Тайны пропавшей цивилизации - Богданов Александр Владимирович - Страница 83

Моршанск, Тирасполь, Шепетовка, Москва, Самара, Тверь, Балаково, Симбирск, Калуга, Кемерово, Балашиха… — слова древнееврейского происхождения. А сколько существует населенных пунктов, имеющих в названии сочетания древнееврейского слова «cap/кар» и производные от них: Саратов, Чебоксары, Сыктывкар, Саранск, Йошкар-Ола, Сурск, Зарайск, Сальск, Сургут, Кире, Шарья, Кирсанов, Серпухов, Сарапул, Царицын… Здесь же протекает река Сура. (И все это находится на площади приблизительно в 1 миллион квадратных километров, которая с XIII века была якобы завоевана монгольской Золотой Ордой и испытывала на себе бремя завоевателей 250 лет.)

Все россияне без исключения воспринимают название Украины как окраины Российской империи. Это — не верно. Окраиной (Украиной) она была для Европы. А когда появилась Московия, то уже ее стали называть окраиной. Мы, русские, до сих пор сохраняем в памяти старое прозвание московитов — кацапы, от древнееврейского «кацаб» — край, окраина, рубеж.

Об одном общепринятом заблуждении, или навязанный «родственник».

Помню, что когда я на первом курсе изучал в институте иностранных языков таблицу языковых семей и групп, то очень удивился, узнав, что эта таблица появилась в XX веке стараниями современных лингвистов. Для филологов она святая святых, как таблица Менделеева для химиков. И НИКТО из ученых, чье счастье зависит не от истины, а от материальных благ, званий, степеней, регалий… не осмелится заявить на весь научный мир: «Граждане! Господа! Коллеги! Эта таблица — туфта!» Но если истина держится отсутствием критики, то неизбежен конец этой истины. Так и случилось со мной, после того как с течением времени к своим знаниям современных иностранных языков присовокупил знание нескольких древних. Об одной такой «туфтище» я и поведу разговор.

Я сразу хочу сказать: русский язык — язык семито-европейской ветви, и причислять его к индийским корням лишь на том основании, что он содержит несколько слов, которые отдаленно (ну очень отдаленно) напоминают графемы санскрита (а уж о звуковых рядах и вообще лучше не заикаться), абсурдно. И почти все русские слова, этимология которых приписывается санскриту, на поверку оказываются чистой воды гебраизмами. Ну никуда не уйти от первого языка Земли. Русский язык впитывал и впитывает слова из многих языков мира. Конечно же, что-то пришло и из санскрита, но утверждать, как это делают некоторые горячие головы, что «русский язык на 60 % состоит из санскрита», — это вздор.

Я глубоко убежден: нельзя будущим филологам изучать только один древний язык; я имею ввиду латынь. Если для глубокого внутреннего понимания современных европейских языков обычному, рядовому филологу необходимы глубокие знания древнееврейского, латыни, древнегреческого и старославянского, то желающим посвятить свою жизнь санскриту плюс к данному списку еще нужны знания языков Бхарата-варша (главным образом в лексике) и некоторых других языков, оказавшихся в сфере санскритской или буддийской культуры (язык кави, тибетский язык). Кстати, санскрит — не унитарный язык, санскритов много. Различают эпический санскрит (язык «Махабхараты» и «Рамаяны», архаичный и менее нормализованный), классический санскрит (унифицированный язык обширной литературы, описанный древнеиндийскими грамматиками и занимающий центральное место среди других видов санскрита), ведийский санскрит (язык поздних ведийских текстов, подвергшийся влиянию современного ему санскрита), буддийский гибридный санскрит и джайнский санскрит (среднеиндий-ские языки буддийских, соответственно джайнских текстов). Санскрит (от sanskrta «очищенный; украшенный; обработанный, правильный, литературный (о языке)), как я полагаю, играл роль латыни: только латынь создавалась как общепонимаемый язык народов Европы, а санскрит — для индо-иранских народов. На санскрите написаны Веды — сборники гимнов и жертвенных формул: Ригведа, Самаведа, Яджурведа, Атхарваведа, теологические трактаты Брахманы и Упанишады. На санскрите написаны важнейшие источники сведений по социально-экономической и культурной истории древнейшей Индии.

Санскрит использует разные типы письменности, восходящие к брахми: кхароштхи, кушан-ское письмо, гупта, нагари, деванагари и другие. С русским языком нет ничего общего.

Апологеты санскритского происхождения русского языка упорствуют: «Русские слова «мать» и «матерь» на санскрите звучат как «мата», «матри» (а то, что на всех европейских языках говорят «мама», «папа» — это тоже из санскрита? — Авт.), «деверь» — двр (а почему имено «деверь», а не, дверь"? — Авт.), «сын» — суну (а в европейские языки слова "son", «Sohn» — это тоже санскрит занес? — Авт.)». Короче, читатель сделает выводы сам. Бразильцы в зажигательном танце в азарте кричат: «Чаверра!», а цыгане нечто похожее: «Чавелла», таким образом, если следовать вышеизложенной логике, то бразильцы — это южноамериканские цыгане. Ну постыдились бы эти «ученые мужи» нести околесицу. Ведь ЧТОБЫ ОБЪЯВИТЬ ЯЗЫКИ РОДСТВЕННЫМИ, НУЖНО, ЧТОБЫ СОВПАДАЛА ИСТОРИЧЕСКАЯ МОРФОЛОГИЯ. Вот тут мне могут возразить: «Но ведь в санскрите как раз есть грамматические явления, родственные древним славянским языкам, например, аорист». Да, это правда, аорист есть в некоторых других древних языках: в древнегреческом, латыни, старославянских языках и пр. Но! Все эти аористы существуют, включая и древнерусский, только в одной форме! А в санскрите существует аорист: корневой, тематический простой и тематический удвоительный, сигматический аорист. А вот супина-то в санскрите нет, а в латыни их аж два! В старославянских языках нет санскритских грамматических категорий инъюнктива, прекатива (или бенедиктива), да еще к тому же существуют две формы прекатива (прекатив — это оптатив, образованный от основы аориста). А инъюнктив (система глагольных форм) существовал только в санскрите и других древнейших индоиранских языках. А уж если специалиста по старославянскому спросить о безаугментных формах инъюнктива и прекатива или о гетероклитическом склонении, то еще не известно, поймет ли он вообще, о чем идет речь.

Давайте же, наконец, отделим: индо-иранские языки — в одну семью, а европейские — в другую!

Относительно происхождения русского языка, то оно отчетливо видно. История ясно показывает два пути языковой инкорпорации: из Европы и через Черное море с Ближнего Востока. И ни при чем тут санскрит — конгломерат северных диалектов древней Индии, на котором писали религиозные тексты в XV веке ДО НАШЕЙ ЭРЫ, который мало употреблялся в быту, был забыт на тысячелетия и открыт только в конце XIX века.

Русский язык развился из старославянского — европейского языка. Не мог уже несколько тысячелетий как умерший санскрит влиять ни на формирование и развитие старославянского, и уж тем более на только еще зарождающийся русский. Есть и еще одно лингвистическое правило: влияние языков не может быть одностороннем, только обоюдным.

И в новое время не могло быть прочных контактов: культурных, торговых и пр. Кто хорошо знает историю, подтвердит, как тяжело было русским войскам даже в середине XIX века завоевать Туркестан (Туркестаном в то время называлась вся Средняя Азия).

Русские армии гибли в Великой степи, даже не дойдя до Хивы. А чтобы попасть в Индию, надо было бы еще несколько пустынь и горных массивов пройти, что было абсолютно невозможно. Да и русский язык в это время уже сформировался. В средние века ситуация была еще хуже. Перечитайте Афанасия Никитина «Хождение за три моря». Этот тверской купец хорошо показал, что прорваться русским в Индию было практически невозможно. Еще не достигнув Астрахани, он уже был ограблен до нитки, повидал рабство, нищету, побои и другие удивительные чудеса. Даже если повезет, то это был «билет в один конец». Никитину повезло, домой он вернулся — мертвым!

Элементарное знание истории должно подсказывать, что только еще до момента проникновения славян из Европы на будущие земли московские Индия уже была в течение почти тысячелетия напрочь, как китайской стеной, отрезана от русских земель. «В XI веке НА НАРЕЧИЯХ ТЮРКСКОГО ЯЗЫКА РАЗГОВАРИВАЛИ ВСЕ НАРОДЫ — ОТ ЛАЗОРЕВЫХ ВОЛН МРАМОРНОГО МОРЯ И ЛЕСИСТЫХ СКЛОНОВ КАРПАТ ДО ДЖУНГЛЕЙ БЕНГАЛИИ И ВЕЛИКОЙ КИТАЙСКОЙ СТЕНЫ», — это слова нашего великого этнографа Л.Н. Гумилева.