Сборник "Братство меча" - Баутина Юлия Владимировна - Страница 136

— А неплохо пацаны устроились, — признал он, смерив взглядом частокол, огораживающий территорию клуба. — Целую крепость отгрохали. Забор свежий совсем, как бы не после взрыва и поставленный. И ставили с умом — для дела, а не для красоты.

— Не, — лениво сказал Чех, пренебрежительно глянув на двухэтажный деревянный дом, — это не крепость. Крепости — они каменные и вообще хрен возьмешь. А это так, развалюшка. Хотя забор, да, душевный.

В отличие от прочих зданий на улице Свободы, так невысоко оцененный контрактником дом не производил впечатления брошенного — из распахнутого настежь окна второго этажа доносились гудение электрических точил, жужжание дрелей и звон бьющих по железу молотков. А вскоре появились и другие признаки жизни. Через подоконник все того же расположенного на втором этаже окна перемахнул невысокий рыжеволосый парень в затертой, неопределенного серо-зеленого цвета одежде. Как тут же выяснилось, потенциальный клиент ближайшего травматологического отделения вовсе не пытался покончить жизнь самоубийством, что при падении с такой высоты вообще трудно было бы сделать. Вместо этого он ловко проскользнул по идущему вдоль всей стены карнизу шириной не больше ладони, перебрался на покатую крышу полутораэтажной пристройки и уже оттуда что-то неразборчиво крикнул, обращаясь к кому-то, кто находился во дворе. После чего, видимо получив ответ, тем же путем вернулся обратно.

— Охренеть, — кратко и емко высказался Марат. — Чего только не сделаешь, лишь бы по лестницам не бегать. Я бы своего брательника за такие фокусы прибил на месте, если бы отец меня не опередил. Сразу видно — без царя в голове ребята.

— Угу, — согласился Чех, осматривая окрестности и прикидывая, куда бы переместиться для обустройства более долгосрочного и комфортного наблюдательного пункта. — Я так кумекаю, мы здесь надолго зависнем. Надо бы… — он осекся, настороженно вскидываясь. Черт, что за разгильдяйство! Только сейчас, да и то совершенно случайно, в очередной раз окидывая взглядом заостренные колья забора, контрактник заметил, что за ними наблюдают. На крохотном пятачке свободной земли, остававшемся между деревьями и частоколом, припав на колено и настороженно сгорбившись, застыл человек. Чех не мог сказать, в какой именно момент он там появился — одно точно, когда ликвидаторы шли по дороге, его еще не было. Никакой особой маскировки у незнакомца, вроде, не имелось, и, тем не менее, каким-то образом он ухитрялся почти раствориться среди пятен света и тени, создаваемых просачивающимися сквозь древесные кроны лучами клонящегося к закату солнца. Стоило хоть немного расфокусировать взгляд, и наблюдатель исчезал, словно бы его никогда и не существовало. И этот странный постовой слишком уж пристально смотрел в сторону засевших в бурьяне ликвидаторов.

Внезапно Чех почувствовал себя очень неуютно. Он отлично понимал, что замаскирован куда лучше чужака, но, несмотря на это, контрактника не оставляло ощущение, что наблюдатель превосходно их видит.

— Глянь-ка лучше сюда, камрад, — невольно приглушая голос, сказал Чех, двинув Марата в бок локтем. — Между забором и ближайшим деревом. Как по-твоему, это тоже студент?

Однако стоило только ликвидатору обернуться, как незнакомец, подтверждая подозрения о том, что любое движение противников было ему превосходно видно, одним прыжком вскочил на ноги, оказавшись неимоверно высокого роста, и скрылся среди деревьев.

— Дьявольщина! — выдохнул Марат, запоздало хватаясь за пистолет. — А я и не заметил! Вот это маскировка!

— Меньше о заборах размышлять надо, — буркнул Чех, злясь больше на себя, чем на напарника — это ж надо было так прохлопать ушами, чтобы в каких-то десяти метрах на ровном месте человека не заметить, — и внимательнее по сторонам смотреть.

— У него мечи были, или мне приглючилось?

— Были. А еще морда рассажена по самое не балуй.

— Блин… — Марат хотел еще что-то добавить, но не успел. В воротах клуба «Гладиатор» отворилась небольшая калитка, выпуская наружу человека в камуфляже военного образца. Очень хорошо знакомого ликвидаторам человека. Страдающий провалами в памяти четвертый патрульный из Гостеевки оглянулся и торопливо направился в сторону ближайшего перекрестка.

— Так, а вот это уже верх наглости, — с каким-то зловещим удовлетворением прокомментировал Чех, радуясь появлению цели, на которой можно выместить нарастающее раздражение. — Амнезия, значит, закончилась?

— Слушай, нам же вроде было распоряжение не палиться, — торопливо напомнил Марат.

— Палево не палево, но этого склеротичного я так просто не отпущу. Ты за ним, я в обход. Быстро!

Марат выскочил на асфальт, а Чех ломанулся уже знакомыми дворами, рассчитывая перехватить патрульного на перекрестке. Результат превзошел ожидания контрактника. Перемахивая через последний забор, Чех едва не врезался в как раз завернувшего за угол солдата.

— Ты, что, совсем спятил, олень? — заорал тот, шарахнувшись назад и наткнувшись на подоспевшего Марата. — Куда прешь? Глаза разуй!

— Полегче на поворотах, рядовой Петрашов, — вкрадчиво сказал контрактник, отряхивая репьи со штанов. Те, кто хоть немного знал сержанта Алексея Чеха, заслышав такой тон, предпочитали сразу искать укрытие подальше и покрепче, поскольку ничего хорошего он не сулил. — Смотрю, вас теперь решили поодиночке на патрулирование засылать? Для экономии, не иначе?

— Никак нет, товарищ сержант, — вытянулся в струнку спавший с лица солдат. — И прошу прощения — обознался.

— Прощаю, — тут же согласился буквально лучащийся добротой Чех. — Человека с оленем перепутать — действительно, с кем не бывает. Ну, что? Поговорим о склерозах и методах их лечения?

— Не могу, товарищ сержант, мне на дежурство заступать надо.

— А может, мне лучше Сергеенко попросить тебя на гауптвахту посадить? — задумчиво продолжил Чех. — До выяснения обстоятельств?

— За что? — рядовому Петрашову почти удалось изобразить удивление.

— А вот за дачу ложных показаний, например.

Во взгляде солдата промелькнуло сомнение.

— Думаешь, не послушает? Очень может быть. Но вот нашего генерала послушает точно, можешь не сомневаться. Что в «Гладиаторе» делал?

— К знакомым заходил. В гости.

— А в поселке, значит, они к тебе на огонек заглядывали? Не ври, все равно уже все знаем. Почему сразу не сказал?

Солдат молчал, переминаясь с ноги на ногу. Чех вздохнул, борясь с горячим желанием начистить рядовому физиономию для укрепления субординации. Нет, все-таки с предполагаемым противником общаться бывает на порядок проще — зуб там надфилем подпилить или карандаш в ухо… Такие экспресс-допросы всегда удавались Чеху лучше воспитательных бесед, и тем не менее беседовать почему-то приходилось чаще, особенно в последнее время. Контрактник сплюнул и вытащил из нагрудного кармана рацию.

— Ладно. Пойдем другим путем, — сообщил он в пространство.

Шебанов вышел на связь почти сразу, выслушал отчет, буркнул что-то вроде: «Ждите, сейчас буду» и отключил рацию. Спустя менее десяти минут камуфлированный «УАЗ» свернул с проспекта Ленина на ту улицу, где ликвидаторы сторожили неудачливого патрульного. Вот эта оперативность и легкость на подъем в новом начальстве Чеху весьма нравились. Другого хрен вытащишь из кабинета, неси ему туда все на блюдечке да еще через десятые руки, потому как самого к нему на пушечный выстрел не подпустят, а с этим и заговорить можно, и на место происшествия ему не в падлу выехать. Нормальный, в общем, мужик. Свой для своих.

Вышедший из «УАЗа» Шебанов смерил оценивающим взглядом жмущегося к забору и как-то сразу поникшего солдата.

— Ну, и что мы здесь имеем? — задал он скорее риторический вопрос.

— Рядовой Петрашов, — доложил Марат, указывая на патрульного. — Тот самый, последний оставшийся в живых.

— Тот самый, значит? — протянул Шебанов, прищурившись. — Ну, садись в машину, последний оставшийся. Поедем к Сергеенко, поговорим по душам.

— Не надо к Сергеенко, товарищ полковник, — еле слышно проговорил солдат.