Гордость и соблазн - Ли Эйна - Страница 43

— Я так и думала, что он это сделает. Поэтому-то и вернулась обратно. Роза, мне нужна твоя помощь. Я должна снова стать блондинкой.

— Но ты и есть блондинка. Просто дай волосам отрасти.

— У меня нет на это времени. Маккензи знает, что сейчас мои волосы черные, поэтому он будет искать брюнетку. Потом мне надо упаковать кое-что из одежды, потому что я оставила свой саквояж в Сэнд-Роке.

— Зачем?

— Я не собиралась тащить тяжелый саквояж, ведь я шла пешком.

— Ты шла оттуда пешком!

— Да, и я могу это подтвердить вот этими мозолями. Роза сморщилась с сочувствующим видом, когда Эмили скинула ботинки и чулки и стала осматривать свои пятки.

— О, Эмили, это ужасно! Надо сделать припарки.

— Сначала давай перекрасим мои волосы, а то скоро проснется миссис Макнамара и остальные девушки. Я не хочу, чтобы они узнали, что я была здесь.

— Ты можешь положиться на них, золотце мое.

— Я знаю. Но миссис Макнамара сама воплощенная честность, и вряд ли она сможет правдоподобно врать, если Маккензи вернется и начнет задавать вопросы. Все будет написано у нее на лице. Потом я хочу, чтобы ты пошла в платную конюшню и наняла для меня лошадь.

— Зачем?

— Я не могу уехать отсюда поездом. Это испортит весь мой план.

— А что будет, когда я не верну лошадь в срок?

— Скажи конюху, что лошадь вырвалась и сбежала. Я хочу отправиться на запад. Когда я окажусь поблизости от какого-нибудь города, я отпущу лошадь, и она обязательно вернется в свою конюшню. А уже там я сяду на поезд. Я рассчитываю, что Маккензи подумает, будто из Сэнд-Рока я поеду дальше на юг.

— Снимаю перед вами шляпу, моя дорогая. Как я вижу, ты обдумала все детали.

— Что же мне еще оставалось делать во время такой долгой прогулки?

Они тут же приступили к делу. После того как к волосам Эмили вернулся их прежний оттенок, Роза отправилась в платную конюшню, но перед этим она наложила на стертые пятки подруги лечебную мазь. К тому времени как Роза вернулась обратно, в меблированных комнатах уже вовсю кипела жизнь.

— Как только все уйдут, я уложу несколько платьев и выберусь отсюда, — сказала Эмили, сидя на кровати и наблюдая, как Роза переодевается в униформу.

— Куда же ты теперь отправишься? — озабоченно спросила Роза.

— Не знаю. Могу сказать наверняка, что на Запад. Хочу остановиться в каком-нибудь небольшом городке и попробовать найти там работу. Я напишу тебе, как только устроюсь.

— У тебя хватит денег?

— Да. С деньгами нет проблем.

— Время идти на работу, леди, — послышался со двора голос миссис Макнамара.

Смахнув слезы, Роза крепко обняла Эмили.

— Золотце мое, а что, если мы никогда больше не увидимся?

— Конечно, увидимся, — произнесла Эмили, тоже вытирая непрошеную слезу. — Спасибо тебе за помощь, Роза. Ты самый лучший друг, какой у меня когда-либо был.

— Будь осторожна, золотце мое. И обязательно напиши мне, а то я сама найму детектива, чтобы он тебя разыскал.

И она выбежала из комнаты, приложив платок к глазам.

Слезы текли по щекам Эмили, когда она украдкой смотрела из окна, как девушки, переговариваясь друг с другом и смеясь, направляются по привычной дороге к временному «Гарви-Хаусу», который совсем недавно она помогала устраивать вместе с ними. На мгновение Роза остановилась и оглянулась назад, потом повернулась и пошла дальше с остальными девушками.

Эмили решительно вытерла слезы. Пришла пора расстаться со всем этим — даже с противным Фаллоном Бриджесом, который теперь не казался ей таким уж невыносимым. Пожалуй, ее работа в качестве «Гарви герлз» была самым лучшим временем в ее жизни, и теперь этот этап подходит к концу.

«Чтоб тебе пусто было, проклятый Маккензи!»

Несмотря на то что поезд не делал своей обычной остановки в Сэнд-Роке, Джош договорился с машинистом, чтобы тот притормозил. Тогда он будет иметь возможность спрыгнуть на ходу.

Маккензи уже десять раз проклял себя за то, что позволил Эмили Лоуренс так легко провести себя. И благодаря шерифу Бену Трэвису сейчас эта маленькая лживая актриса на двадцать четыре часа опережает его. Даже когда стало очевидным, что не имеет смысла искать ее в Лас-Вегасе, этот дубинноголовый шериф никак не мог поверить, что девушка улизнула из города.

Как все-таки убедительно она лгала! Заставила его поверить, что действительно любит, была даже готова отдаться ему. С другой стороны, подумал Джош, любой мужчина мог оказаться таким же идиотом и поверить всем этим ужимкам. Не говоря уж о стыдливом румянце. Сначала она вела себя как девственница-скромница, а потом залезла в чем мать родила на скалу, делая вид, будто не подозревает о том, что он за ней наблюдает. Проклятие! Да она прекрасно знала, что он с нее глаз не сводит! Еще и потягивалась, чтобы еще больше распалить его! А он, как мальчишка, с готовностью заглотнул приманку, которую ему подбросили…

Но что больше всего бесило, так это то, что Джош так и не мог понять: было ли в Эмили хоть что-нибудь, кроме обмана и блестящей актерской игры? Неужели она обманывала его и тогда, когда он ласкал ее? Все эти трепетные вздохи, нежные объятия, судороги страсти и безумные стоны? Было ли это настоящим или тоже входило в стоимость билета? Он вспомнил, с какой жадностью она набросилась на него, как билась в его руках от страсти… ее любовь… ее поцелуи… приникшее к нему тело… Проклятие! В чем он точно уверен, так это в том, что сейчас очень хочет размозжить свой кулак об эту стену! Эмили провела его, как мальчишку, она все время прикидывалась!

Джош спрыгнул с поезда, кондуктор бросил ему вслед саквояж. Сэнд-Рок встретил его тишиной и безлюдьем. Только фургон, который развозил молоко постоянным клиентам, тихонько погромыхивал по утренней улице. Детектив направился в обеденный зал, но тот был еще закрыт, поэтому Маккензи сначала решил попытать счастья в гостинице.

За конторкой никого не было, и Джош заглянул за барьер. В маленькой комнатке спал какой-то человек. Детектив раскрыл журнал для регистрации гостей и стал читать. Тут же ему попалась на глаза фамилия Ф. Бриджес, единственная за предыдущий день. Он поперхнулся, удивляясь се наглости. Фаллон Бриджес! Джош несколько раз позвонил в колокольчик, пока клерк не проснулся.

Зевая и потягиваясь, чтобы размять косточки, портье подошел к конторке.

— Доброе утро. Свободная комната — доллар в день. Без еды.

— Мне не нужна комната.

Джош вытащил фотографию Эмили и протянул ее портье.

— Вам знакома эта женщина?

— Вы что, полицейский? — спросил клерк, беря фотографию. Джош кивнул, но не отводил своего взгляда от лица мужчины. Он должен заметить, если клерк будет врать.

— Что же это она могла натворить, такая хорошенькая?

— Дружище, сейчас я задаю вопросы. Вы ее видели или нет?

— Нет, такой блондинки я не видел. — Он положил фотографию на барьер.

— Сейчас у нее темные волосы. Мужчина прищурил глаза.

— Нет, не видел.

Этот подонок ему врет — в этом не может быть никакого сомнения.

— Ну что ж, если вы все-таки с ней повстречаетесь, советую вам быть осторожнее. Ее специальность — рубить парней в капусту. Сам видел ее последнюю жертву. Ничего хорошего. — Джош печально покачал головой. — Это… вернее, то, что от него осталось. Я тоже, конечно, виноват в этом. Я предупреждал беднягу насчет нее, совсем как вас сейчас. И не успел я уйти, как бах-бах-бах, — он постучал кулаком по конторке, — она зарубила его топором. Уверяю вас, это не очень-то приятное зрелище. Бедняга… тоже выполнял свою работу, совсем как вы.

Джош наблюдал, как у клерка глаза медленно вылезали на лоб, потом аккуратно взял двумя пальцами фотографию, собираясь положить ее в карман.

— Позвольте мне еще разок взглянуть, мистер. Руки несчастного портье дрожали, когда Маккензи вручил ему карточку.

— Сдается мне, что это та самая девица, которая вселилась вчера вечером в номер восемь. Только у той были черные волосы.