Журнал «Если», 2005 № 06 - Вейнер Эндрю - Страница 61

— Ну, отца можно понять. Я бы на его месте…

— …Тоже следователя за палец укусил?

Впервые я ощутил к мистеру Сэйеру толику искреннего сочувствия. И некоторый стыд испытал. Это ведь мы с Билли довели мужика до точки кипения.

— Ты просто еще бездетный, — объяснил Джонсон, расценив мое замешательство по-своему. — Вот родишь — осознаешь! Мозги натурально плавятся, если с ребенком беда… Ладно, забудь. Отца сейчас феды допрашивают, как сволочь последнюю. Он тебе не помеха.

— И что теперь будет?

— Будет пауза. Дело о пропавшей девочке очень странное, поэтому его рвут на себя три разных конторы. Все хотят что-то достать из болота. Кто американского динозавра, кто русское секретное оружие, кто инопланетный корабль. Но до завтра они с места не двинутся. И все они долбаные теоретики. А ты практик, специалист и уже в точке события.

— Было бы событие, — ввернул я.

— Не кокетничай. Я проверил — в болото никто не падал, не садился, там вообще глухо. Только сумасшедшая девчонка с мертвым браслетом. И десять суток она там ковыряется. Есть контакт или нет, я тебя спрашиваю?

Джонсон знал много, слишком много, и это мне не понравилось.

— С теми, кого мы знаем, контакт невозможен по определению, — сказал я. — А если там болотный газ выделяется, и девочку просто заглючило?…

— Нету там газа. И глючит не девочку, а тебя. В городе застрял, хотя мог отмахаться легко? Полез решать чужие проблемы? Местных построил? Полицию запугал? Отца девочки от поиска отстранил? То-то. А на орбиту кто прыгал? Для чего, можешь объяснить?

— Баб катал, — ответил я честно.

Джонсон осекся. Потом обрадовался.

— Что и следовало доказать! — воскликнул он. — Когда наших людей глючит, Ванья, значит, они задницей что-то почуяли. В общем, слушай приказ, майор Объединенных Вооруженных Сил Айвен Кузнетсофф. Твой экипаж переведен из резерва в основной штат. К тебе на усиление идет двойка Мастерса и Павловски…

— Почему именно эти?!..

— Не обсуждается. Через шесть часов они подгонят в город транспортник с конвоем и необходимым оборудованием. Если найдешь в болоте то, что нас интересует, немедленно объявляй это собственностью ОВС, бери под охрану, грузи и отправляй на базу Райт-Паттерсон. Девчонку тоже, живой или мертвой. Если мать будет настаивать, бери обеих. Любое сопротивление местных глуши. По возможности мягко, своими… личными ресурсами. Осознал? Повтори.

— Это чей приказ? — спросил я. — И что делать, если в болоте плещется динозавр?

— Сдурел, майор? — искренне удивился Джонсон. — Очнись, ты на службе. Приказ штаба ОВС. Доведен до исполнителя в части, его касающейся. А динозавр нам по фигу. Можете выбить у него два зуба себе на память, и пусть дальше плещется. Нет, три зуба. Один мне.

— Понял, господин полковник. Все, что касается ОВС, вывезти на Паттерсон, девочку тоже, и выбить кому-нибудь зуб.

— Разболтались вы, — сказал Джонсон. — Ладно, Ванья, действуй разумно, береги себя, контролируй своего засранца. И внутреннего своего засранца тоже контролируй. Чуть что, стучи мне. Удачи!

— Пошел в задницу! — прошипел я, когда Джонсон отключился. Ком тут же задергался вновь.

— Майору Кузнетсофф объявляю замечание за грубость со старшим по званию, — сказал Джонсон. — В общем, майор, ОВС на тебя надеются. Действуй. До связи.

Медленно, очень медленно я засунул наушник в гнездо на боковине кома. Мне не хотелось оборачиваться.

— Иван, — сказала Вера мне в спину. — Что бы ни случилось дальше…

Вере было трудно говорить, весь ее жизненный опыт восставал против этого. Она пятнадцать лет играла роль примерной жены.

Я повернулся, может быть, слишком резко. И, наверное, лицо у меня было злое.

А она положила руки мне на плечи.

— Я не забуду тебя, — сказала Вера.

Разные женщины в разное время смотрели на меня так. Но ни один подобный взгляд не вызывал во мне столь яркого всплеска ответной нежности. Что за ерунда! Ведь нас связала воедино авария на производстве, ничего больше. По воле случая мы тесно соприкоснулись душами. Это было как переливание крови.

Вот только кровь не переплетает судьбы.

— Я люблю тебя, — сказал я беспомощно.

Мы целовались на заднем дворе. Крепко обнявшись, закрыв глаза, потеряв счет времени.

Женщина, у которой пропал ребенок, и мужчина, которому приказали забрать ребенка у женщины. Если ребенок жив.

Потом я услышал.

— Ты показал мне Землю… — прошептала Вера. — Ты к чему-то хотел подготовить меня. Сам не понимаешь, к чему, да? Не волнуйся. Я знаю, ты не причинишь зла Саре. А за Землю — спасибо. Она прекрасна. Она голубая.

А ведь это не ее фраза, подумал я. О Земле так сказал Гагарин. А я повторял про себя все детство его слова, мечтая увидеть Землю. И когда впервые увидел, повторил еще раз — ведь точнее, чем Гагарин, никто не сказал. Сейчас Вера говорит не моими словами, почерпнутыми из моего сознания. Только я это знаю точно, а Вера едва-едва догадывается. Ей еще долго говорить с чужого голоса, натыкаться на отголоски чужих знаний и ощущений. Плохо так, неправильно. Против своей воли она теперь моя.

Но ведь и я — ее!!!

Захотелось побиться головой о стенку. Хорошо, что стены здесь тоненькие, почти фанерные. Не развалить бы дом, однако.

Очнись, майор.

Черта с два очнусь. Ни одна женщина меня так самозабвенно не любила. И не хотела так отчаянно. Я представил, что будет в постели, и даже слегка испугался.

Когда-то придется объяснить Вере, из-за чего нас шлепнуло друг о друга и размазало. А она скажет: ну, и отлично. Повезло, скажет.

Это будет правильно?

— Пора идти, Вера.

— Иди, Ванечка. И возвращайся ко мне.

Я обмер и умер. Вместо поцелуя на прощание я хлопнул ее по плечу. Грузите меня в транспорт и везите на Паттерсон. Называйте просто — Инопланетное Чудовище. Недаром я выжил после того, как космос переломал меня. Не человек я. Не положено людям сходить с ума от того, что их назвали по имени без акцента.

Или это и есть «любовь»?

У машины страдал Билли. Он сам не понимал, то ли придушить меня, то ли задушить в объятиях.

Рядом, сидя на травке, грустил лейтенант.

— Что ты с ним сделал? — с ходу поинтересовался я, дабы перехватить инициативу в разговоре.

— Дал за камушек подержаться. Во избежание распространения слухов, порочащих наши честные имена, хлоп твою железку. А то начнет болтать, что мы экстрасенсы, а камушки — для отвода глаз. Пускай осознает, какая мощная хреновина Всевидящий Камень!

У лейтенанта из кулака свисала знакомая цепочка. Мерно раскачиваясь.

— Гляди, какое погружение в тему, Ванья! Гы-гы! Угадай с трех раз, за кем наш бравый коп сейчас подсматривает. Намекаю — не за супругой!

Лейтенант медитировал. Сросся с камнем. Поверил в него до конца.

— Ну, ты ловкач! — восхитился я.

— Ты тоже, — сказал Билли со значением.

— Пока что я майор основного штата ОВС. А ты капитан. Основного штата, напоминаю, если кто не расслышал.

— Ой, мама! — Билли занервничал и принялся ловить мой взгляд.

Я «раскрылся» и обрисовал новости от Джонсона.

— Ой, мама… — повторил Билли. — Ну, Сэйер… Заварил кашу! Отомстил, зараза, того не зная. Нам же расхлебывать. Хлоп твою железку! Мастерс и Павловски идут на транспорте, я верно разглядел? Час от часу не легче. Это же соси бензин в чистом виде.

— Октановым числом сто, — согласился я. — Джонсон не дурак, нашел контролеров. Ты, кажется, хотел морду набить Мастерсу? Или я запамятовал?

Билли надрывно вздохнул, наклонился к лейтенанту, разжал его кулак, забрал камень и повесил на шею. Лейтенант не отреагировал.

— А клиент-то перемещается, — заметил Билли. — Неуверенно так, рывками, в сторону острова. Будто нарочно, чтобы способнее было его подобрать с сухого места, хлоп твою железку.

— Черт… Шесть часов до транспорта. Мы еще не знаем, с чем имеем дело, а нам уже приказано грузить это и везти. У меня сейчас будет приступ ностальгии. Именно так мне ставили задачи, когда я был лейтенантом — пойди, найди, принеси… Ты что-нибудь понимаешь?