Одна сотая секунды - Иулсез Алди Клифф - Страница 85

Дракон кивнул головой, проворчал, словно пытаясь что-то сообщить.

— Арвелл, что?

И снова какой-то странное движение головой, точно приглашение куда-то пойти.

— Что? Я не понимаю! — Прокричала я, перекрывая ветер и шум, рождаемый движением крыльев.

Причиняю боль? Мешаю? Что-то еще?

Опять то же движение, сопровождаемое мягким, будто упрашивающим порыкиванием.

Что может означать дугообразный жест, стремящийся к земле?

Первое пришедшее в голову предположение обдало осознанием бессмысленности, неверием. Я должна прыгнуть? Просто прыгнуть вниз?!

— Я должна прыгнуть? — Смеясь, кричу я.

И рокочущий ответ, совсем иной тональности, обрывает мой смех, срывает с напряженно замерших губ. Но зачем, разноглазый? Зачем?

Рык — длинный, мягкий, обнадеживающий, передающий просьбу просто поверить, но в то же время нетерпеливый, подгоняющий.

Поверю. Попробую поверить.

Встать на драконьей спине — это не то же самое, что встать на земле. Не было бы затвердевшей пластины гребня, так давно бы навернулась. А так — вцепилась, почти выпрямилась.

Сколько же можно прыгать, падать, пролетать? Закончится ли когда-нибудь?

— Не поймаешь — убью. — Шепчу я и, раскинув руки, отталкиваюсь.

Навстречу бросилась жадная земля, довольная подарком небес. Летела я так уже, неслась к седым волнам. И вот же, снова стремлюсь, расширившимися глазами вбирая раскинувшийся подо мною город, выгорая от запредельного восторга, разделенного напополам с непреодолимым ужасом, замешанного на непередаваемом восхищении и приправленного остротой приближающейся смерти. То же испытывают прыгающие с парашютом? В любом случае наверняка они твердо верят в купол, что вовремя раскроется.

Я же верила, что меня вовремя подхватит дракон.

Подхватил, поймал, мягко и даже нежно, не причинив могучими лапами никакого вреда и сложив их так, что я, могла свободно болтать ногами, пялиться вниз и не бояться вывалиться.

Теперь мир нес меня в своих ладонях.

Крылья заработали быстрее, развивая сумасшедшую скорость, чтобы мы могли успеть до начала Переменного Собрания.

Глава 45

Почему приземистое здание, напоминающее собой собор, назвали Безымянной Башней, я так и не смогла осилить своим умом. Но вот оно, освещенное, живое, говорливое — несется нам навстречу. Ближе, еще ближе. Внизу, на площади, огромная толпа. Да и не только на площади, на улицах, в переулках и даже на крышах теснились многочисленные горожане, стремящиеся хоть одним глазком узреть своего короля. Посчастливилось тем, кто едва не сметал гвардейский кордон, наверное эти люди и нелюди с утра прибыли к Безымянной Башне, чтобы самыми первыми узнать, что же произойдет, кого назначат стражем страны. А смысл? Закроются двери на ночь, а то и на более долгий срок, а после глашатаи разнесут весть, передадут в уши страждущих. Запестрит Скрибер, переполнится статьями, обзорами и сплетнями, позволяя любому желающему все узнать независимо от присутствия на этой площади. Но нет же, надо все-таки толпиться, тесниться, давить друг друга и все равно ничего толком не увидеть. Впрочем, зато каждый мог услышать изысканно составленную королевскую речь, усиленную магическими пассами и заклинаниями. Она разносилась едва ли не на весь город, отражаясь от стен и раскатываясь по всем дорогам.

Мое внимание привлекла юркая фигурка, вынырнувшая из экипажа и нервно махнувшая рукой — вероятно, швырнула деньги извозчику. За ней выскочили другие, побежали следом, но куда там, первая, посветлее, уже лезвием вошла в толпу и стала протискиваться, раздвигая спины и плечи восхищенно застывших жителей столицы и ее гостей.

Рада? Скорее всего, она.

Я переместила взгляд на того, кто привлек всеобщее внимание. Да, чем ближе, тем больше деталей можно рассмотреть — светлые сверкающие одежды короля, массивное и наверняка щедро усыпанное камнями украшение во всю грудь, красивые, не раз отработанные, жесты.

Арвелл пошел чуть косо и ниже, начиная выписывать широкую дугу. В какой-то момент чуть опрокинулся назад и исторг столб слепящего пламени. Внизу задрали головы, дружно ахнули — будто гигантское животное вздохнуло. Споткнулась королевская речь, оборвалась на полуслове. Равид приложил руку козырьком ко лбу, прищурился, стараясь во тьме разглядеть то, что посмело нарушить его восхитительное выступление.

Толпа одобрительно загудела, гул перешел в восхищенный визг, когда на залитую светом площадь опустился черный дракон. Мгновение, и я уже стояла на земле, бережно придерживаемая Арвеллом, ставшим человеком, жалким и окровавленным, не тем, о ком ходили легенды, а тем, кто выглядел как последний оборванец.

Он отпустил меня, приблизился к королю, замер, точно что-то забыв. Зажал рукой кровоточащую шею, поморщился.

И тихо протянул:

— Выключай говорилку, Равид.

— Ар, я же… — растерялся король.

— Выключай, — повторил дракон.

Равид взмахнул рукой, отдавая приказ. Незаметно отпустил чары маг, окаменел. Будет ли дан какой еще приказ? Дрогнули пальцы, готовые к незамедлительному действию.

— Ар… я рад.

— Брось, Равид. Пойдем в башню, поговорим.

— Но там же…

— Пойдем. Да, еще… Карма, ты тоже.

Я покорно подчинилась, лишь позволила окинуть себе взором толпу, напороться на внимательные светлые глаза и успокаивающе кивнуть вампирше.

— Арвелл, а не слишком ли… — и осекся король, поймав пронзительную стрелу взгляда, пущенную бездонным зрачком.

— Не слишком, — протянул Рутхел, — пойдем, начнем твое собрание.

И, ни на кого не глядя, направился к входу в башню.

Не было ничего особенного во внутреннем пространстве здания, здесь время замерло раз и навсегда, свято храня традиции. Тянулись грубо сколоченные скамьи, лежали нетронутые листы, стояли чернильницы с перьями. Чадили свечи, давая слабый свет. Лишь нелюди в облике людей и величайшие маги нарушали сумрак и аскетизм роскошными одеяниями из парчи, атласа и бархата, сверкая каменьями и благородными металлами.

— Все вон, — устало произнес Арвелл. — Цирк закончен, можете отправляться по домам.

— Но ведь… — кто-то вякнул — то ли самый смелый, то ли не признавший в оборванце того самого грозного Рутхела.

— Что, Скайнер? Считаешь, что я больше не хранитель?

Поджал хвост пес, склонил голову, опасаясь навлечь на себя еще больший гнев.

— У кого-то еще есть особое мнение?

Зашевелились, стали медленно и нехотя подниматься, брести к выходу, стараясь не встречаться взглядом с драконом. Правда, один отделился. Статный зрелый красавец, на голову выше Арвелла, приблизился к Рутхелу, поклонился.

— Можешь, хранитель Рутхел, не верить, но я рад твоему возвращению.

— Спасибо, Стенхал.

— Позволишь один вопрос?

— С твоим сыном все в порядке.

— Благодарю.

Арвелл кивнул, принимая благодарность.

Остались мы трое. Сомкнулись двери.

— Смотрю, ты основательно подготовился, Равид. Перья на заказ делали, да? Да.

Прошлась ладонь по столу, тронула чернильницы, небрежно смахнула чистые листы, не запятнанные судьбоносным текстом.

— Ар… у тебя кровь…

— Переживу, — усмехнулся дракон. — Ну что стоишь столбом? Давай посидим, поболтаем, как старые друзья.

Равид выглядел так, что еще немного, и он обмочится прямо в штаны от такого вкрадчивого и будто бы даже доброжелательного тона. Не спасали ни корона, ни роскошное одеяние, ни осознание собственной значимости.

— Не стой, давай, достань кубки и свое лучшее вино, разлей. Жену мою не забудь, этой леди нужно отдохнуть, расслабиться. А то, знаешь ли, ей пришлось совершить нелегкий путь.

— Да, да… конечно.

Руки тряслись, едва не роняли драгоценную посуду, не смогли открыть бутылку. А, может, все нормально? Может, обойдется? Арвелл вздохнул, как вздыхает учитель, видя бесплодные попытки упрямого ученика. Сам откупорил вино, разлил.

— За твое возвращение? — Робко предложил король.