Одна сотая секунды - Иулсез Алди Клифф - Страница 38

Я вскинулась, пошатнулась и приложилась затылком к стенке. Глухо прозвучал удар.

— Ты чего, подруга? — Несколько сонно поинтересовалась вампирша. — Еще не приехали, спи.

Спи, как же! Я с трудом, выравнивая дыхание, угомонила будто сорвавшееся с цепи сердце, стерла со лба проступивший пот. Что же это за сны такие поганые мне последнее время сняться. До телепортации в этот мир я вообще уже не помню сколько не видела кошмаров. А тут же, что б их, чуть ли не каждую вторую ночь снятся. И ведь сюжет совсем не страшный, красиво даже, да только выдергивает меня такой животный страх, стискивающий горло и перемешивающий все внутренности, что я пару раз даже едва не обмочилась в постели. Нет уж, пусть лучше маньяки за мной в снах с ножами и крюками гоняются, чем эта звездная пыль обволакивает.

Сон больше не шел, мерный стук колес пробуждал отдельные проблески памяти, не стершиеся никакими воздействиями, а лишь на время провалившиеся в глухую яму и теперь упорно ползущие назад, прочь от ловушки. Наверное, также вспоминали мои жертвы — отдельными всполохами, рваными снами, мучительными размышлениями и попытками собрать фрагменты в нечто цельное, монолитное. Нет, здесь другое. Андрей говорил, что изменил формулу, что теперь никто не умрет. Но сейчас я не верила его словам, чувствовала, что он лжет. Тогда — нет, поверила, а сейчас уже не могла. Хотелось верить разноглазому о действии приращения, очень хотелось. Или он ничего не говорил? Тогда просто хотелось верить. Да и про шприц никто не знал, даже тот же Андрей. Или кто-то узнал? Одной дозы ведь не хватало…

К полуночи дождь успокоился, будто кто-то повернул ручку и переставил на минимальное значение. Моросил, щупал мягкой лапой податливую землю, проверял прикосновением холод бетонных плит платформы, наивно льнул к оставшимся, проводившим поезд молчанием.

— Ты опоздала.

Призрачные мерцающие завесы соткались в невысокую фигуру, укрытую плащом. Голос выдал молодость, быстрые движения ее подтвердили.

— Но я дождался.

Фигура приблизилась. Жидкий свет фонарей выхватил из мрака капюшона мерцание внимательных глаз.

— Мне было велено передать тебе это… — голос дрогнул, из-под плаща вынырнул небольшой пластиковый конверт.

— Что это? — Удивилась я. Мои пальцы скользнули по пластику, но, прежде чем успели схватить, он исчез.

— Сведения, которые могут оказаться полезными.

— А что взамен? — Насторожилась Рада.

Я быстро на нее оглянулась. Я и сама подозревала что-то неладное, не надеялась на бесплатные подарки, но не успела так быстро все это оформить лаконичной фразой.

Моросящая ночь влажно липла, глушила звуки. Шарообразные ореолы фонарей, напоминающие опушенные одуванчики, едва-едва разгоняли темноту, вытесняли за пределы платформы, да и только.

— Информация, та, что будет получена в ходе расследования. Нам также необходимо знать имя врага.

Вампирша цокнула языком.

— Пока никакого расследования не ведется, — покачала я головой.

— Ты уже его начала. И тебе придется его провести ради пресечения войны. Ты — хранительница.

Как говорила Рада? Эльфы — еще те жуки?

Мальчик, ты слегка попутал. Это Арвелл хранитель, я же — несчастная тетка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Но вслух я произнесла совсем другое:

— Почему сами не начнете?

Ответа не последовало, незнакомец сдержанно хранил молчание.

— Что еще? — Сдалась я, все более и более чувствуя себя героиней абсурдной постановки.

— Для этого я тебя буду сопровождать. Это и есть основное условие.

— Тогда назовись, — потребовала я.

Вдали мелькнули огни, вероятно, приближался еще один поезд.

— Уэлл Вестренденский, сын Стенхала Вестренденского, наследник клана Нижней Ступени, — прозвучало на самой грани слышимости. Показалось, что просто ветер очнулся, перекатился, шурша по плитам. — Следуя наказу отца, я подчинюсь твоей воле и послушаюсь во всем, если это не будет угрожать моей жизни, а также чести и здоровью.

Тихо присвистнула Рада, отстранилась, оставляя право выбора за мной. А я будто знаю, что делать в таких ситуациях? У меня все же несколько иная специфика деятельности, хотя порой и тесно связанная с дипломатическими играми.

Я не торопилась. Что крылось за этими словами? Видно, старший Вестренденский сильно испугался грядущего, раз рискнул оставить сына в заложниках. Или я что-то упускаю? Или наоборот, недооцениваю масштабы происходящего. В любом случае, у меня сейчас остается только два варианта: или отобрать конверт силой, или принять условия сделки. В первом случае я рискую отметиться в летописи Рутхелов как человек, наживший еще одного врага в виде эльфийского клана. Во втором же случае есть простор для маневров. Что мешает внушить юнцу, что вот она — угроза и для жизни, и для здоровья, и для совсем уж нелепого понятия «честь»? Да и так ли сложно будет утаить детали так называемого расследования?

Уэлл терпеливо ждал решения, сжимая конверт. Рада лениво осматривала пространство вокруг, словно ожидая появления незваных гостей. А, если вдуматься, таковые могли появиться даже здесь.

— Почему так? — Рискнула я.

Юноша понял. Колыхнулись полы плаща, он чуть подался вперед и, обдав горячим дыханием, торопливо прошептал:

— Потому что футурологи видели будущее. Это будущее ужасно.

Глава 19

Поезд, возвращавшийся в Роузветл, должен был придти только утром, и Рада предложила переждать ночь в харчевне, расположившейся в минутах сорока отсюда, возле главного тракта. Харчевня оказалась вполне пристойной, хотя Интернет, называемый местными Скрибером, не работал, что вызвало недовольство у вампирши.

— Мастеру уже сообщили, — сообщил сонный пузатый хозяин, — утром должен быть. Закажете что-то?

На полированной столешнице возникли тарелки с рисом, яичницей, печеными колбасками и маринованными сливами. Мелкие, почти черные сливы, напоминающие видом оливки, мне не понравились — слишком кислые и вяжущие рот. А вот дымящийся чай в глиняной кружке, с добавлением чего-то, подобного лимоннику, оказался недурственным и пришелся весьма кстати.

— Можно вопрос? Глупый, наверное… почему нет телефонов?

Понимаю, это странно, но помимо глобальных вопросов типа «как спасти мир» и «что делать дальше» меня интересовали, и, наверное, даже больше, чем серьезные вещи, вот такие мелочи — где телефоны, что такое «пространственные движки», освоило ли солнечную систему человечество и придумало ли пароварки и роликовые коньки.

Эльф нанизал на вилку колбаску, поднес ко рту и остановился. Жирная капля медленно стекла по металлическому изгибу и сорвалась в тарелку.

— Есть, — сообщил он, — только они очень дороги и доступны немногим.

— Но ведь Скрибер ваш…

— Скрибер — это одно дело, а телефонная связь — совсем другое. — Уэлл все же закинул сочный бордовый кружок в рот, прожевал и назидательно взмахнул вилкой. — Совсем. Да и позвонить через Скрибер легко можно. Просто постоянные переходы через пространство, а теперь еще и движки особенно, сигналы глушат. Можно, конечно, использовать кабели для Скрибера, но никому не нужна обыкновенная телефонная связь, понимаешь?

— Понимаю.

Наверное, я действительно понимала, но очень смутно, примерно, не лучше, чем функциональное назначение потрохов автомобильного двигателя. Я, в отличие от своих спутников, съела все быстро, почти не ощущая вкуса, и теперь медленно цедила не успевший остыть чай, окончательно согреваясь и наблюдая за новым членом команды.

Эльф оказался прелестным юношей, вполне соответствующий представлениям писателей-фантастов о расе. Большие и ясные глаза напоминали весеннюю синеву неба, слегка разрумянившиеся щеки вызывали желание прикоснуться, убедиться, что кожа действительно чистая, гладкая, по-девичьи нежная. Непокорные, правда, каштановые, а не светлые, вихри едва заметно подрагивали, выбивались из-за длинных ушек, когда Уэлл тщательно пережевывал пищу, усердно двигая челюстями и будто бы смакуя каждый кусочек. Так не просто насыщаются, так возносят почести и благодарят богов за сытный обед.