Посланница преисподней - Митюгина Ольга - Страница 6

— Чего?

— Желания убивать…

Вирлисс снова усмехнулся, на сей раз горько.

— Ты думаешь, нежить получает удовольствие от убийства? Ты нас с демонами не путаешь?

Таривил невольно вздрогнул.

— Вы… помните ещё о демонах?

— Как видишь, — рассеянно ответил Вир. — Я так и предполагал, что это знание — наследие вашего мира.

Эльф молчал.

— Ну, это всё?

— Погодите, — быстро проговорил Таривил. — Простите мою настырность. Полагаю, вам можно верить. Вы ведь не солгали мне. Вы честно признались, что вы нежить… хотя могли и обмануть. Могли воспользоваться моей ошибкой. И потом… мне просто некому больше доверять.

— Мне странно, что ты не веришь своему Господину, — мягче заметил Вир. — Ведь вас связало Заклятие Подчинения, а в его основе…

— Я вас умоляю! — резковато ответил Таривил. — Отправляясь сюда, я допускал, что могу погибнуть. Допускал, что местные некроманты захотят этим воспользоваться. Я наложил на себя Щит. — Свет в глазницах Таривила вспыхнул отчаянно и гордо. — Видимо, ваш друг действительно очень сильный некромант, потому что… потому что ему удалось меня поднять, и Заклятие Подчинения вступило в силу. Но, по крайней мере, если не моё тело, то мою душу Щит сберёг. Я не испытываю к Господину ни уважения, ни преданности, ни восхищения.

— Н-да… — только и вздохнул Вир.

Мало того, что Эт поднял этого идиота, несмотря на невероятное количество времени после смерти, так тут ещё и Щит какой-то затесался…

— Ну и зачем тебе надо это было, Таривил? — спросил вампир. — На всю вечность быть привязанным к тому, кого ненавидишь? Ведь любовь — это единственная ложка мёда в той бочке гадости, что зовётся Заклятием Подчинения. Ты сам сделал своё существование невыносимым.

— Почему? — спокойно возразил Таривил. — Я не испытываю ненависти к вашему другу. Впрочем, и симпатии тоже. Я его не знаю. Именно потому я и посчитал возможным принести извинения: я выплеснул на вас лично ненависть ко всей нежити. Разумеется, это было неумно и недостойно. Ещё раз прошу меня извинить.

Вирлисс хмыкнул, склонив набок голову.

— Да я и не сержусь, — просто ответил он. — Так что тебя интересует?

— Правда ли, что прошло так много времени? — быстро спросил Таривил.

— Честно сказать, я сам не знаю, сколько времени прошло, — Вир вздохнул и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Поколебавшись, Таривил сел рядом и, положив руку на колено, всем корпусом повернулся к собеседнику. Вирлисс продолжал: — Я не вижу смысла скрывать от тебя очевидное, всё равно узнаешь рано или поздно… Атариды уже больше ста лет как не существует. На всём острове всех зданий — только этот Храм. А мы с Этом — единственные его обитатели. Так-то, приятель…

Свет в глазницах Таривила растерянно мигнул, словно эльф не знал, как отнестись к подобному заявлению.

— А… зачем тогда вашему другу… параметры портала? — спросил он наконец.

— А ему интересно, — хмыкнул Вир. — Учёный он, понимаете ли. Лич, этим всё сказано. Так что и тут он тебе не соврал: исключительно познавательные цели…

— И вы… ради простого любопытства… ваш друг меня поднял?

— Назови это научным интересом. И потом, ты ведь не отрицаешь, что ты — один из двух шпионов, посланных богами Невенара на Атариду. Боги отправили двоих: тебя и дварфа. Тебя обнаруживают и запирают в подземелье, а твой напарник — заметь, даже не сделав попытки тебя выручить…

— Передать сведения было важнее, — холодно прервал Таривил. — Мы оба знали, на что шли. И договорились, что, если один попадётся… другой не станет его спасать.

— Договорились они, — буркнул Вирлисс. — Я могу что угодно пообещать Эету, чтобы его успокоить, но…

— Сведения были важнее, — ещё раз спокойно вымолвил эльф. — Без всяких «но».

— Хорошо, — взяв себя в руки, пожал плечами Вир. — Вот видишь, ты не отрицаешь, что явился сюда как враг. Что же возмущаешься? По большому счету, ты — первопричина падения Атариды. Так что, знаешь ли, я бы на твоём месте был благодарен судьбе, что Эет поднял тебя ради научного любопытства, а не из желания за всё отыграться.

— Откуда вы узнали, что я… один из тех двух шпионов? — дрогнувшим голосом спросил Таривил.

Вирлисс усмехнулся.

— Боги сказали.

Свет в глазницах Таривила совсем потух. Скелет всем корпусом привалился к стене и сидел, запрокинув голову.

— Я пойму, если вы решите свести со мной счёты, — тихо и бесстрастно произнёс он наконец.

Вир устало отмахнулся.

— Да какие счёты?… За кого ты нас принимаешь?

Скелет повернул к нему голову, и фосфорное мерцание вновь затеплилось в глубине глазниц.

— Но ведь…

— Лично к тебе мы не испытываем ненависти, — вздохнул Вирлисс. И усмехнулся, обнажив клыки: — Может, глупо, но я тебе даже немного сочувствую.

Заметив клыки Вирлисса, скелет отшатнулся.

— Вы же вампир!

— Я был им при жизни, — кивнул Вирлисс.

— При жизни? — фыркнул презрительно эльф. — При жизни вы были человеком!

— Я никогда не был человеком, — серьёзно ответил Вир. — Я — нежить по рождению. Верно, сейчас, можно сказать, я дважды умерший. Только смерть, сделавшая меня духом, пришла, когда мне было двадцать три года. А та, первая… я её не помню. Нежить по рождению умирает в утробе матери, — юноша пожал плечами.

Эльф опустил голову и долго молчал. Потом вновь посмотрел на собеседника.

— Простите, я опять прервал вас, — сдержанно ответил он. — Вы рассказывали…

— ….о том, что мы с Этом о тебе знаем, — подхватил Вирлисс. — А знаем мы не так уж и много. Мы нашли тебя в этом коридоре лет сто назад, исследуя подземелья Храма. И, судя по тому, насколько тут всё было заброшено… Мы решили, что ты тут с Эпохи Становления. И, как выяснилось позже, не ошиблись. — Вирлисс снова усмехнулся.

— Эпоха Становления?

— Так наши историки именовали время, когда государство на Атариде только формировалось… А с последнего года Эпохи Становления прошло двенадцать тысяч лет. Ну, и сама эта эпоха занимала порядочный отрезок времени. В нашем университете те дни помнил только один че… одно существо. Глава кафедры вампирологии. Мастер Атариды. Единственный из вампиров, сотворённых самой богиней, что дожил до наших дней. Последний. — Вирлисс вздохнул. — Ну вот, погиб и он…

По губам вампира скользнула горькая улыбка, и он опустил голову.

Свет в глазницах эльфа загорелся ярче, как-то радостней, но Таривил молчал.

— Что, рад гибели Атариды? — покосившись из-под упавших на лицо прядей, невесело хмыкнул Вирлисс. — Ты же ради этого всем рисковал, когда переносился сюда?

— Я не стану вам лгать, — кивнул Таривил. — Вы правы. Я рад. Ваши известия хоть немного примирили меня с судьбой. В какой-то мере… я считаю себя отомщённым.

Вир пожал плечами.

— Твоё право.

— Вы не злитесь? — зелёный свет разгорелся, заполнив, казалось, даже надбровные дуги.

— Мне, конечно, неприятно, но ничего неожиданного в твоей реакции для меня нет, — спокойно ответил Вирлисс. — Почему я должен злиться? У тебя не так много радостей, чтобы лишать тебя и этой, последней.

Таривил опустил голову.

— Зачем тогда я здесь, в коридоре? — тихо спросил он наконец. — От кого мне стеречь этот ход, если на всём острове нет, кроме вас двоих, ни души?

— К тебе отнеслись так, как ты сам захотел, — пожал плечами Вир. — Не как к одному из нас, а как к пленному врагу.

— Но я правда не чувствую себя нежитью! — Таривил гордо вскинул голову, но в его голосе Вирлиссу почудилось глубоко скрытое отчаяние. — Моё тело поддерживает некромагия, но моя душа — это душа эльфа!

Вирлисс едва сдержал смех, так высокопарно прозвучали слова пленного шпиона.

— Слушай, приятель, а что это такое — душа нежити? — осведомился он.

— У нежити нет души, — быстро ответил Таривил.

— Но ты же сам сказал, что у тебя она есть. Эльфийская, — хмыкнул Вирлисс. — В мёртвом теле — живая душа эльфа. И она позволяет тебе чувствовать радость, боль, отчаяние… Или нет? — Вир, вскинув бровь, весело посмотрел на пленника.