Мой нежный враг - Ли Эйна - Страница 59

Дэвид прошел в комнату и, приблизившись к кровати, положил руку на плечо убитого горем Саймона.

Фрейзер поднял голову, и взгляды мужчин встретились. Между ними появилось взаимопонимание. Ни один не произнес ни слова. Слова были не нужны.

Так уж случилось, что Элайзия проснулась именно в этот момент и стала свидетельницей того, как между дорогими ей людьми воцарилась дружба. Ее сердце учащенно забилось, она ощутила прилив сил. Прежде чем сон снова сморил утомленную женщину, на ее губах заиграла довольная улыбка.

Глава 28

Весь следующий день Солтун был погружен в печаль. Ни стук кузнечного молота, ни цокот копыт не нарушали тишину внутреннего двора. Слуги ходили по дому поникшие, с опущенными глазами, и почти не разговаривали. Даже посуда на кухне позвякивала приглушенно, а кухарки выполняли свою ежедневную работу без обычного брюзжания и ворчания и не набрасывались с криками на тех, кто осмеливался вторгнуться в их владения.

Элайзия Гордон своей добротой завоевала сердца людей. И теперь все искренне переживали, опасаясь, что великодушную госпожу постигнет та же судьба, что и всеми любимую первую госпожу Солтуна. Много молитв было вознесено за здравие Элайзии, много свечей зажжено в церкви.

Громкие вопли крошечного младенца, раздававшиеся из главных покоев, изредка вызывали улыбки, но улыбки сразу же исчезали, так как люди вспоминали о тяжелом состоянии его матери, которая была на грани между жизнью и смертью.

Элайзия попросила, чтобы малыша оставили в ее комнате. Саймон не смог отказать ей, хотя и хотел избавить возлюбленную от беспокойства. В кормилицы новорожденному взяли горничную, недавно родившую ребенка.

На второй день после родов зарядил дождь, повергший всех в еще большее уныние. К вечеру над долиной прокатились первые раскаты грома. Засверкала молния, высвечивая острые зубцы стен замка.

Челядь, уверенная, что непогода — это предзнаменование, — собралась в часовне, чтобы вознести молитвы.

— В эту ночь кто-то умрет, — послышался чей-то голос. — Ангел смерти летает над Солтуном. Еще до исхода ночи он завернет несчастного в свое покрывало.

Бриандра беспокойно ходила взад-вперед по спальне Элайзии. Оглушающие раскаты грома, от которых, казалось, раскалывается земля, наводили на нее ужас. Ей удалось убедить отца немного отдохнуть в соседней комнате. Утомленный донельзя, Саймон ушел, взяв с дочери слово, что та разбудит его через два часа. Девушка уговорила и Дэвида поспать, заявив, что в настоящий момент никто ничем не может помочь Элайзии.

Когда мужчины ушли, Бриандра села в кресло и взяла вышивание. Волк, равнодушный в урагану, бушевавшему за стенами, растянулся на полу у ее ног.

Миновал час, прежде чем Бриандра, оторвавшись от работы, посмотрела на Элайзию и увидела, что та проснулась. Больная ответила на взгляд девушки слабой улыбкой. Бриандра отложила пяльцы и встала.

— Тебе принести воды? Или, может, чаю?

— Нет, ничего не надо, — пробормотала Элайзия. — Я лежала и наблюдала за тобой. Ты очень красива, моя дорогая.

Глаза Бриандры затуманились слезами. В этом вся Элайзия! Даже в таком состоянии, как сейчас, она способна найти доброе слово для другого!

— Мне бы хотелось, чтобы ты выпила немного бульона, — проговорила девушка, смахнув слезы.

Элайзия протянула ей руку, и Бриандра, взяв ее в свою, села на край кровати.

— Если ты не будешь есть, то не восстановишь силы.

На губах Элайзии снова заиграла слабая улыбка.

— Потом. Я выпью немного бульона потом. — На минуту между ними воцарилось неловкое молчание. — Пожалуйста, дорогая моя, расскажи мне… как дела… у вас с Дэвидом?

Бриандра не осмелилась поведать ей о странном решении короля. К тому же в последние дни она совсем забыла об этом, обеспокоенная состоянием Элайзии.

— Ты вернешься с ним в Стрейлоу? — продолжала та свои расспросы.

— Надеюсь. — Бриандра радовалась, что своим хоть и кратким, но честным ответом не обманула несчастную женщину.

— О… — выдохнула Элайзия. По ее лицу было видно, что она довольна. Женщина знала, что влюбленных разъединяет страх Бриандры перед Стрейлоу, и ей не терпелось услышать, что отношения между молодыми людьми наладились. — Но как же твой ужас перед Стрейлоу?

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы с Дэвидом нашли счастье. — Если ответ Бриандры и был расплывчатым, то Элайзия этого не заметила.

— Как бы мне хотелось присутствовать на вашей свадьбе, но боюсь… — закрыв глаза, произнесла она, и по ее щеке скатилась слеза.

— Я не желаю слушать твои жалобные стенания, — твердо заявила Бриандра и погладила Элайзию по щеке. — Ты должна выздороветь, дорогая. Малыш, папа, Дэвид… мы все нуждаемся в тебе. Разве нашей любви мало, чтобы придать тебе силы?

Элайзия с грустью посмотрела на девушку.

— Если бы это было в моей власти! Но моя душа спокойна, так как я знаю: никто из вас не будет одинок. У Сима есть наш сын, у вас с Дэвидом — ваша любовь. Я согрешила перед Господом, — дрогнувшим шепотом добавила женщина, — и то, что я должна покинуть вас, — искупление за грехи.

Бриандра прижалась щекой к щеке Элайзии, и их слезы смешались.

— Нет, дорогая мама, наказание падет на тех, кого ты покинешь.

В колыбели произошло движение, и Бриандра подняла голову.

— Малыш ворочается. Должно быть, приближается время кормления, — встревожилась девушка.

Элайзия посмотрела на колыбель.

— Жаль, что я плохо себя чувствую и не могу кормить сына.

— А как, по-твоему, можно выздороветь, если ничего не есть? — усмехнулась Бриандра.

Ее слова оказали благотворное влияние на больную.

— Веский аргумент, — глубоко вздохнула Элайзия. — Ну что ж, выпью немного бульона.

Бриандра радостно вскочила и, подбежав к двери, выглянула на галерею, слабо освещенную парой канделябров.

— Я скоро вернусь, — никого не увидев, сказала она.

Волк, зевнув, поднялся, потянулся и последовал за хозяйкой.

Зачерпнув суп половником в котле, висевшем над очагом, Бриандра наполнила миску и поставила ее на поднос. Затем налила чашку крепкого чаю и, взяв поднос, поспешила наверх. Волк нашел кость, которую не доел с вечера, и остался на кухне, чтобы полакомиться этим деликатесом.

Войдя в комнату и увидев призрачную фигуру, склонившуюся над кроватью, Бриандра в ужасе замерла. Лукреция Фрейзер пристально смотрела на беспомощную Элайзию. Ее глаза злобно поблескивали, длинные, до талии, черные волосы были всклокочены. Бриандра заметила, что конец серебряного подсвечника, который помешанная держала в руке, испачкан кровью, и закричала.

При звуке ее голоса Лукреция быстро повернулась и в бешенстве швырнула подсвечник в девушку. Бриандра не успела увернуться и, сраженная тяжелым предметом, рухнула на пол.

Разбуженный криками малыш завопил, а Элайзия открыла глаза. В первое мгновение ей показалось, что она бредит и видит перед собой дьявольский образ, созданный ее воспаленным мозгом.

Лукреция подскочила к колыбели и, схватив малыша, ринулась прочь из комнаты, побежав к лестнице, ведущей на стену. Создавалось впечатление, будто безумная женщина летит над ступеньками — полы ее белого одеяния развевались, словно крылья.

— Мой ребенок! — закричала Элайзия, пытаясь встать с кровати.

Еще не полностью придя в себя после удара, Бриандра вытерла кровь, сочившуюся из раны на лбу, и бросилась в погоню.

Добравшись до конца коридора, выходившего на стену, Лукреция замедлила бег и всем телом навалилась на дверь. Когда створка распахнулась, она с безумным хохотом выскочила наружу и, подняв ребенка над головой, приготовилась сбросить его вниз.

В последнюю секунду Бриандре удалось схватить Лукрецию за руку. Вокруг двух женщин, боровшихся за ребенка, бушевал яростный ураган. Победа оказалась за Бриандрой: она выдернула кричащий сверток из рук обезумевшей мачехи.

Лукреция изо всех сил толкнула девушку, и та с криком перевалилась через ограждение. Когда казалось, что смерть неизбежна, она одной рукой ухватилась за парапет, а другой крепко прижала малыша к груди.