Мой нежный враг - Ли Эйна - Страница 55

Бриандру тронул ее поступок. Девушка присела в реверансе и почтительно склонила голову. Королева, чуткая от природы, сразу поняла, что обрела верного друга. Она робко взяла Бриандру за руку, и обе женщины обменялись понимающими взглядами. Однако они не успели сказать друг другу ни слова, так как Карл увел Катрину.

Английский двор славился тем, что придворные проявляли сердечность и радушие исключительно к самим себе. Прошло не меньше часа, прежде чем некоторые дамы заметили, что у королевы слишком длинный нос, зубы выдаются вперед и чересчур смуглая кожа.

В то время как Катрина стала предметом пристального внимания придворных дам, ее португальские фрейлины также возбудили живейший интерес у мужчин. В отличие от своей госпожи, которая предпочла платье в английском стиле, они надели широченные юбки с фижмами[26], очень модными в Испании и Португалии.

— Вы когда-нибудь встречали таких страшилищ? — насмешливо спросил один граф, обращаясь к своим приятелям, с любопытством рассматривавшим молодых женщин.

— Да к ним же не подойдешь! — воскликнул граф Рочестер.

Бэкингем не замедлил проявить свое остроумие:

— Очевидно, это португальский вариант «пояса целомудрия», — заявил он. — Думаю, сделано для того, чтобы желание мужчины угасло, пока он будет снимать с нее все эти путы.

Дэвид оставался невозмутимым. У него была Бриандра, поэтому молодые женщины, приехавшие из Португалии, его не интересовали.

— Наверное, они слышали, какова репутация наших придворных, и обрядились в такие платья ради собственной безопасности, — саркастически заметил он.

— Ну, тогда их усилия не пропали даром, — отпарировал Бэкингем. — Отправим-ка их назад. Им даже корабль не понадобится — доплывут до дома на своих платьях!

Дэвиду наскучил этот разговор, и Гордон отправился на поиски Бриандры. Он увидел девушку, когда та выходила из спальни королевы.

— Королева все еще неважно себя чувствует и решила лечь отдохнуть, — прошептала Бриандра.

— Без своего короля? — усмехнулся Дэвид.

Однако его вовсе не волновало, как Карл проведет свою первую брачную ночь. Молодого шотландца интересовала только возлюбленная, грациозно двигавшаяся среди гостей. Наблюдая за ней, он планировал, чем они займутся ночью.

На следующее утро Карл объявил, что проведет свой медовый месяц в Хэмптон-корте. Как фрейлинам королевы, Бриандре и Джин надлежало последовать за королевской четой.

Новость не обрадовала Дэвида. Раздраженный тем, что обстоятельства снова разлучают их, молодой человек принялся упрашивать Бриандру поехать с ним в Стрейлоу.

— Обещаю, что никто не причинит тебе вреда, Глупышка.

— Ты же знаешь: сейчас я не могу поехать с тобой. Скоро я обязательно обращусь к королю с просьбой освободить меня от обязанностей фрейлины при королеве, но пока я должна находиться подле нее в Хэмптон-корте.

— У королевы и так целая толпа фрейлин. Она не будет скучать по тебе, — настаивал Дэвид.

— Дэвид, я не могу игнорировать приказы короля.

Словно в подтверждение ее слов, к ним подошел Карл.

— Дорогая леди Бриандра, я полагаюсь на вас. Надеюсь вы поможете ее величеству привыкнуть к новой жизни. Бедняжка чувствует себя неуютно, потому что все вокруг чужое.

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество.

Карл пошел провожать последних гостей, а Бриандра взглянула на Дэвида, глаза которого потемнели от гнева. Он отвернулся, чтобы скрыть свое раздражение.

Чуть позже из Портсмута вышел корабль. Бриандра стояла на палубе и махала платком Дэвиду, который, сидя верхом на Вихре, смотрел ей вслед с высоты крутого берега.

Белый платочек трепетал в руке девушки. Внезапно его подхватил резкий порыв ветра и понес к берегу. Однако кружевной квадратик так и не добрался до суши, а упал в воду и утонул. Бриандра не спускала глаз с неподвижного всадника на вороном жеребце. Дэвид не махал ей в ответ, и девушку охватила тоска. Для нее, как и для него, расставание было тяжелым, но возлюбленный, по всей видимости, сомневался в этом.

У нее в ушах звучали последние слова Дэвида: «Я вернусь, как только удостоверюсь, что в Стрейлоу все в порядке».

Бриандра мечтательно улыбнулась.

— Я буду ждать тебя, любимый, — проговорила она в надежде, что ветер донесет до него ее обещание.

Глава 26

Жизнь молодоженов в Хэмптон-Корте напоминала идиллию. Карл восхищался своей женой, и та отвечала ему взаимностью. Королева прилагала все усилия, чтобы доставить удовольствие своему красивому мужу.

Так как все понимали, что у Карла медовый месяц, гости редко беспокоили его. Хэмптон-Корт располагался в пятнадцати милях от Лондона, однако расстояние не обескуражило одну посетительницу — Барбару Палмер.

В тот день, когда Барбара ворвалась в покои короля, Катрина отдыхала в своей комнате. Любовница Карла даже не посчитала необходимым соблюсти приличия.

Сложив на груди руки и недовольно надув губки, она объявила, что ее муж, Роджер Палмер, решил расторгнуть брак. Беременная вторым ребенком короля, женщина настаивала на том, чтобы остаться в Хэмптон-Корте.

— Но, Барбара, у меня же медовый месяц, — напомнил ей король. — Это будет бестактностью, если я позволю тебе здесь поселиться.

Строптивая куртизанка разразилась таким потоком оскорблений, что Карлу пришлось зажать уши ладонями.

Наконец он понял, что больше не выдержит ее истерик, и сдался, уступив наглым требованиям. Потрясенная, Бриандра отвернулась, выражая свое презрение.

Однако нашелся один человек, осмелившийся оспорить неразумное решение короля.

— Ваше величество, вы должны подумать о королеве, — запротестовал Эдвард Гайд, не скрывавший своей жгучей ненависти к Барбаре Палмер.

Лорд-канцлер догадывался, что Карл, несмотря на женитьбу, не намеревается бросать свою любовницу. Однако до последнего момента все же надеялся, что король примет на себя роль заботливого мужа и возлюбленного королевы и изменит свой развратный образ жизни. К сожалению, все надежды пошли прахом.

— Кларендон, я ответствен за то, что леди Каслмейн оказалась в таком положении. Я опозорил ее, она носит моего ребенка, а теперь еще муж решил расторгнуть брак.

«И вполне обоснованно», — пренебрежительно подумала Бриандра.

В иной ситуации ей стало бы жалко Барбару Палмер. Той не позавидуешь: сначала родила королевского ублюдка, потом забеременела еще одним незаконнорожденным, а теперь женщине грозит публичный позор из-за того, что муж решил расторгнуть брак. Однако Барбара Палмер сама стала причиной всех этих неприятностей. Ей нечего бояться, несмотря на ее положение. Она знает, что Карл не откажется от своих незаконнорожденных детей. Даже герцог Монмут, сын его прежней любовницы, живет в Уайтхолле.

Эдвард Гайд напомнил королю о присущем ему великодушии.

— Ваше величество предоставили леди Каслмейн собственные апартаменты в Уайтхолле, в том числе и детскую для дочери.

Лорд-канцлер бросил презрительный взгляд на округлившийся живот куртизанки — свидетельство того, что в ее чреве зреет еще один ублюдок, который вскоре поселится в детской.

Карл вновь оказался втянутым в войну между двумя сильными противниками. Он колебался, но чувство вины и ответственность за любовницу одержали верх.

— Ребенок, о котором вы говорите, также и моя дочь, Кларендон. — Карл был раздражен до крайности. Он прекрасно понимал, что его решение создает дополнительные трудности, однако не желал слушать обвинения Барбары и нудные нотации лорда-канцлера. — Вопрос закрыт.

Едва Барбара Палмер услышала эти слова, как на ее лице появилась победная усмешка. Разъяренный, Эдвард Гайд спешно покинул комнату.

Бриандра тоже вышла. Ей было жаль Катрину. Юная королева тяжело привыкала к новой стране и чужим обычаям. Но одно обстоятельство значительно облегчало ей жизнь: она влюбилась в того, с кем ее связали брачные узы. Однако присутствие Барбары Палмер не только станет для Катрины непреодолимым препятствием, но и внесет сумятицу в душу Карла, а это приведет к тому, что сердце юной королевы будет разбито.