Старая сказка - Форсайт Кейт - Страница 79

Мы с Атенаис сидели в угрюмом молчании, пока карета, подпрыгивая, катилась по булыжной мостовой.

— Неужели сработает? — прошептала я наконец.

— Очевидно, да, — сухо ответила Атенаис.

Я же сгорала от желания забросать ее вопросами. Когда вы впервые очаровали короля? Сколько раз вы прибегали к колдовству? Не просили ли вы у Ля Вуазен других заклинаний? Каких, когда, где и для чего?

Но я не осмеливалась спросить ее об этом. Мне казалось, сумочка излучает темную злобную силу. Я буквально чувствовала, как она пульсирует рядом со мной.

— Король безумно похотлив, — вдруг проговорила Атенаис так тихо, что я едва расслышала ее. — Если он приходит ко мне в гости и не застает меня, то, чтобы убить время, дожидаясь моего возвращения, он готов трахнуть первую попавшуюся служанку. Про меня говорят, будто мой дурной нрав заставляет меня часто менять их, но правда заключается в том, то они просто беременеют, и тогда приходится увольнять их, назначая пансион. У мадемуазель де Ойлетт от него есть дочь, но он ни за что не признает ее. Она сходит с ума от гнева и отчаяния. Ей пришлось отправить ребенка в деревню, и она делает вид, будто девочки вообще не существует.

Я молчала, не зная, что сказать. Сердце мое готово было разорваться от жалости, отвращения и страха.

— Он имел Луизу по утрам, меня — после обеда, затем наносил визит своей жене, после чего ожидал, что я снова буду готова для него после ужина, пылкая и разгоряченная. — Голос Атенаис в темноте звучал неожиданно хрипло и жестко. — Мы не можем позволить себе захворать, устать или, Боже сохрани, страдать от головной боли. Он не дает мне прийти в себя после родов. Если я не буду готова спать с ним, он просто найдет себе другую женщину. Господь свидетель, при дворе их не счесть, и все они, затаив дыхание, только и ждут подходящего момента. А если я не сумею доставить ему удовольствие… паф! Мой замок, мои апартаменты при дворе, мои драгоценности, мои слуги — словом, все улетучится в мгновение ока. Он попросту отдаст их какой-нибудь другой шлюхе, моложе и красивее меня.

— Но почему… почему вы покорно сносите все это? — прошептала я.

— А что еще мне остается делать? Я могу лишь доставлять удовольствие королю. Без этого я превращусь в ничто.

Я покачала головой.

— Это неправда.

— Нет, правда, и вы сами знаете об этом. Иначе зачем вы сами оказались здесь, заказывая любовный приворот? — Рукой в перчатке она указала на сумочку, покоившуюся рядом со мной.

— Просто это неправильно.

— Таков порядок вещей, — просто ответила она.

Я знала, что она говорит правду, и оттого злилась и не находила себе места. Мне отчаянно хотелось оказаться в мире, где женщины не служат живым товаром при заключении перемирия или брачных контрактов. В мире, где они не считаются всего лишь племенными кобылами, годными для воспроизводства потомства. В мире, где они могут иметь собственный доход и дом, могут сами выбирать себе мужей, путешествовать, куда захочется, читать и писать все, что им заблагорассудится, и без страха говорить то, что думают. В душе у меня поднялась такая волна гнева и отчаяния, что я готова была вышвырнуть омерзительный узелок в ночь за окошком. Но я лишь крепче прижала к себе сумочку, вдыхая исходящий от нее запах крови и тлена, зная, что она — мой единственный шанс занять достойное место под солнцем.

Необыкновенная удача

Версаль, Франция — май 1678 года

— Вам, как всегда, чертовски везет, — проворчал маркиз, пододвигая мне кучку монет. — Клянусь, что перестану играть с вами. Вы меня разорите.

— Кому везет в картах, тому не везет в любви, — ответила я, пожав плечами.

— Дайте мне выиграть, и я докажу вам обратное, — тут же ответил он и подмигнул. — Вот уже неделю я пытаюсь выиграть у вас поцелуй, но все напрасно.

«Чтобы на моем месте сказала Атенаис?» — подумала я про себя и опустила ресницы, отводя глаза.

— Боюсь, что одним поцелуем дело не закончится.

— В самом деле? Что ж, в таком случае, мне не остается ничего иного, кроме как продолжать играть дальше. Должно же мне повезти когда-нибудь.

— Я бы на это не рассчитывала.

Он рассмеялся и швырнул на стол еще несколько монет.

— Что ж, посмотрим.

Я выложила карты на стол.

— Признаюсь вам, месье, совесть моя неспокойна. Вы говорите, что мне чертовски везет. Видите ли, в чем дело — у меня есть счастливый талисман. Вы же знаете, мы, гасконцы, необычайно суеверны. Похоже, он работает.

Он поднял голову от карт.

— Счастливый талисман?

— Хотите, я покажу вам его?

Он улыбнулся.

— Конечно.

Я сунула пальцы в вырез платья и вытащила мешочек со снадобьем, который подвесила на шнурке.

— Я не могу расстаться с ним. Он должен все время находиться при мне. Если я сниму его, удача отвернется от меня. — С этими словами я поспешно сунула его обратно за пазуху.

Маркиз проводил его заинтересованным взглядом.

— Я ревную к этому маленькому атласному мешочку.

Я рассмеялась.

— Потому что он лежит у меня под сердцем, или потому, что вы хотите заполучить мое невероятное везение в картах?

— И то и другое, — с усмешкой ответил он.

Я вновь опустила ресницы.

— Я бы хотела… но нет, это решительно невозможно.

Я прижала ладонь к сердцу.

— Мне нужен мой талисман, потому что без карточных выигрышей я не могу позволить себе остаться при дворе. А если я уеду отсюда, то никогда не найду того, кто полюбил бы меня. А я очень хочу быть любимой.

Он метнул на меня быстрый взгляд, щелкая крышкой своей табакерки.

— Уверен, что вашей любви добиваются многие, мадемуазель. Вы — очень интересная женщина. Меня, например, вы уже заинтриговали.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но я должна думать о добром имени своей семьи.

Он окинул меня задумчивым взглядом, решая, вероятно, сколь правдивы слухи о том, что я флиртовала с актером Мишелем Бароном.

— Вы сами видите, почему я все время держу свой счастливый талисман при себе. — Я сунула руку в вырез платья, чтобы погладить атласный колдовской мешочек. — Итак, мы играем или нет?

Я выиграла вновь. Это оказалось легче, чем я ожидала, потому что он был невнимателен и бездумно сбрасывал карты. Маркиз больше не расспрашивал меня о моем счастливом талисмане, что встревожило и расстроило меня. Я была уверена, что он предложит мне сыграть еще раз, поставив на кон мешочек с заклинанием. А когда он поднялся из-за стола, поклонился и сказал, что будет с нетерпением ждать возможности сыграть со мной снова, меня охватила паника. Мой план провалился. Колдовской мешочек не заинтересовал маркиза. Но я лишь улыбнулась и сделала вид, что меня это не волнует. Я была слишком опытным игроком, чтобы сразу же выложить все карты на стол.

— Все может быть, — беззаботно отозвалась я. — Но в следующий раз мы поднимем ставки. Я люблю рисковать.

Он улыбнулся, и сердце вдруг замерло у меня в груди.

— Только не завтра вечером. Я должен вернуться в Париж. Как насчет послезавтра? Игра наедине, скажем, в моих апартаментах.

— Вы забываете о добром имени моей семьи.

— Уверен, мы найдем укромный уголок где-нибудь поблизости.

Я с любопытством уставилась на него.

— В Версале? Вы не шутите?

Он рассмеялся.

— В этом мире нет ничего невозможного.

— Очень хорошо… Только не рассчитывайте, что ваши тайные намерения осуществятся.

— Посмотрим.

Он склонился над моей рукой и повернул ее ладонью вверх, чтобы запечатлеть поцелуй в самой ее серединке. Я вдруг ощутила в животе острый укол желания. Должно быть, он почувствовал, как забилось мое сердце, ведь пальцы его лежали на моем запястье. Одарив меня долгой улыбкой, он поклонился и вышел из комнаты.

Ровно через день, вечером, он привел меня от дворца к небольшому гроту в саду. На ветках дерева были развешаны крошечные фонарики. На столе стоял изящный фарфоровый сервиз со столовым серебром и канделябр на три свечи. По обеим его сторонам высились два кресла с высокими спинками, изогнутыми резными подлокотниками и шитыми золотом бархатными подушечками для сидения. На лужайке был расстелен прелестный персидский ковер, и на нем стоял обитый золотой тканью диван с разбросанными по нему золотистыми бархатными подушечками.