Истории приюта блаженного Хорса - Лукьянец Надежда Николаевна - Страница 16

— Я смогу читать твои книги, делать вместе с тобой уроки, могу видеть окружающих! От восторга у Саманты кружилась голова.

— Я, считаю, что об этом нам лучше никому не рассказывать, — очень серьезно сказала подруга, — это магия! Что будет, если Твердило вытащит свой магический кристалл? Вдруг он среагирует на нас?

— Ты права, надо молчать!

Девочки шли, взявшись за руки, по аллеям дворцового парка, обежали все уголки, постояли у каждой скульптуры. Счастливо и заговорщически улыбаясь, почти в сумерках, вернулись в приют.

Глава 8. Том. Трагедия Краха

Том ворочался в постели. Появление в приюте новых воспитанников всколыхнули его собственные воспоминания о событиях, произошедших с ним в раннем детстве, воспоминания которые до сих пор частенько не давали ему спокойно спать по ночам. Вот и сегодня вместо того, чтобы сопеть в две дырочки, как это делают Генька, Санчо и новичок Искра, Том перебирал в памяти события своего прошлого.

Столица княжества — город Варк выглядел, несмотря на некоторые разрушения, очень внушительно. Купола, шпили, причудливые высокие здания располагались ближе к центру и были в основном домами магов, а здесь на окраине было больше обыкновенных зданий. Дом деда к ним не относился. Когда-то он стоял здесь один и был загородной усадьбой потомственных магов.

Дом был удивительный. Маленькому Тому не обязательно было выходить на сонную вымощенную брусчткой улицу. Переходя из комнаты в комнату, он мог попасть в цветущий сад, с качелями и песочницей, на зимнюю ледяную горку, с которой можно было скатиться, и невозможно свалиться. Через другую дверь можно было попасть к большому пруду с теплой водой и песчаным берегом. Это было прекрасно, но в этот дом нельзя было водить приятелей. Нет! Позвать и привести их было можно, но дальше холла ни один из них не смог продвинуться — дед не позволил.

— Деда, а почему к нам мальчикам нельзя приходить? — спрашивал маленький Том.

— Нас магов простые люди сейчас не жалуют. Не надо показывать посторонним дом. За такое в наше время и убить могут.

— Деда, а ты ведь маг?

— Старый я маг!

— Ну, ты же всех можешь побороть?

— Нет, малыш! Всех никто и никогда побороть не сможет. А я тем более. Так, что ты про дом и про родителей магов помалкивай.

— Деда, а какой ты маг?

— Маг Непрерывных Изменений.

— Деда, а я маг?

— В двадцатом поколении. Таких, как ты, среди магов не много.

— А почему у меня ничего не получается? Я по-всякому пробовал!

— Мал ты еще! В нашем роду маги поздновато созревают. Так что не дури. Тебе что, и без этого нечем, что ли заняться?

— Мне одному скучно…

Поэтому, несмотря на строгий запрет родителей, Том частенько выбирался из дома на улицу: играть и возиться с ровесниками. Контролировать его было некому — родители где-то далеко, а дед не справлялся с шустрым мальцом.

Радислов-маг кормил, поил, следил за чистотой и лишь иногда развлекал внука, принимая яркие замысловатые облики и рассказывая занимательные истории о приключениях первых магов, когда-то пришедших из неизвестности в мир Ретан, на нашу планету (мы теперь, как местные славские племена, зовем ее Земля).

Деда Радислов приходился Тому далеким родственником — четвероюродным дедом, что ли. Особо присматривать за ребенком он не стремился, но как потом, повзрослев, Том понял, что дед связал с ним хорошие охранительные заклинания. Видимо поэтому он не погиб, когда его закадычный друг, Арминох сын магзодчего Тереон-мага, наткнулся на сприч. Он — Том тогда был рядом. Страшная это штука — сприч! Он забирал силы у любого вошедшего в сферу его действия, человек ли животное, даже растения гибли вблизи него и никто, никто не смог спасти его друга.

Том ясно помнит, что он прошел вместе с Арминохом семь шагов к смерти, помнит, как что-то неодолимо тянуло его сделать еще один шаг. Последний! Помнит, как ему было плохо, как его выворачивало наизнанку, как боль парализовала мышцы, волю… Что спасло его? Случай? А может не случай — судьба.

Последним агонизирующим движением его вихрастый друг, лежа на боку, подтянул к себе непослушной рукой изящный металлический цветок, сприч, и перекатился на живот, закрыв его грудью. Действие оружия чуть ослабло, и Том сумел отползти в сторону. Он помнит, как билась в руках соседей мать Арминоха, как истощив все свои магические силы, беспомощно рыдал, не смея приблизиться к телу погибшего сына, Тереон-маг.

Том еще долго болел, а когда вышел гулять с ребятами, обнаружил прямо на улице огороженную сплошной стеной, могилу друга. Размагировать боевой сприч смогла бы только несколько сильных магов. Так называемая хора.

Улицы города становились все опаснее и опаснее, деда Радислов ослабевал с каждым днем и теперь не он, а маленький Том присматривал за ним. Оставленные родителями магические механизмы курвер и теспелет бесперебойно давали в дом воду и простейшую пищу. С тех юных лет любая каша имеет для Тома горький привкус подступающего одиночества. Он кормил деда кашей, как мог, умывал его, уносил в комнатку задумчивости, приспособленную для этих целей посуду, и горячо молился Всесущему Духу Земли-Рожаницы, просил вернуть здоровье деду и сохранить жизни отца и матери. С тех пор по нынешнее время он никого ни о чем больше не просит.

Дед умер, и Том остался один на один со своим с тишиной в своем доме. После похорон, которые взвалили на свои плечи совестливые соседи, комнаты в доме закрылись одна за другой, как осыпаются осенние листья. Не было больше ни летнего пляжа, ни зимней горки. Продолжали работу только теспелет и курвир, так что с голоду Том не пропадал. От родителей не было ни слуху ни духу.

На улицах появлялось все больше беженцев из центра города и все больше беспризорных брошенных на произвол судьбы детей.

От соседей, знакомых ребят и местных торговцев Том узнавал, что идет война, что обе борющиеся за власть стороны несут большие потери. Что боевые маги придумали кучу всякого страшного вооружения и теперь от него гибнут не только маги.

— Им на нас наплевать.

— Мы для них не люди, что о нас думать, — возмущались на улицах.

Однажды весь в слезах соседский Рисмель рассказал, как погиб его брат Кериль, наткнувшись на магическую «лягушку» — стоило наступить рядом с ней ногой, и она подпрыгивала вверх, начинала вращаться, выбрасывая тонкую стальную струну, которая могла насквозь на две части разрезать любое тело. Затем она подпрыгивала несколько раз, удаляясь в сторону, и вновь замирала, готовая к нападению. Заметить ее было трудно: камень и камень.

— Ну, кто в здравом уме может положить такую штуку на улице? — возмущались покупатели мелких лавочек.

— Тут же дети ходят!

— А нельзя попросить кого-нибудь из магов обезопасить эту штуку? — с надеждой спрашивала мать троих мальчиков-погодков. Она после случая с Керилем не выпускала детей со двора.

— Случись опять беда — эта «лягушка» может хоть в твой двор прискакать, хоть в мой, — растроенно предупреждала соседка постарше.

— Да где их магов сейчас взять! Или на войне, или прячутся! Они тут охоту друг на друга устроили. По соседней улице уже три семьи магов убили.

— Ты сейчас ходи только посередине улицы и смотри, нет ли рядом вывороченного камня. Увидишь, что подозрительное кинь рядом большой камень.

— Ага! — сосед прерывает инструктаж, — и попрыгает эта тварь, простите Всесущие Духи, прямо на вас!

— А что делать-то?

В ответ собравшиеся промолчали. Никто них не нашел лучшего решения. Том покрутился среди соседей и побрел домой, загребая пыль ногами. «Лягушка» лежала в трех шагах от липы у дома Расмеля. Когда Том понял, что знает это твердо, он поторопился к соседям, но, похоже, что опоздал!

— Ложись Арича! Ложись! «Лягушка»! — девочка так и не сообразила, как близко от нее пролетела смерть. Лягушка, попрыгав, осталась лежать на ровной песчаной площадке для детских игр. Сбежавшиеся соседи решили от греха подальше огородить всю площадку сплошным забором. И только Том знал, что «лягушка» больше не опасна: ни прыгать, ни крутиться она больше не будет.