Ее любовная связь - Стоун Джиллиан - Страница 3

— Я бы сказала, что после шести месяцев брака и двух лет вдовства это будет только справедливо. — Мать Кассандры выразительно закатила глаза, потом ее голос смягчился: — Ты выполнила свой долг, дорогая.

В комнате наступила тишина, словно обе женщины вдруг осознали, что разрыв с семьей покойного мужа Кассандры стал реальностью. Затем, отхлебнув чаю, Оливия с улыбкой заглянула в глаза дочери.

— Я была приятно удивлена, что ты узнала звуки сексуального удовлетворения, дорогая. Хочется верить, что при жизни Томас умел доставлять тебе удовольствие.

Кассандра плотнее сжала губы. Как мама любит шокировать!

Доктор Оливия Эрскин бестрепетно бросала вызов общепринятым установлениям — именно так называл эту ее манеру отец Кассандры, — и молодая женщина ответила единственно разумным образом:

— Да, мама. Он прекрасно знал, где располагается нужная точка и что надо делать, когда до нее доберешься.

На самом деле Томасу не часто доводилось видеть ее в состоянии полного блаженства. Щеки Кассандры вспыхнули, но мысль, что мать ее одобряет, принесла некоторое удовлетворение.

Оливия улыбнулась:

— О, знаменитая магия нежного, утонченного массажа!

Временами Кассандре хотелось знать: каково это — иметь сдержанную мамашу преклонного возраста? Она отодвинула чашку.

— Тема, конечно, весьма занимательная, но, боюсь, мне пора идти. Я должна увидеться с мистером Доудсвеллом. На прошлой неделе я завезла ему папку с рисунками, которые он любезно согласился просмотреть и оценить с профессиональной точки зрения.

— А как дела в галерее? После того нелепого приема, который он устроил Уистлеру... — Оливия щелкнула языком. — Когда я думаю о том, насколько твои работы смелее по сравнению со скромным маленьким портретиком его матери, у меня невольно возникает надежда, что Доудсвелл одумается и предоставит тебе место в галерее.

— Да ладно, мама. Пусть делает что хочет. Будешь мне позировать? Может, в наклонной позе — «Нагая Оливия»?

Оливия едва не поперхнулась печеньем.

— Надо сказать, что твой отец всегда восхищался моим задом.

Кэсси натянула перчатки.

— Если когда-нибудь надумаешь оставить медицину, обещай, что не станешь заниматься художественными выставками. Ты в два счета разделаешься со всеми владельцами галерей на Бонд-стрит.

И, послав матери воздушный поцелуй, Кассандра вышла из комнаты.

ГЛАВА 2

Зено выбрался наконец из знаменитого борделя и, чтобы развеять дурное настроение, решил пройтись пешком. Он направился к Пиккадилли-серкус, где было легко найти кеб.

После нескольких лет работы в полиции у человека появляется чутье. Что-то в этом маленьком инциденте с Китти заставило его насторожиться. Казалось, он поднес спичку к динамиту. На перекрестке Хеймаркет и Шефтсберри Зено втянул в себя закопченный воздух и заметил, как из кеба выходят пассажиры.

— Уайтхолл, номер четыре.

— Станет вам в два шиллинга.

Зено бросил на возницу мрачный взгляд.

— Это вдвое против обычной цены. Побойтесь Бога!

— Такое время суток. Кебы нарасхват.

Черт возьми, чистый грабеж. С тех пор как начались работы по расширению подземки, кебмены превратились в настоящих грабителей с большой дороги.

Зено раздраженно откинулся на жесткую кожаную спинку сиденья. Последнюю группу бомбистов он ловил восемнадцать месяцев. Еще полгода прошло до обвинительного вердикта и приговора. В нескольких случаях его дела против известных заговорщиков так и не дошли до суда — не хватило доказательств, чтобы представить их королевскому прокурору. Папки с ними отправились в архив, и сейчас Зено рвался как можно скорее вернуться к себе в офис и стряхнуть с них пыль.

Кеб остановился. Зено бросил вознице две бумажки, кивнул постовому у дверей и, перепрыгивая через ступеньки, помчался наверх.

Пожилой уборщик поставил метлу и, почтительно коснувшись козырька фуражки, спросил:

— Начинаете что-то важное, инспектор Кеннеди?

— Кто знает, Берт.

И, бормоча себе под нос, он повернул к архиву и выбрал там несколько папок. У себя за столом порылся в первой из них и нашел лист, озаглавленный «Кровавая четверка». За несколько лет туда добавлялись и вычеркивались имена самых разных людей.

Эндрю Хингем, лорд Деламер.

Зено повернул лист, чтобы прочесть торопливую надпись на полях: «Возможный источник финансирования бомбистов?» Дальше еще одна строчка: «Похоже, он выступает за ирландское самоуправление?»

— Привет.

Зено узнал голос одного из детективов.

— Льюис, ты работал над этим делом вместе со мной. Не помнишь ничего интересного про лорда Деламера?

— Ирландский пэр, в Англии у него тоже есть титул. По-моему, граф Лонгфорд, но проверь на всякий случай. — Рейф прислонился к дверному косяку. — Припоминаю, что тогда его подозревали в связях с американской группой ирландских анархистов. Кажется, с «Кланом-на-Гаэль».

Зено вчитывался в собственные заметки, испещренные вопросительными знаками.

— Что, если целью Деламера является кровавая революция в Ирландии? Полный разрыв с Англией? Может, он стремится посеять ужас во всем Лондоне, включая лордов и членов парламента?

— Да, поддерживай смуту среди местных, и закон о самоуправлении никогда не пройдет. — Молодой детектив потер подбородок. — Да, Зак, интересно. — Он выпрямился. — Но я тороплюсь. Надо встретиться с Флинном.

— В «Восходящем солнце»?

— Нет, в «Собаке и утке». — Рейф пожал плечами. — Похоже, Флинн только что с задания. Выпью с ним пинту. Заглядывай, если захочешь промочить горло.

Зено вернулся к своему списку и принялся искать второе имя — Джеймс. Китти говорила о высоком толстяке с красными щеками. Среди мешанины имен и титулов Зено нашел лишь одного, который соответствовал этому описанию. Джеймс Реджинальд Хикс-Бич.

О Боже, этот тип работает в министерстве внутренних дел! Поговаривали, что впереди его ждет большая карьера. Анархисты были бы счастливы заполучить такого человека в свои ряды. Зено взял ручку и обвел имена четырех возможных кандидатов. После Деламера и Хикс-Бича он очертил кружком Джорджа Аптона, известного пособника Деламера, и еще одного близкого приятеля, Джеральда Сент-Клауда, графа Росслина.

Могут ли эти пэры быть «Кровавой четверкой»?

На последнем имени он помедлил. Если он не ошибается, то молодая вдова, которая собирается снять у него жилье, носит имя Сент-Клауд. Зено потер глаза, откинулся на спинку кресла и задумчиво присвистнул. Странно, что новая соседка оказалась связана с человеком, вовлеченным в дело. Что это — совпадение или подстава? Надо это выяснить.

Черт возьми, должно же ему наконец повезти! Пора бы. Зено записал кодовое имя Деламера: Рэтрай — король крыс в древнеирландских сказаниях, потом составил распоряжение перевести двух агентов, Флинна Райса и Рейфа Льюиса, на это дело. Ах да, еще кое-что. Зено вынул телеграфный бланк и на разных строчках записал фамилию своего поверенного и слово «Сент-Клауд»,а в конце добавил: «Проследите, чтобы ключи доставили новому арендатору к...»

Грифель сломался. Черт возьми! Зено достал из кармана перочинный нож и оточил карандаш. Так, о чем это он? Ах да. Мысль о молодой женщине, возможно, имеющей отношение к расследуемому делу, заинтриговала его. Поверенный Зено, неглупый тип, от которого мало что ускользало, говорил, что она весьма привлекательна. Новая съемщица въедет в номер десять по Лайалл-стрит завтра поутру. Что-то в этом заурядном событии будило воображение, обещало положительные перемены. Зено испытал странное ощущение ожидания. Ожидание чего? Он и сам не знал, но собирался найти ответ.

Кэсси вывернула себе шею, с восхищением рассматривая парусину цвета берлинской лазури. Над дверями Доудсвелла и его галереи сооружали шикарного вида навес от солнца. Одна сторона фасада оставалась открытой, перед другой рабочие готовились натянуть новые «маркизы». В воздухе витали запахи эмалевой краски и опилок. Кэсси прошла мимо суетящихся рабочих и направилась к внутренним помещениям галереи.