонно потянулась, провела рукой по взъерошенным волосам, встала и в одной пижаме вышла в коридор. Она так устала, что провела с Эме и бабушкой всего несколько минут, а потом рухнула в постель. Через три часа ей полегчало. Она могла проспать и дольше, но обещала сыну провести с ним ланч и вторую половину дня. В желудке урчало от голода.

Увы, ничто не говорило о приближении ланча; на кухне было так же пустынно, как в столовой, спальне Эме и спальне для гостей. Зевавшая Фредерика обошла все комнаты, но никого не обнаружила. Однако в гостиной ее кто-то ждал.

Он сидел на диване, упершись локтями в колени и терпеливо сложив руки. Когда он встал, у нее гулко заколотилось сердце.

— Сабрина и Эме пошли в кулинарию. Я ничего не говорил мальчику, — быстро добавил он. — В смысле, о случившемся. Но видеть его мне было приятно. — Дамьен вытер ладони о бедра. Судя по всему, он сильно нервничал, и это ей понравилось. — Кажется, он тоже мне обрадовался.

— Могу себе представить, — сказала она, складывая руки на груди. Ее скромная пижама не будила воображение, но все же это была одежда для сна, заставлявшая думать о постели, и она боялась, что Дамьен сумеет прочесть ее мысли. Но ей и в голову не пришло, что следует переодеться.

— Спасибо за сегодняшнее, — внезапно сказал он.

Она покачала головой.

— Благодарите не меня, а Элен. Именно ей пришло в голову, что нужно прослушать аудиозапись. Кажется, она говорила, что вы упоминали об этом.

Дамьен кивнул.

— Я совсем забыл про аудиозапись, но, когда Элен заговорила о видео, я вспомнил, как однажды ехал в лифте с молодой парой и предупредил, что их разговоры могут быть записаны на пленку. Но мне и в голову не приходило, что такая запись может положить конец моей тяжбе с Рене.

— Вам крупно повезло.

Он устало улыбнулся.

— Да. Но я пришел сюда не из-за этого.

Сердце Фредерики заколотилось с новой силой.

— А из-за чего же?

— Из-за того, что люблю вас.

Из ее глаз тут же хлынули слезы.

— Дамьен… — прошептала она, понимая, что больше не в силах бороться со своими чувствами.

— Фредди, я уже говорил вам, — быстро пробормотал он. — Клянусь Богом, я собирался назвать вам свое настоящее имя, когда Рене выдвинула против меня этот дурацкий иск. Честно говоря, я собирался купить кольцо, признаться во всем и попросить вашей руки.

Фредерика не сознавала, что идет к нему, пока не оказалась совсем рядом.

— Скажите еще раз, почему вы лгали мне.

Дамьен положил руки ей на плечи.

— Я боялся. Знал, что вы убежите от Ди Эй Бержера куда глаза глядят, а я устал быть таким. Очень устал. Но сам не понимал этого. В глубине души я мечтал получить шанс стать другим и как-то сумел понять, что вы и есть этот шанс. Может быть, единственный шанс.

— Но почему я? — спросила она. — Дамьен, я не похожа на других женщин.

— Нет, не похожи, — ответил Бержера. — Вы настоящая. Ваша красота настоящая, и все остальное тоже. Фредди, вы самый лучший человек, которого я знаю. Самый добрый, самый милый и самый добросовестный. Вы хороший адвокат, хорошая мать и будете хорошей женой.

— Мой первый муж так не думал.

— Фредди, этот неудачник не стоил вас и знал это. Думаю, вы и сами это знали. Я разговаривал с Сабриной. Она сказала, что вы вышли за него, потому что хотели иметь семью. Фредди, я тоже хочу иметь семью, но могу жениться только на самой лучшей женщине на свете. Заслуживаю я ее или нет, неважно. Важно то, что эта женщина — вы.

Чтобы не ответить на его блаженную улыбку, Фредерике пришлось закусить губу.

— Дамьен, честно говоря, я не знаю, хватит ли у меня времени на то, чтобы быть хорошей женой, — призналась она. — Для меня очень важна работа. Может быть, она приносит мало денег, но ведь это не главное.

— Знаю, милая. Хотите верьте, хотите нет, но для меня деньги тоже не главное. Просто так получилось, что у меня их много, а деньги позволяют решать многие проблемы. В хороших руках они способны сделать много добра, а я считаю, что только такие руки и могут быть у адвоката-крестоносца и скороспелого тренера футбольной команды, который уже завоевал мое сердце. Тем более что у нас, на юге Франции, сильно развита коллективная собственность.