«Был жестокий бой» - Зарипов Альберт Маратович - Страница 94

— Денисов! — в отчаянии взывал подполковник Тарасов. — Ну, ты хоть голову подними! Посмотри на своё «чудо»!

Но командиру группы Юре было стыдно… А его «чудо» продолжало свой путь к заднему борту. У солдата Сидоренко не было сил встать на ноги, чтобы твёрдой поступью дойти до заветной цели… Зато он мог совершать отчаянные и коротенькие рывки-перебежки… Чтобы через метр-другой с грохотом завалиться то на правый, то на левый бок… Ну, естественно, с боевым автоматом наперевес… И в нагруднике с боеприпасами.

Глядя на его пируэты, я не сдержался и рассмеялся. Но тут же замолк. Потому что начальство покосилось на меня с явными признаками осуждения и недовольства.

— Ты чего? — спросил меня командир отряда.

— Да смешно стало, товарищ подполковник! — ответил я.

Товарищи начальники меня совсем не поняли. Хотя смотреть на то, как Сидор стал изнутри карабкаться по заднему борту… Тут равнодушных быть не могло!

— Тьфу! — сказал напоследок комбат Тарасов и зашагал к первому Уралу.

Последней каплей, переполнившей чашу комбатовского терпения, оказался вид двух солдатских рук, которые сперва ухватились за кромку борта, а затем уже поочерёдно за пруток ограждения. И вот теперь рядовой Сидоренко, невзирая на свои душевные муки и физические страдания… А также на наш всеобщий смех… Пьянющий разведчик Сидор из последних сил пытался подтянуться на ограждении, как на турнике.

— Ну, ещё чуток! — подзадоривал его командир роты. — Давай-давай!.. Ну-у!.. Сидоренко! Ещё чуть-чуть!

Когда подбородок Сидора оказался выше ограждения заднего борта, ротный Батолин посчитал «упражнение» выполненным.

— Молодец! Пять! Отставить! — приказал капитан Серёга и быстро развернулся ко всем остальным. — Вперёд! По машинам!

И мы вновь ехали дальше. Какое-то время мы молчали. Ведь комбат Тарасов «почикал» нас всерьёз. То есть обнаружил наши грубые промахи в воспитании и обучении личного состава. Но затем наше угрюмое молчание закончилось само по себе. Ведь стоило только вспомнить отчаянные потуги бойца Сидоренко, как всё мрачное улетучилось окончательно и бесповоротно…

— Вот засранцы! — ругался капитан Денисов в перерывах между приступами смеха. — И когда это они успели так наклюкаться?!.. Чтобы Сидор дошёл до такой кондиции!

— От той остановки где мы перекуривали, прошло минут сорок… — подсчитывал я. — Значит, они сразу же и начали вино хлестать. А когда же ещё? Ведь тогда они с твоего Урала самостоятельно слезли. И Семенченко, и Сидоренко!

Вспомнил этот момент и Юра:

— Правда, у них и тогда рожи были чуть красные. Наверное, только по глоточку сделали. А вот потом, то есть после перекура… Они и приступили… Паразиты!

— Да и мы тут! — рассмеялся я. — Пример им подаём! Винцом балуемся… Из винтореза стреляем… Вот и они решили попробовать.

Что правда — то правда. Во всём случившемся в наипервейшую очередь были виноваты товарищи командиры!.. Которые не проверили личное имущество каждого бойца и прочий скарб, оказавшийся в кузове. Которые сами подали солдатам не самый достойный пример для подражания, а тем паче в ходе совершения марша. В общем, как всегда были виноваты командиры, которые не проследили, не проверили, не проинструктировали, не проконтролировали, не пресекли… И в конце-то концов прошляпили солдатскую пьянку.

А теперь мы сидели в своей кабине, а пьяные бойцы наслаждались своим хмельным состоянием в кузове Урала. Правда, по окончанию марша товарищей командиров ожидает окончательный «разбор полётов», на котором комбат Тарасов подведёт все итоги нашей совместной деятельности. Причём, довольно-таки неплохой на всём протяжении командировки и крайне отрицательной в самый последний день… Который способен перечеркнуть все наши предыдущие заслуги. Увы, но именно такими были суровые реалии нашей военной действительности.

Мы всё это знали… И продолжали ехать в город Моздок.

«А что делать? Залётом больше или залётом меньше — наша армия от этого не развалится! Может быть командование бригады и комбат Тарасов для нас сделают своеобразную скидочку, списав эту пьянку, в общем-то, страшно уставших бойцов на специфические условия современной войны?.. А может и не спишут! С какой такой стати? Чего это им нас так баловать? Эдак мы в следующий раз будем возвращаться не только пьяные, но ещё и с весёленькими девочками! Только вот где их взять? Этих бесшабашных и разудалых красоток города Грозного!? Белых колготок что ли?»

Тут мне надоело думать про этот город Грозный и я принялся смотреть вперёд да вправо. Ведь это был мой сектор наблюдения и контроля. Товарищ капитан Денисов соответственно наблюдал тире контролировал свой персональный сектор, то есть смотрел вперёд и влево.

А ехали мы сейчас мимо голых пастбищ и вспаханных полей, всевозможных холмов и низинок, разнокалиберных оврагов и невысоких зарослей на склонах балок. Иногда нам попадался встречный автотранспорт, по преимуществу военный. Два или три раза на нашем пути оказывались милицейские блок-посты. Но наша автоколонна на них не останавливалась и мы беспрепятственно ехали дальше. «Становясь» всё ближе и ближе к северо-осетинскому городку Моздок. Будто это не мы к нему ехали… Словно это он сам к нам приближался и приближался. А нам только и оставалось, что сидеть по своим кабинам да кузовам… Ну, и следить за нашими водителями. Чтобы они рулили в нужном направлении… И чтобы колёса крутились правильным курсом…

«Чтобы город Моздок случайно так не «проскочил» мимо нашей автоколонны! Которая всё дальше и дальше уезжает от этой грёбанной войны. Причём, с очень даже хорошей скоростью в 40–60 километров в час. И Слава Богу!.. Что мы едем так быстро! Это «туда» мы двигались черепашьим шагом. А вот обратно… Мы почти что летим!»

И всё же война опять напомнила нам о себе. Мы только въехали в какое-то село. Дома здесь находились поодаль от дороги, которая проходила в низинке. Жилища селян расположились на возвышенности, протянувшейся вдоль трассы…

— Ба-бах! — громыхнуло неподалёку.

Это было два отчётливо различимых выстрела. Я быстро оглядел правый ряд домов, но ничего подозрительного в них не обнаружил. Не было видно ни вспышек, ни дыма после произведённых выстрелов. Головной Урал продолжал ехать вперёд, да и в наш грузовик ничто не попало.

— Эй! — крикнул я бойцам. — что это было?

Мои наблюдатели: Харитон с Лэксом ткнули руками куда-то влево и что-то прокричали. Однако я из-за шума двигателя так ничего и не понял. Зато сверху и сзади доклад был более-менее точным.

— Из какого-то дома шарахнули! — ответили денисовские разгильдяи-разведчики. — Из ружья наверное!

— А из какого именно? — уточнил Юра.

Ведь можно было остановиться, немедленно развернуться и досмотреть подозрительный дом по всем правилам боевого искусства.

— Кажись… Из предпоследнего справа!

Тут ожила радиостанция и мы услышали голос комбата.

— Второй! Что у вас там такое?

Капитан Денисов взял тонгенту и начал докладывать:

— Был обстрелян из предпоследнего справа дома! Возможно из охотничьего ружья! Попадания не замечены! Повреждений нет! Личный состав — в порядке!

Командир отряда ничего не ответил и сразу же обратился к капитану Пуданову. Но и Саня доложил, что у него всё в порядке. Замполит Чернов не стал дожидаться персонального обращения и тоже доложил, что у него «всё в норме».

Комбат Тарасов приказал всем усилить бдительность и немедленно докладывать о любом происшествии. Все его радио-собеседники дружно ответили «Есть!» и общение в эфире закончилось.

И наша небольшая автоколонна продолжила свой путь к Моздоку. Мы с Юрой сидели в своей кабине, вели наблюдение в персональных секторах и при этом болтали о всякой всячине. Недавние «залёты» хоть и оставались свежими в нашей памяти… Да ещё и без неминуемых последствий… Но сегодняшняя действительность нас не разочаровывала. Ведь жизнь на то и является жизнью, чтобы с разной периодичностью и с определённой избирательностью преподносить всем нам свои сюрпризы. Как радостные и не очень… Так и огорчающе-досадные. На то она и жизнь, чтобы по своему усмотрению чередовать белые и чёрные полосы. И мы искренне надеялись на то, что светлых полос всё же больше…