Логово Костей - Фарланд Дэвид - Страница 100

Поток желчи вынес Боренсона на улицу.

Он поднялся на колени и огляделся, чтобы убедиться, что находится в безопасности. Сделав это, он вложил кинжал в ножны, а затем стер желчь и кровь с рукоятки молота. Опустошители лавиной мчались со стен, не встречая препятствий. Северная башня была почти полностью разрушена. Только первый этаж, казалось, еще стоял, но в его темпом дверном проеме не было никакого движения.

Казалось, Боренсон обезумел.

— Миррима! — закричал он; сердце готово было выскочить из груди.

Если Миррима все еще в башне, ее должно было раздавить обломками.

Редкие стрелы все еще взмывали в воздух с крыш торговых лавок и летели через улицу к крепостным степам, и гвардейцы бежали толпой по улице в его сторону. Больше Боренсон не видел никого из людей, хотя по всему Каррису разносились их крики.

Опустошитель свалился со стены и сокрушил лавку, служившую площадкой для лучников. Боренсон повернулся и посмотрел вверх по улице, на север, надеясь увидеть спасающуюся бегством Мирриму.

Прямо на него мчались дюжины опустошителей, стремясь к пристаням, сметая все на своем пути.

Он был прямо перед боевыми линиями врага!

Рядом с собой он услышал шипение и резко развернулся. Опустошитель бросился на него.

Боренсон застыл неподвижно, делая вид, что не может двинуться с места от страха, до тех пор пока опустошитель не оказался прямо перед ним. Тогда он рванулся ввысь на дюжину футов и ударил молотом, глубоко проникая в мозг монстра. Опустошитель рухнул прямо под ним, и Боренсон приземлился на его спину.

Ему было приказано охранять улицу, сдерживать опустошителей так долго, как только сможет, давая жителям возможность добраться до пристани.

Но он боялся, что Миррима все еще находится в северной башне, он представлял себе, как она лежит там, придавленная обломками, истекая кровью.

Он не мог покинуть ее.

Он бросился на юг, к башне. Опустошитель спрыгнул с крепостной стены, стараясь раздавить его. Боренсон рывком ушел от атаки, затем подпрыгнул и убил опустошителя. Маг с крепостной стены бросил ужасное заклинание, и Боренсону пришлось с трудом прорываться сквозь красное облако, задерживая дыхание, в то время как его глаза жгло так сильно, что он боялся, как бы они не выскочили из орбит.

Еще два молодых опустошителя соскочили с крепостной стены, в то время как третий карабкался на бастион, не обращая внимания на пламя.

Боренсон знал, что есть смелость и глупость — и это разные вещи. Он был отрезан от Мирримы. Он нырнул в окно ближайшей лавки и побежал по задним комнатам, а опустошитель бросился следом. Монстр ударился прямо в стену лавки, и здание рухнуло в тот момент, когда Боренсон выскочил с задней стороны дома в узкую аллею, красиво называвшуюся «Мерцающая».

Эта аллея была слишком узкой для взрослых опустошителей, но молодые особи бросились за ним.

Он добежал до ближайшей двери, но она оказалась заперта на засов. Он навалился плечом и вышиб дверь. Она разлетелась вдребезги, и Боренсон ввалился внутрь.

Он постоял мгновение, соображая, что делать дальше. Опустошители догонят его с минуты на минуту. Он побежал через комнату, ища заднюю дверь.

Вдруг он почувствовал режущую боль внутри, как будто что-то жизненно важное вырвали из него, и понял, что один из его Посвященных погиб.

Это могло значить только одно: опустошители начали охоту в верхней части города, там где его Посвященные прячутся в гробницах под Дворцом Палдана.

Глубоко в Подземном Мире Йом нанесла еще один колющий удар своим дротиком — и еще один опустошитель умер. Это была ее пятая жертва.

Через весь черный зал до нее донесся пронзительный крик Габорна.

Она взглянула туда.

«Гашт!» — заклинание вырвалось из жезла Великой Истинной Хозяйки. Габорн рванулся назад — тень во тьме, двигающаяся так быстро, что на миг показалось, что он исчез.

Теперь Великая Истинная Хозяйка вспомнила о Йом. Повелительница опустошителей оставила Габорна и поползла к Йом, чтобы остановить ее. Завитки тьмы, похожие на легкий туман, поднимались из-под ног чудовища, волнами устремляясь к Йом.

Габорн зарычал, как зверь, прыгая в атаку. Он бросился к Великой Истинной Хозяйке, двигаясь так быстро, что Йом не могла уследить за ним, пока он не ударил тварь в грудь.

Тварь развернулась к нему, с треском разворачивая свой бич. На мгновение ее очертания расплылись, а волны тумана застыли в воздухе.

Йом продолжала быстро двигаться к плотной группе опустошителей, откуда был виден сильный свет, перепрыгивая через живых и мертвых Посвященных.

«Гашт!» — заклятие с громом вырвалось из жезла чудовища, темное разрушающее облако.

— Прыгай! — крикнул Габорн.

Йом кувырком, как она это обычно делала, взлетела вверх на тридцать футов. Разрушительный, шипящий смерч коснулся земли там, где она только что стояла, уничтожив нескольких опустошителей и ударив в пол с такой силой, что осколки камней и пыль взлетели в воздух.

Ветер неистовствовал, пока она падала.

Йом приземлилась в беспорядочную груду обломков. Ее левая лодыжка резко подвернулась, и она закричала от боли. Она поползла на коленях, используя свое копье опустошителя как посох, пробираясь в самую гущу опустошителей. Один из них набросился на нее, и она едва увернулась от удара.

Их тела образовали почти сплошную стену. Они двигались так медленно, что казались чем-то единым. Йом вошла в их тень как в темную, заросшую лесом лощину. На миг она вспомнила прогалину между Семью Стоящими Камнями Гередона, где Биннесман воскресил свою вильде.

Но среди этих «камней» не было огромного источника Силы Земли — не было ничего столь великого и славного.

Сэр Боренсон, сжимая в окровавленных руках боевой молот, стоял, тяжело дыша, в каком-то жалком купеческом амбаре. Снаружи опустошители яростно прорывались сквозь Каррис, обрушивая дома, пробивая себе дорогу среди обломков. Отовсюду слышались пронзительные крики гибнущих людей, непрекращающийся стон страха и боли стоял над всем островом.

Воздух был полон дыма, как будто все вокруг было охвачено огнем.

И он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. За последние несколько минут все его Посвященные были уничтожены, оторваны от него.

Лишенный даров мускульной силы, он чувствовал неподъемный вес своей брони на плечах, а его молот с длинной рукояткой стал таким неповоротливым, что он едва мог стронуть его с места.

Без даров жизнестойкости он чувствовал себя ослабевшим, почти мертвым. Напряжение последних дней теперь собирало свою дань — его скачка в Инкарру и обратно, пытки, которые он перенес в руках короля Криометеса. Ноги почти подламывались под ним от усталости.

Он хотел добыть хоть немного сил, хотел пройти по улице и сразиться за Мирриму, и будь прокляты эти опустошители! Если она еще жива, быть может, он сумеет помочь ей. А если она погибла, то и у него нет причин пережить этот день.

Сила — это иллюзия, думал он, мучительно страдая от собственного бессилия.

Теперь уже второй раз в его жизни Посвященные были оторваны от него, дюжины прекрасных мужчин и женщин, убитых, чтобы ослабить его.

С боевым кличем он схватил оружие и вылетел в ночь.

Повсюду языки пламени лизали небо, и дым так отражал свет, что казалось, небеса сами охвачены огнем. Было светлее, чем на рассвете.

Почти прямо перед собой, на высоте в несколько сотен футов, Боренсон увидел большой воздушный шар, почти скрытый дымом, шар, очертаниями напоминавший граака в полете. Он плыл в воздухе в зловещем молчании.

На северном краю острова яростно трубили трубачи, вновь и вновь призывая народ Карриса к отступлению.

Внезапный грохот, как зарождающийся гром, потряс землю. Земля задрожала под его ногами. Дома закачались, словно какой-то великан начал трясти их фундаменты.

В конце улицы показался стремительно несущийся опустошитель — молодой меченосец с неестественно длинными ногами и маленькой головой.