Истории приюта блаженного Хорса - Лукьянец Надежда Николаевна - Страница 36

Страшная тяжесть навалилась на беззащитное тело девочки. Резкая боль охватила лицо и руки, глаза она побоялась, да и не могла бы открыть, но на вдохе в горло ворвалось обжигающие пламя. Перед тем, как от страшной боли потерять сознание, невероятным усилием воли Лана проложила свой мост назад, домой.

— Лана! Голубенок мой, глотни еще, терпи, будет больно, но потом сразу полегчает. Так милочка, еще глоточек, Умница! Ну, еще! — голос Идирмы-той подбадривал и успокаивал.

— Идирма-той, смотрите, она глаза открывает!

Смутно замаячило перед не сфокусированным взглядом Ланы чье-то лицо.

— Саманта! — пыталась сказать Лана, но из ее горла вырвался только хрип.

— Тише! Моя голубка! Тише! — всполошилась Идирма-той. — Тебе еще нельзя разговаривать!

«И это тебе вовсе и необязательно!» — всплыла в голове чужая мысль. «Тебе очень плохо? Да, чувствую очень! Девочки, помогите, ей больно!» Волны нестерпимой боли нахлынув, откатились куда-то в глубину сознания. «Потерпи сейчас придет Камилла-сан она нам, что-нибудь посоветует. Спи! Мы твою боль к тебе не пустим. Спи!» Убаюканная чужими мыслями, Лана заснула.

Следующее ее пробуждение было не столь болезненным. Она легко вздохнула, потянулась и открыла глаза: знакомый потолок, окно девичьей палаты в лечебнице, фигура Идирмы-той, дремлющей в кресле рядом. Лана пошевелилась: кажется все в порядке. На соседних кроватях составленных вплотную друг к другу спали три девочки. Одна из них подняла голову:

— Тихо! Не буди никого. Полежи еще немного, девочки так устали, — шепотом попросила Саманта.

«Почему они здесь?», — мысленно спросила Лана. «А, ты что, ничего не помнишь?» — «Помню, кажется…» И Лана отчетливо вспомнила: попытки найти тот, прекрасный, очаровавший ее Мир, их тщетность, текущий по лицу огонь, боль! «Спокойнее, пожалуйста, ты так всех перебудишь. И нечего плакать, ничего у тебя не обгорело, и лицо в порядке, и руки. Подними руку и посмотри, а потом рыдай!»

Проснувшиеся девочки обрадовано заговорили, но не верящая в чудеса Идирма-той велела им набраться терпения, пока она не проведет осмотр. Удивленно качая головой, лекарка ушла в аптекарский сад, разрешив девочкам немного поболтать.

— Твое счастье, девочка, что у тебя такие прекрасные друзья! — Камилла-сан, поспешившая прийти к выздоравливающей, покачала головой, укоризненно глядя на заерзавшею под одеялом, смущенную до слез Лану.

— Девочки разделили твою боль на всех, поэтому ты избежала шока, Коржик сумел переместить меня в самый нужный момент. Том воплощал в действие мои знания по лечебной магии. Искра сумел нарастить на места ожогов новую кожу так, что ты и сама ничего не заметишь. Идирма-той самоотверженно выхаживала тебя, смягчая своими отварами твое обожженное горло. Друзья спасли тебе жизнь. Но, что же с тобой произошло? Откуда такие страшные ожоги?

После подробного рассказа, слушатели посерьезнели и заволновались. Уйти в другой Мир оказалось не так-то просто. Да и опасно! Что будет, если чисты пожалуют в замок? Что если все их шалости, какая-нибудь зловредная магическая штучка не только фиксирует, но и демонстрирует в лицах? Кто их знает, этих магов, какие шпионские вещи они могли придумать на своем веку? На вечер назначили общее собрание магов в кабинете у Камиллы-сан.

— Если ты не сможешь подняться, то у нас есть Надеждины магические иглы: эффект присутствия полный, но порой мешает раздвоение личности, — утешила больную Саманта.

— Разговор в кабинете у Камиллы-сан получился долгий. Игла со скрупулезной тщательностью передавала изображение, цвет, звук. Присмотревшись можно было различить рисунок на деревянных панелях стен кабинета Камиллы-сан, сюжеты висящих на стенах картин, названия книг на полках. Лана поняла, что, сосредоточив на чем-нибудь свое внимание, она начинала это видеть более крупно. Если бы на столе лежала раскрытая книга, Лана, не напрягаясь, могла бы ее читать. Вот только кто бы стал перелистывать страницы? В этот момент Лана поняла, что отвлеклась от разговора, раздраженно тряхнула головой и вновь прислушалась.

— Она не может попасть в тот НАШ мир!

— Да, Коржик, такое бывало во все времена. Нескольким Путеводным магам повезло меньше, чем нашей Лане. Двое из них вернулись покалеченными, а остальные пропали. Об этом написано в книге Сауляка Смирного «Рассказы Путеводных магов». Там же говориться, что именно поэтому они придумали магический кокон. — Камилла-сан, как всегда, давала исчерпывающие пояснения. Искра сидел, удрученно опустив голову, он безуспешно пытался вспомнить нечто, ускользающее из его памяти.

— Тут написано, — продолжила Камилла-сан, — что кокон защищает не только от внешних воздействий, но и от течения времени. Маг может находиться в коконе годами, лежать в нем и не стареть! Правда, в этом случае он находиться в бессознательном состоянии.

— Представляете, лежим это мы на полочках и ждем лучших времен! — засмеялся, представив эту картину Генька.

— На полочках, на полочках! Клянусь костями мага, я все вспомнил! — Искра вскочил и возбужденно забегал по кабинету. Память вернула его в тот день, когда он искал странного хозяина белоколонного дворца на острове и заглядывал в различные двери, совал нос в кладовки, сунулся и в подвал, а там, в одной из кладовок… обнаружил мертвые человеческие тела. Искра, тогда, сначала попятился и хотел задать стрекача, а затем робко вошел внутрь, разглядывая лежащих.

— Присмотревшись, он заметил, что около лица воздух, как бы уплотняется и тела видны немного искаженно, как через неровное стекло. Протянув руку, он попытался потрогать лицо лежащей на полке женщины. Он осознал, что его пальцы кожи так и не коснулись. Рассыпавшиеся светлые волосы из-за пленки казались покрытыми слоем воды. Пушистые ресницы тенью подчеркивали удлиненную форму глаз, а губы, удерживали нежную улыбку. Он перевел взгляд на красивого темноволосого мужчину, одетого в необычную одежду серебристого цвета, облегающую тело, как вторая кожа. Ремешки перехватывали широкую грудь крест на крест. На них крепились непонятные предметы. Темные волосы так же перехвачены ремешком. Лица остальных мужчин и женщин выглядели хмурыми, будто они не спали, а просто на мгновение закрыл глаза, не успев согнать с лица выражение озабоченности.

Все это в мгновение возникло перед мысленным взором мальчика. Искра не мог сдержать восторга: его уже давно мучила частичная потеря памяти. Он, взахлеб, стал рассказывать все подробности своего путешествия через Берминальский лес. О болотной гриве с черным искристым полированным камнем, о тумане и золотых буквах. Он вспомнил и стихи, всплывавшие в тумане: «О, Путеводный маг, перед тобой миры чисты и искренны, как дети, они твои, ты выбери любой, любой из многих на одной планете».

Упоминания о магах лежащих в коконах, о библиотеке с магическими книгами, о неласковом приеме мага вызвали огромный интерес у ребят. Если там есть коконы, то могут быть и книги о них.

— Это ведь неспроста, эта плита может, что-то значить. Нам надо попасть туда. Надо провести разведку, — голос Санчо дрожал от нетерпения.

Саманта, Ренни, Том и, конечно, Генька его дружно поддержали.

— Стоит только помнить, мои дорогие, что именно в конце этого путешествия Искра получил крепро в затылок. Магические иглы сами не летают. Их должна направить, чья-нибудь рука. Не нравиться мне этот Баристовс-маг! Ох, не нравиться! — охладила их пыл Камилла-сан.

«Голому собраться — только подпоясаться» — приговаривала когда-то бабушка Искры. Ребята долго не собирались. На завтра был их редкий выходной день. В приюте считали, что дети без дела — это бешеный огурец в последней степени зрелости, готовый взорваться в любой момент, и поэтому группы детей отдыхали по очереди — обычай, оставшийся со времен обуздания беспризорной вольницы.

— Ребятки! Будьте очень осторожны, особенно при встрече с Бористовс-магом. Я думаю, он опасен! — так Камилла-сан проводила и напутствовала детей.