Лунные Всадницы - Томлинсон Тереза - Страница 54

— Но… — Мирина замешкалась, вспомнив о своих планах освобождения рабынь и не желая лгать любимому. — Мне еще предстоит осуществить один важный замысел: боюсь, я пока не готова расплавить мое зеркало и отлить из него брачный браслет по обычаю мазагардийских женщин.

— Так я этого и не прошу. В нынешние смутные времена и нам самим поневоле приходится меняться. Мне не нужен брачный браслет, мне нужна ты, Мирина, Госпожа Змея.

Мирина со смехом подняла взгляд.

— Хорошо же, Томи, воин племени мазагарди, я избираю тебя своим мужем.

Коронилла себя не помнила от волнения. Кассандра тотчас же переговорила с отцом, и тот возвестил, что отпразднует оба радостных события сразу: задаст большой пир в честь прибытия царя Мемнона и свадьбы Госпожи Змеи.

— А вот теперь изволь принарядиться! — воскликнула Коронилла, и даже Кассандра не позволила ей возразить ни словом. Девушки увели Мирину от Томи и едва ли не силком потащили ее наверх, в комнату. Подруги не пробыли там и нескольких минут, когда подоспели Елена и ее прислужницы, неся ворох шелковых нарядов, драгоценности и крохотные горшочки с притираниями.

Елена расцеловала Мирину в обе щеки и подарила ей новое платье, не желая слушать никаких отказов.

— Да-да, — твердила она, — Троя явно стосковалась по свадьбам, а если замуж выйдешь ты, дорогая моя, то я, по крайней мере, смогу чуть дольше отказывать Деифобу!

Прислужницы переглянулись. Отвращение Елены к младшему троянскому царевичу разделяли все до одной.

Так что Мирина покорно позволила накрасить себе брови, губы и щеки и убрать шею и волосы Елениными драгоценностями, и сама выбрала простое льняное платье цвета свежего козьего молока. К тому времени, как пришло время трапезы, Лунные Всадницы поднялись к невесте в покои проводить ее вниз.

Пиршественный зал был полон: хозяева сидели вперемешку с гостями. Царь Мемнон в свой черед пополнил иссякающие запасы крепости: вслед за армией гнали целое стадо коз и овец. При виде такого изобилия троянцы немало приободрились и благодарно поднимали чаши за Госпожу Змею, которая через своего воина-мужа вновь одарила город снедью. Царю Мемнону отвели почетное место рядом с Приамом, Елена очаровывала всех и каждого любезной беседой как хозяйка дома. Гекуба отчужденно бродила среди гостей, высматривая сына. Андромаха тихонько сидела в углу со своим маленьким сынишкой Астианаксом. Люди, посмеиваясь, перешептывались о том, что Елена, чего доброго, предпочтет юному царевичу Деифобу седовласого старца. Все сходились на том, что любой другой жених, неважно, кто, оказался бы предпочтительнее.

Внезапно Мирина осознала, что ей кого-то недостает. Она оглянулась по сторонам, высматривая Акасю. Та разносила снедь вместе с другими рабынями: им позволили задержаться во дворце допоздна, дабы прислуживать гостям. Мирина поспешила к ней через весь зал, извинилась перед пожилым троянским воином, за которым Акася ухаживала, и пригласила ее быть подругой невесты в мазагардийской брачной церемонии. Повсюду потрясенно заохали — дескать, с какой бы стати Госпоже Змее выбирать на эту роль рабыню? Но Акася с честью выдержала испытание: она держалась так уверенно, словно выступала в этой роли отнюдь не в первый раз.

Лунные Всадницы — их осталось всего-то три десятка, — закружились вокруг молодой четы в священном танце. Они согласно двигались под перезвон кимвалов, призывая на брачный союз благословение Матери Маа. Томи сиял широкой улыбкой, а Мирина словно погрузилась в блаженное забытье, не будучи уверена, не сон ли все это. Но если и сон, то такой чудесный, что даже просыпаться не хочется!..

Могучий царь Мемнон, наклонившись, расцеловал девушку в обе щеки и вручил ей круглый ларчик из благоуханного кедрового дерева с изображением полумесяца на крышке.

— О свирепой и прекрасной Госпоже Змее я слышал только хорошее, — сообщил он, со смехом передразнивая сетования влюбленного Томи. — И вот надумал заказать для прославленной воительницы достойный подарок.

Мирина открыла ларчик: внутри обнаружился изумительной красоты золотой браслет в форме свернувшейся кольцами змеи. Томи надел украшение девушке на руку, и великолепный браслет обвил предплечье от запястья до локтя, оттеняя темные, поблекшие контуры татуировки.

— Ну вот, заполучила ты все-таки свой брачный браслет, — шепнул он.

Мирина не знала, как и благодарить великодушного царя, но Мемнон лишь громко рассмеялся, отмахиваясь от слов признательности.

— Если бы не твой Томи, мы бы и по сей день блуждали в горах, — промолвил он. — И хотя нынче ночью мы повеселились на славу, не след забывать, что утром нам предстоит битва, так что ляжем-ка сегодня пораньше!

Все покорно разошлись, день и впрямь выдался утомительным. Мирина повела Томи к себе в комнату, Коронилла тактично шепнула, что отныне и впредь будет ночевать у Кассандры.

Коронилла с Акасей улучили-таки минутку и втайне от Мирины устлали ее ложе благоуханной лавандой. Некоторое время они с Томи блаженствовали в объятиях друг друга, но вдруг Мирина резко села на постели.

— Это не для нас, — шепнула она.

Томи удрученно нахмурился.

— Нет-нет, ты не понял! — рассмеялась Мирина. — Я имела в виду, что постель в четырех стенах — не место для влюбленных мазагарди. Хочу на волю, в лунный свет, хочу чувствовать под собою теплую землю, и чтобы в воздухе разливался аромат маков!

Томи понимающе улыбнулся жене.

Новобрачные тайно выскользнули из дворца и направились к потайным вратам. Стражники широко ухмыльнулись, но не сказали ни слова. Мирина с Томи поднялись по склону и отыскали полянку в тени олив. Они легли в мягкую траву; постелью им стал зеленый холм, а вдалеке раскинулось темно-синее Эгейское море.

— Ты ни о чем не жалеешь, Госпожа Змея? — спросил Томи.

— Нет, — твердо отозвалась Мирина. — Мы с тобой и без того ждали слишком долго!

Глава 45

Тайные планы

Новобрачным было так по-домашнему уютно в укромном уголке под оливами, что даже яркое утреннее солнце не сразу разбудило их. Мирина забылась крепким сном, рядом с Томи ей было тепло и покойно. Так сладко она не спала с тех самых пор, как в родные земли пришла война. Потревожило молодых лишь отдаленное пение рогов и труб. Они разом сели, протирая заспанные глаза: солнце стояло уже высоко в небе, и царь Мемнон выводил свою армию из Южных врат на бой с ахейцами. Оружие и украшения эфиопских воинов сверкали золотом в утреннем солнце. Что за великолепное зрелище!

Томи вскочил на ноги.

— Мне надо быть там, мне надо быть с ними!

Мирина с трудом поднялась с земли, вытряхивая из волос траву и цветы. Радость прошлой ночи стремительно убывала.

— Так ли тебе надо сражаться в их рядах? — спросила она.

Томи изумленно воззрился на жену.

— Вот уж не ждал от тебя таких слов! Ты думаешь, что взяла в мужья труса?

— Я отлично знаю, что ты не трус, — быстро возразила Мирина. — Но… мне предстоит иная битва, и я нуждаюсь в твоей помощи. Боюсь, что бой, к которому я готовлюсь, окажется ничуть не менее жесток.

Томи вновь оглянулся: войско на равнине строилось в боевой порядок. Могучие, мускулистые воины царя Мемнона бежали навстречу строю ахейцев — ни дать ни взять легконогие газели. Они бесстрашно мчались в битву с копьями наперевес, но ряды ахейцев стремительно росли и множились. Ахилловы Мирмидонцы, теперь ведомые его сыном, заметно поредели, однако ж воинство Агамемнона, как и прежде, расползлось до самого южною горизонта. С вершины холма Мирина и Томи ясно видели, что бой и на сей раз будет неравным.

Томи стиснул зубы.

— Клянусь Маа! — воскликнул он. — Они обречены! Я привел их на верную смерть!

Мирина встряхнула его за плечи.

— Они пришли по своей воле. Слушай меня: в том сражении на равнине ты не нужен. Одним человеком больше, одним меньше — невелика разница! Зато мою битву без тебя не выиграть.