Лунные Всадницы - Томлинсон Тереза - Страница 51

Акася задрожала всем телом, глаза ее наполнились слезами.

— Стать Лунной Всадницей… это даст нам больше, чем просто свободу, это вернет нам достоинство.

— Многие из вас погибнут в борьбе, — предостерегла Мирина.

— Да мы в любом случае погибнем, так что чего нам бояться-то?

Мирина не сомневалась: она найдет способ освободить рабынь.

— Поговори с остальными женщинами, да только смотри, чтобы троянцы ничего не узнали. Царь Приам ничего подобного не допустит; доверять можно только царевне Кассандре.

Акася кивнула, глаза ее засияли надеждой.

— Царевна всегда была нам другом, — согласилась она.

Настали самые жаркие дни месяца Палящего Зноя. Мирина подробно обдумывала свой план. А еще мысли ее занимала Хрисеида. Всякий раз, как у нее выдавалась свободная минутка, она навещала жрицу, но без особого толку. Мирина садилась на край ее постели, гладила бедняжку по руке, нашептывала ласковые слова утешения, так что больная успокаивалась и засыпала. Кассандра утверждала, что эти заботы Хрисеиде куда как на пользу. По крайней мере, выглядела Хрисеида чуть лучше и позволяла себя кормить.

Мирина спросила Кассандру, смогут ли они взять жрицу с собой, если удастся придумать способ увезти рабынь из Трои.

Кассандра задумалась, вздохнула, отрицательно покачала головой.

— Я ее не могу заставить даже с постели встать, — промолвила она. — Вечерами я приказываю принести ее сынишку ко мне в комнату, чтоб тот не был вовсе обделен материнской любовью.

— Он растет здоровеньким?

— Ныне детям в Трое несладко приходится, но этот хотя бы выжил.

Печаль происходящего глубоко трогала Мирину, и она частенько вспоминала о той радости, что, благодаря ей, обрела царская семья на Мраморном острове. Ей ужасно хотелось придумать способ помочь Хрисеиде.

В перерывах между раздумьями и работой — ей ведь еще приходилось трудиться не покладая рук, чтобы накормить троянцев и поддержать в них боевой дух, — Мирине удавалось урвать минутку-другую и заглянуть в магическое зеркало.

Однажды вечером, когда солнце уже опустилось к самому горизонту, девушка ушла к себе в покои и достала заветное зеркало. Сперва она поискала взглядом Томи и с облегчением убедилась, что юноша жив-здоров: пробирается через горные перевалы в окружении могучих бойцов. Их черная кожа блестела как эбеновое дерево.

Затем Мирина отыскала бабушку и маленькую племянницу Фебу. Девочка выглядела здоровенькой и счастливой: она ехала верхом на крепкой пегой кобылке, а бабушка Хати вела лошадь в поводу. Те обрывочные видения, что касались Атиши, внушали беспокойство: Ведунья выглядела совсем больной и слабой, но Ифигения преданно ухаживала за старухой. Мирина поневоле залюбовалась этой трогательной картиной — и тут-то ее и осенило. Видение разом погасло, девушка заботливо спрятала драгоценное зеркало, встала и пошла к Кассандре.

— Где Хрисеидин малыш? — спросила она.

— А что? — удивленно откликнулась Кассандра. — Кормилица вот-вот принесет его.

Мирина присела подождать. Она явно сгорала от нетерпения.

— А зачем тебе ребенок? — спросила подруга.

— Мне тут одна мысль в голову пришла: просто надо взглянуть на события под другим углом. Не знаю, сработает ли, но попытаться стоит. Можно, я отнесу ребенка к Хрисеиде и поговорю с нею?

Кассандра вздохнула.

— Конечно, можно. Делай что хочешь, но я очень сомневаюсь…

Тут пришла кормилица с болезненным, изнуренным младенцем на руках. Мирина забрала у нее извивающийся сверточек и направилась прямиком в покои Хрисеиды.

В первое мгновение Хрисеида озадаченно глянула на вошедшую, потом, по всей видимости, поняла, чье это дитя, и тотчас же отвернулась к стене. Кассандра неслышно вошла в комнату вслед за Мириной и встревоженно нахмурилась, когда та с ребенком на руках без приглашения присела на край постели.

Мальчик расплакался, его слабый писк словно бы заполнил всю комнату, но Мирина, не обращая внимания на детский плач, заговорила;

— Я смотрела нынче в зеркало, и кто же, как ты думаешь, явился мне в видении, как не царевна Ифигения! Она сейчас на берегу реки Термодон и заботливо ухаживает за Ведуньей, предводительницей Лунных Всадниц: та совсем расхворалась. Ты ведь помнишь царевну Ифигению?

Хрисеида не ответила, но легким движением головы подтвердила, что слушает. Мирина подняла глаза на Кассандру, та ободряюще кивнула.

— Помнишь юную царевну, что приезжала в Трою вместе с матерью? Маленькая девочка, которая так любила красивые платьица и бегала по пятам за вами с Кассандрой точно преданная, любящая тень?

Жрица не разомкнула губ, но обе гостьи заметили, как по ее щеке медленно поползла слеза. Да, Хрисеида не забыла маленькую девочку, и воспоминания эти окрашивала печаль: помнила она и об ужасной участи Ифигении — о том, как родной отец согласился принести в жертву единственную дочь!

— И ты, конечно же, помнишь, как мы поскакали через всю Фракию, — настойчиво продолжала Мирина, так, как если бы рассказывала увлекательную историю. — Нас вела наша любимая Пентесилея, и царевну мы спасли. Выхватили прямо из-под Калхасова ножа!

На мгновение воцарилось молчание, но тут вновь слабо запищал младенец.

— Так вот, — Мирина набрала в грудь побольше воздуха — и словно прыгнула с обрыва. — Жрица, а тебе не приходило в голову, что твой малыш приходится Ифигении братом? Неважно, кто его отец, до этого человека нам дела нет. Зато всем нам дорога его сестра!

Повисло напряженное молчание. Мирина с Кассандрой затаили дыхание. Младенец вновь тихонько захныкал, нарушая тишину жалобным писком.

Он все плакал и плакал. Наконец Хрисеида медленно повернулась и поглядела на своего ребенка. Присмотрелась к нему внимательно, пока тот извивался на руках у Мирины. И наконец-то заговорила:

— Но… он такой худенький!

— Ему нужна его мать. — Мирина постаралась, чтобы слова ее прозвучали без тени упрека.

— Так дайте же его мне! — Хрисеида протянула руки.

Мирина тотчас же передала младенца ей. Они с Кассандрой со слезами на глазах смотрели, как жрица неловко баюкает своего сына. В кои-то веки в лице ее читалась нежность.

— Братишка Ифигении, — прошептала она.

Кассандра обняла Мирину за плечи.

— Умная ты Змейка, — прошептала она подруге на ухо.

Хрисеида подняла глаза.

— А как его зовут? — спросила она.

— Дать ребенку имя — право матери, — покачала головой Кассандра.

— Ну что ж… тогда я назову его Хрис, в честь моего отца, жреца Аполлона Сминфейского.

— Хорошее имя, — похвалила Мирина.

Хрисеида спустила ноги с постели, встала. Постояла немного, пошатываясь, Мирина слегка поддержала ее.

— Его же надо накормить, — с материнской заботливостью проговорила жрица.

Кассандра открыла было рот, чтобы сказать, что прикажет подать еды в комнату, но, видя, что Хрисеида решительно, хотя и нетвердой поступью, направляется к двери, замолчала.

Хрисеида обернулась к Мирине.

— Спасибо тебе, — тихо промолвила она. — Я постараюсь быть ему хорошей матерью. Ты помогла мне понять, как я могу вернуть себе честь и достоинство.

Глава 43

Змеиный яд

Очень скоро Хрисеида уже расхаживала по всей Трое, как прежде: она помогала и поддерживала всех, кто в этом нуждался. Люди дарили ее ответной заботой и добротой, растроганная Хрисеида убедилась, что ее до сих пор почтительно называют жрицей. Куда бы она ни шла, ребенок был пристегнут к ее спине — здоровенький и цветущий.

Мирина поделилась с Хрисеидой своими планами относительно рабынь и принялась уговаривать её присоединиться к Лунным Всадницам. К ее удивлению, жрица покачала головой:

— Мой отец укрылся на острове Сминфий, — промолвила она. — Что бы ни случилось с Троей, я попытаюсь вернуться к нему и отвезти его внука в тамошнее святилище.

В голове Мирины роились вопросы и замыслы, ее мучила бессонница. То она теряла надежду и чувствовала себя усталой и разбитой, а в следующий миг накатывало возбуждение, и она уже не сомневалась, что преуспеет.