Журнал «Если», 2005 № 06 - Вейнер Эндрю - Страница 52

— Ребята, вы как там? — лейтенант волнуется.

— Пошли топиться, — говорю.

Сверяюсь с картой, намечаю путь и ступаю на ближайшую кочку.

Идти, в общем, нетрудно, больше сил уходит на оглядывание и прислушивание. Если верить усилителю звука, болото живет насыщенной внутренней жизнью, но чавканье под ногами бьет по ушам, поэтому я технику, едва включив, снова отключаю.

Билли пыхтит сзади.

— Эй, лейтенант, а змеи тут есть? — интересуется он вдруг.

— Должны быть. Как же без змей.

— Предупреждать надо, хлоп твою железку… Большие?

— Ну… Средние. Футов десять.

Билли встает как вкопанный.

— Гибсон, — говорю. — Ты у меня довыпендриваешься. Не читал такой криминальный роман — «Нападение адвокатов на полицейский участок»? Вот найди, прочти и осознай… Билли, где ты?

— Он пошутил? — слабым голосом спрашивает Билли.

— Вильям, я пошутил! — заверяет лейтенант. — Змеи там есть, но маленькие, фута три…

— Змея комбез не пробьет, — говорю. — Его волк, и тот не прокусит. И змеи не нападают на людей без крайней необходимости. Ну, разве что в брачный период. Идем, Билли.

— А когда у них брачный период?

— Не сегодня!!! За мной!

— Есть, командир.

Там и сям над болотом порхают бабочки и стрекозы. А вот, кстати, отчетливый змеиный след в ряске на поверхности небольшого пруда. Змея и правда ерундовая. Почва под ногами уплотняется, я перестаю тыкать слегой и беру ее наперевес. Сейчас пойдем быстрее. Потом медленнее. И так еще часа два. Если не три.

Кое-где кусты повреждены выхлопом низколетящей техники, но само болото давно успело затянуться. Прав Билли, они тут все к чертовой матери взбаламутили и перелопатили. Не найдем мы тело со сломанным браслетом. Провальная наша миссия, изначально зряшная. Повернуть, что ли, назад? А с болотным монстром пускай экологи разбираются. Хотя у лейтенанта доказательств нет, чтобы комиссию вызвать сюда. Да и хрен с ним, с монстром. Кому он мешает? Не верю, что он девочку съел. Собаку — может быть.

Не верю, потому что не верит мать девочки — напоминаю я себе.

Какие у нее глаза красивые… У Сары глаза отцовские, строгие, внимательные. У Веры — распахнутые настежь. Как душа.

— Опять ты про нее думаешь, — говорит Билли.

Я оборачиваюсь и показываю на ком. Билли стучит себя по капюшону — виноват, мол, забыл, что нас слушают.

Снова топкий участок, я орудую слегой, выискивая безопасный путь. Кое-где приходится идти по колено в мутной жиже. Потом мы утыкаемся в громадный пруд. Обход на карте есть, на местности же он — сплошные кусты. Приказываю Билли прикрывать меня, сам отстегиваю складное мачете и начинаю рубить. Через несколько минут глохну — все звуки перекрывает мое запаленное дыхание. Одна радость, что Билли не ушами прислушивается. Но от бесшумного во всех смыслах монстра это не спасет. А вдруг он сейчас тихонечко подкрадывается?…

Ну почему я боюсь его?! С моим-то плазменным ружьем, которое танк остановит! Наверное, дело в инородности существа. Чужое оно, чужое. Ой, не местное. Знать бы, откуда свалилось. Свалилось. Хм…

Выбираюсь из зарослей и снова — по кочкам. Это финишная прямая, на горизонте видна куча бревен. Остров, база торфокопателей. Там устроим привал и оттуда начнем охоту.

Назад только по воздуху!

И никаких следов девочки. Хоть бы обертку от конфеты! Но Сара, во-первых, была не из тех, кто мусорит на природе, а во-вторых, эту обертку давно бы сдуло выхлопом разных горе-спасателей. Чертова техника. Я обожаю машины, но из головы не идет мысль — еще лет сто назад по болоту прошли бы цепью местные дядьки, с гораздо большей результативностью. С воздуха не увидишь мелких деталей, которые опытному селянину могут рассказать многое. Тут веточка обломана, там, глядишь, след какой-то…

Я останавливаюсь.

— Билли. Обрати внимание.

Дряхлый, гнилой пень. На нем красным маркером нарисованы три стрелки. Одна показывает назад, примерно туда, где мы обходили пруд. Другая — на остров с развалинами. Третья в сторону.

В ту сторону, где мы засекли монстра.

Беспомощно оглядываюсь на заросли, сквозь которые прорубался. Я выбрал оптимальный путь, расширив узкое место. Девочка могла просочиться низом, пригнувшись. Бежать назад, искать следы? Затоптал ведь.

Билли осматривает пень, едва не обнюхивает его. Потом выводит карту и дает максимальное увеличение. Солнце мешает смотреть.

— Сделай тень, командир.

Я поворачиваюсь спиной к солнцу. Билли набрасывает карту мне на грудь и впивается в нее глазами.

— Не-а, — говорит он наконец. — Не то разрешение. Пень есть, стрелок не видно.

— Нашли что-то? — интересуется лейтенант.

— Когда делали карту болота?

— Ей ровно неделя.

— Изменения не вносились? Тогда посмотри вот это место… — я диктую координаты. — Тут пень стоит. Мне нужен его срез как можно крупнее и четче.

— Сейчас попрошу экспертный отдел, у них графика хорошая. А чего там, на пне?

— Отпечаток ботинка Нейла Армстронга, — говорит Билли. — Маленький шаг одного человека.

— Ну покажите… — канючит лейтенант.

— Работай, белый парень, солнце еще высоко! — мстительно советует Билли.

Мы стоим и молча глядим друг на друга черными светофильтрами масок. Мы почему-то больше не боимся ни болота, ни страшного дерьма с зубами.

— Могла бы оставить автограф, — замечает Билли.

— Стрелки не для спасателей нарисованы. Плевала она на них. Ты что, забыл Сару? Гениальную девочку с «зеленой рукой», которую даже родители считали малость чокнутой? Лес, болото — ее, как говорится, «тайная комната». Она оставляет знаки только для себя. Черт, ну почему я не подошел ближе ни к одному из пней, что нам попадались?! Их было-то штуки три-четыре. Наверняка на каждом разметка…

Билли неопределенно мычит и смотрит по той стрелке, что ведет к логову монстра. Направление указано совершенно точно.

— Ну, пень, — говорит лейтенант.

— Давай сюда картинку!

Я приказываю так жестко, что лейтенант, которому очень хочется сказать: «Только в обмен на вашу», мигом пересылает мне изображение.

Ну, пень. Без знаков. Я сравниваю картинку с реальностью и вижу: срез нашего пня слегка отчищен, словно наспех обметен рукавом.

— Теперь гляди, что здесь.

Навожу объектив кома на пень. В наушниках дружный вздох — вокруг лейтенанта небось весь участок толпится.

— Не могла автограф оставить, мать ее! — в сердцах рычит лейтенант.

Билли понимающе хмыкает.

— Левая стрелка упирается в локацию существа, которое мы засекли, — объясняю я.

— Итак, — резюмирует лейтенант. — Что у нас есть? Не позднее семи дней назад кто-то разрисовал пень маркером. Что это доказывает? Ничего. Что я могу сделать? Исключить из числа подозреваемых спасателей и Сэйера. Думаю, пяти минут хватит. Отдыхайте пока.

— Образец почерка Сары найдите, — советует Билли. — Это всего лишь стрелки, конечно, но вдруг?…

— У нынешних детей нет почерка, — бросает лейтенант. — Но я попробую.

— Почерк, он и в Африке почерк, — бормочет Билли сконфуженно.

Тут я с ним согласен. У детей больше нет повода вырабатывать почерк, их всего лишь обучают на всякий случай писать от руки. Но дети по-прежнему рисуют маркерами и что-то калякают на бумажных поздравительных открытках к Рождеству. Умеют расписываться. Так что зацепка есть. Хотя… это всего лишь стрелки, конечно.

Билли ходит вокруг пня.

Я стою и борюсь с желанием попросить его перестать.

Билли садится на пень. Просто садится задом. Разваливает пень до основания, падает на спину и лежит, задрав длинные ноги.

Черт знает, какой реакции он ждет от меня, но я молчу. Потом выключаю на коме пятую линию — так, чтобы он видел. Билли повторяет мое движение.

— Честное слово, — лепечет он, — понятия не имею, чего я натворил и зачем! Вот честное слово, Ванья, хлоп мою железку!

— Уничтожил материальное, вещественное доказательство, вот чего. Сделал картинку непригодной к представлению в суде. Без этого пня она всего лишь картинка. Вставай, придурок.