12 великих трагедий - Шекспир Уильям - Страница 159

Василиса (близко наклоняясь к нему) . Вася! давай… поможем друг другу…

Пепел . Как это?

Василиса (тихо, сильно) . Сестра… тебе нравится, я знаю…

Пепел . За то ты и бьешь ее зверски! Смотри, Васка! Ее – не тронь…

Василиса . Погоди! Не горячись! Можно все сделать тихо, по-хорошему… Хочешь – женись на ней? И я тебе еще денег дам… целковых… триста! Больше соберу – больше дам…

Пепел (отодвигаясь) . Постой… как это? За что?

Василиса . Освободи меня… от мужа! Сними с меня петлю эту…

Пепел (тихо свистит) . Вон что-о! Ого-го! Это – ты ловко придумала… мужа, значит, в гроб, любовника – на каторгу, а сама…

Василиса . Вася! Зачем – каторга? Ты – не сам… через товарищей! Да если и сам, кто узнает? Наталья – подумай! Деньги будут… уедешь куда-нибудь… меня навек освободишь… и что сестры около меня не будет – это хорошо для нее. Видеть мне ее – трудно… злоблюсь я на нее за тебя… и сдержаться не могу… мучаю девку, бью ее… так – бью… что сама плачу от жалости к ней… А – бью. И – буду бить!

Пепел . Зверь! Хвастаешься зверством своим?

Василиса . Не хвастаюсь – правду говорю. Подумай, Вася… Ты два раза из-за мужа моего в тюрьме сидел… из-за его жадности… Он в меня, как клоп, впился… четыре года сосет! А какой он мне муж? Наташку теснит, измывается над ней, нищая, говорит! И для всех он – яд…

Пепел . Хитро ты плетешь…

Василиса . В речах моих – все ясно… Только глупый не поймет, чего я хочу…Костылев осторожно входит и крадется вперед.

Пепел (Василисе) . Ну… иди! Василиса . Подумай! (Видит мужа.) Ты – что? За мной?

Пепел вскакивает и дико смотрит на Костылева.

Костылев . Это я… я! А вы тут… одни? А-а… Вы – разговаривали? (Вдруг топает ногами и громко визжит.) Васка… поганая! Нищая… шкура! (Пугается своего крика, встреченного молчанием и неподвижностью.) Прости, Господи… опять ты меня, Василиса, во грех ввела… Я тебя ищу везде… (Взвизгивая.) Спать пора! Масла в лампады забыла налить… у, ты! Нищая… свинья… (Дрожащими руками машет на нее.) Василиса медленно идет к двери в сени, оглядываясь на Пепла.

Пепел (Костылеву) . Ты! Уйди… пошел!..

Костылев (кричит) . Я – хозяин! Сам пошел, да! Вор…

Пепел (глухо) . Уйди, Мишка…

Костылев . Не смей! Я тут… я тебя…Пепел хватает его за шиворот и встряхивает. На печи раздается громкая возня и воющее позевыванье. Пепел выпускает Костылева, старик с криком бежит в сени.

Пепел (вспрыгнув на нары) . Кто это… кто на печи?

Лука (высовывая голову) . Ась?

Пепел . Ты?!

Лука (спокойно) . Я… я самый… о, Господи Иисусе Христе!

Пепел (затворяет дверь в сени, ищет запора и не находит) . А, черти… Старик, слезай!

Лука . Сейча-ас… лезу…

Пепел (грубо) . Ты зачем на печь залез?

Лука . А куда надо было?

Пепел . Ведь… ты в сени ушел?

Лука . В сенях, браточек, мне, старику, холодно…

Пепел . Ты… слышал?

Лука . А – слышал! Как не слышать? Али я – глухой? Ах, парень, счастье тебе идет… Вот идет счастье!

Пепел (подозрительно) . Какое счастье? В чем?

Лука . А вот в том, что я на печь залез.

Пепел . А… зачем ты там возиться начал?

Лука . Затем, значит, что – жарко мне стало… на твое сиротское счастье… И – опять же – смекнул я, как бы, мол, парень-то не ошибся… не придушил бы старичка-то…

Пепел . Да-а… я это мог… ненавижу…

Лука . Что мудреного? Ничего нет трудного… Часто эдак-то ошибаются…

Пепел (улыбаясь) . Ты – что? Сам, что ли, ошибся однажды?

Лука . Парень! Слушай-ка, что я тебе скажу: бабу эту – прочь надо! Ты ее – ни-ни! – до себя не допускай… Мужа – она и сама со света сживет, да еще половчее тебя, да! Ты ее, дьяволицу, не слушай… Гляди – какой я? Лысый… А отчего? От этих вот самых разных баб… Я их, баб-то, может, больше знал, чем волос на голове было… А эта Василиса – она… хуже черемиса!

Пепел . Не понимаю я… спасибо тебе сказать, или ты… тоже…

Лука . Ты – не говори! Лучше моего не скажешь! Ты слушай: которая тут тебе нравится, бери ее под руку, да отсюда – шагом марш! – уходи! Прочь уходи…

Пепел (угрюмо) . Не поймешь людей! Которые – добрые, которые – злые?.. Ничего не понятно…

Лука . Чего там понимать? Всяко живет человек… как сердце налажено, так и живет… сегодня – добрый, завтра – злой… А коли девка эта за душу тебя задела всурьез… уйди с ней отсюда, и кончено… А то – один иди… Ты – молодой, успеешь бабой обзавестись…

Пепел (берет его за плечо) . Нет, ты скажи – зачем ты все это…

Лука . Погоди-ка, пусти… Погляжу я на Анну… чего-то она хрипела больно… (Идет к постели Анны, открывает полог, смотрит, трогает рукой.) Пепел задумчиво и растерянно следит за ним.

Иисусе Христе, многомилостивый! Дух новопреставленной рабы твоей Анны с миром прими…

Пепел (тихо) . Умерла?.. (Не подходя, вытягивается и смотрит на кровать.)

Лука (тихо) . Отмаялась!.. А где мужик-то ее?

Пепел . В трактире, наверно…

Лука . Надо сказать…

Пепел (вздрагивая) . Не люблю покойников…

Лука (идет к двери) . За что их любить?.. Любить – живых надо… живых…

Пепел . И я с тобой…

Лука . Боишься?

Пепел . Не люблю…Торопливо выходят. Пустота и тишина. За дверью в сени слышен глухой шум, неровный, непонятный. Потом – входит Актер.

Актер (останавливается, не затворяя двери, на пороге и, придерживаясь руками за косяки, кричит) . Старик, эй! Ты где? Я – вспомнил… слушай. (Шатаясь, делает два шага вперед и, принимая позу, читает.) Господа! Если к правде святой

Мир дорогу найти не умеет, —

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!

Наташа является сзади Актера в двери.

Старик!..

Если б завтра земли нашей путь

Осветить наше солнце забыло,

Завтра ж целый бы мир осветила

Мысль безумца какого-нибудь…

Наташа (смеется) . Чучело! Нализался…

Актер (оборачиваясь к ней) . А-а, это ты? А – где старичок… милый старикашка? Здесь, по-видимому, – никого нет… Наташа, прощай! Прощай… да!

Наташа (входя) . Не здоровался, а прощаешься…

Актер (загораживает ей дорогу) . Я – уезжаю, ухожу… Настанет весна – и меня больше нет…

Наташа . Пусти-ка… куда это ты?

Актер . Искать город… лечиться… Ты – тоже уходи… Офелия… иди в монастырь… Понимаешь – есть лечебница для организмов… для пьяниц… Превосходная лечебница… Мрамор… мраморный пол! Свет… чистота, пища… всё – даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и… снова буду… Я на пути к возрожденью… как сказал… король… Лир! Наташа… по сцене мое имя Сверчков-Заволжский… никто этого не знает, никто! Нет у меня здесь имени… Понимаешь ли ты, как это обидно – потерять имя? Даже собаки имеют клички…

Наташа осторожно обходит Актера, останавливается у кровати Анны, смотрит.

Без имени – нет человека…

Наташа . Гляди… голубчик… померла ведь…

Актер (качая головой) . Не может быть…

Наташа (отступая) . Ей-богу… смотри…

Бубнов (в двери) . Чего смотреть?

Наташа . Анна-то… померла!

Бубнов . Кашлять перестала, значит. (Идет к постели Анны, смотрит, идет на свое место.) Надо Клещу сказать… это – его дело…Актер . Я иду… скажу… потеряла имя!.. (Уходит.)

Наташа (посреди комнаты) . Вот и я… когда-нибудь так же… в подвале… забитая…

Бубнов (расстилая на своих нарах какое-то тряпье) . Чего? Ты чего бормочешь?

Наташа . Так… про себя…

Бубнов . Ваську ждешь? Гляди – сломит тебе голову Васька…

Наташа . А не все равно – кто сломит? Уж пускай лучше он…

Бубнов (ложится) . Ну, твое дело…

Наташа . Ведь вот… хорошо, что она умерла… а жалко… Господи!.. Зачем жил человек?

Бубнов . Все так: родятся, поживут, умирают. И я помру… и ты… Чего жалеть?

Входят. Лука, Татарин, Кривой Зоби Клещ. Клещ идет сзади всех, медленно, съежившись.

Наташа . Ш-ш! Анна…

Кривой Зоб . Слышали… царство небесное, коли померла…

Татарин (Клещу) . Надо вон тащить! Сени надо тащить! Здесь – мертвый – нельзя, здесь – живой спать будет…