Одна сотая секунды - Иулсез Алди Клифф - Страница 88

— Нет, не готовая твоей женой быть, — тихо пробормотала я себе под нос.

Увы, дракон услышал, все веселье тут же с него хлынуло.

— Почему, Карма?

Так, кажется, полет накрывается медным тазом. Ну вот кто меня за язык-то потянул? А теперь поздно сокрушаться, придется оправдываться, как-то объясняться. Я с сожалением глянула на волны, на далекое небо.

— Ну… не могу я сидеть дома и изображать образцово-показательную домохозяйку. Не мое это… Не хочу я сидеть в клетке, когда в жизни существует столько всего интересного.

Вот и вывалилось признание. И что теперь дальше?

Дракон вылупился на меня, как деревенский простак на городскую стриптизершу.

— А я, что, заставляю тебя обеды мне готовить и на работу носить? Или я тебе что-то запрещаю? Карма, чем хочешь, тем и занимайся! Своими камнями, наукой, или чем ты там хочешь.

— То есть… — опешила я и не нашлась, что ответить.

Зато у Арвелла набралось слов на целую тираду.

— Нет, все же вы, женщины, невозможные существа. Сначала что-то придумываете, потом тщательно формируете на своих выдумках теорию, затем начинаете свято в нее верить и обвинять всех вокруг в том, чего и в помине нет. Логика вообще отсутствует.

Простите, что? Кто меня только что безмозглой назвал?

— Что? — Взъярилась я. — На себя бы посмотрел, гений! У самого логика на две ноги хромает и ползает на костылях. Нет, чтобы сказать мне о своих чувствах сразу. И об этом — тоже! Конечно! Надо молчать, юлить, изображать страдальца, влипать во всевозможные неприятности, трепать всем нервы. Разумеется, Арвелл же у нас самый умный…

Нет, я в следующий раз точно дам в табло тому, кто ляпнет, что мы идеальная пара. Если все происходящее считается идеальным, то я просто боюсь представить, что может твориться в других семьях. Это Раду с Далимом стоит называть идеальной парой, вон как за ручки постоянно держатся, воркуют, берегут друг друга, не то что мы с разноглазым.

Арвелл приблизился и накрыл ладонью мой рот. А вот это особенно, эта его эгоистическая мужская привычка затыкать меня, бесит. И вообще, он весь, целиком, иногда так меня бесит, что убить готова.

Я продолжала мычать в ладонь, пытаясь высказать все, что думаю, но, поняв тщетность своих усилий, сдалась. Ничего, сейчас как освобожусь, так и вставлю по первое число. Неделю по углам прятаться будет. Нет, две! Месяц! Год! Хотя, год — это слишком много…

Супруг опустил мне на плечо голову, нежно, щекоча дыханием, шепнул в самое ухо:

— Успокоилась?

Я против воли кивнула. Почему, почему он всегда так делает? Все, я уже не могу ругаться, не могу, и все тут. Ищу, подбираю самые колкие и цепкие выражения, а они, заразы такие, испаряются, растворяются без следа.

— Полетим?

И снова непроизвольный кивок. Полетим, а как иначе? Ты и сам прекрасно это знаешь, что я в любую минуту готова сорваться и взмыть с тобой к небесам.

— Вот так-то лучше, — ухмыльнулся Арвелл и освободил меня.

Мне стало неудобно, немного неловко. Опять ведь победил, да так, что мне нечего теперь сказать.

— А… ты щедрый, — я неуклюже попыталась избавиться пусть и от сладкого, но все же чувства поражения, — жилье Ридику, восстановление в храме… он чуть не умер на месте от счастья.

— Заслужил.

— Заслужил, — согласилась я.

Вспомнилось, что надо бы не забыть отдать Раде или ее отцу шприц с ядом, может, обнаружат что-нибудь интересное для себя. А, возможно, напротив, уничтожат, как совершенно бесполезное в этом мире вещество.

— С Вестренденским я заключил мирный договор, — поделился Арвелл. — Эльфы, конечно, те еще жуки, но Уэлл достоин моего доверия.

— Да почему вы все так говорите?

— Как?

— Что эльфы — те еще жуки?

— Когда-нибудь поймешь, — лукаво прищурился дракон.

Ага, Рада мне тоже так ответила. Жаль, что ты, Юси, не слышишь нашего диалога, но обещаю, что эту загадку мира я обязательно когда-нибудь разгадаю. Интересно, удалось ли моей бестелесной попутчице воссоединиться со своим возлюбленным?

— Летим? — Снова спросил Арвелл.

И зачем спрашивал? Уже трепетали крылья грозного зверя, нетерпеливо поглядывающего вверх, и блестела антрацитом черная чешуя.

И все же, прежде чем рвануть в небо…

— Эй, ящерица ты моя любимая? А поцелуй на удачу?

Послушно легла в мои протянутые руки клыкастая морда, прижались ладони к челюсти. Я губами коснулась чешуйчатого носа, запечатлевая невесомый и мимолетный поцелуй.

— Вот так-то лучше. Ладно, я быстро.

По крылу, выше, аккуратно минуя шрамы, осторожно пристроилась меж костистых гребней и несильно стукнула по чешуе, подтверждая готовность покорять воздушную стихию.

Крикнула задорно и громко:

— Погнали!

В ответ — короткий рык, мягкий рывок, оставляющий внизу остров и всю предпраздничную суету. Хватятся, конечно, скоро, но поймут, простят. Да даже наоборот — обрадуются, что бестолковая чета Рутхелов наконец-то перестала путаться под ногами и оказывать медвежьи услуги.

Вверх!

Вверх?

Но Арвелл плавно опустился, не достигнув каких-то пары метров до взволнованной поверхности удивительно прозрачного моря, и внезапно сложил крылья.

Я не то что взвизгнуть, подумать еще ничего не успела, как с головой ушла под воду, хоть и не ледяную, но все равно еще весьма бодрящую. Драконья спина под руками стала человеческой.

Я вынырнула, отплевалась, глубоко вдохнула, сверля взглядом мокрый затылок мужа. Ну, Арвелл Вега Рутхелл, ты сейчас у меня схлопочешь! Крышка тебе! А выбираться, блин, как будем? Дурья башка, кретин, балбес полнейший без царя в голове, ящерица разноглазая, дубина стоеросовая, камин хвостатый, придурок чешуйчатый… Так еще и целоваться, гад, лезет!

И что делать? Что-что… отвечать, разумеется, своему любимому хранителю.

Послесловие

В этой частице книги, уважаемый читатель, мне бы хотелось просто поделиться некоторыми своими мыслями о романе. Он оказался одним из самых нетипичных проектов среди прочих, рожденных в моей голове, хотя бы по той причине, что здесь все очень хорошо закончилось: злодеи повержены, герои получили награды, а сам мир смело смотрит в интересное и полное перспектив будущее. Будет ли продолжение — пока еще не знаю, но если получится, то постараюсь написать, чтобы окончательно разрешить вопросы, которые пока еще не нашли ответа.

Нередко, перед началом произведения пишут, что любое сходство персонажей с реальными людьми является случайным совпадением. В общем-то, так оно и есть — почти все от первой и до последней строки, является результатом моего воображения. Но, на самом деле, некоторые герои романа создались с оглядкой на реальных людей, хотя персонажи наделялись больше отдельными внешними чертами, нежели характерологическими.

Ряд слов и названий имеют отсылку к искаженной латыни или пересобранным географическим названиям, тогда как большинство имен действующих лиц рождалось спонтанно, отсеиваясь по принципу благозвучности. Кстати, о географии — она сыграла в произведении далеко не последнюю роль, и мне пришлось потратить немало времени, рыская глазами по карте или же читая справочные статьи о тех или иных городах и областях. Да, в книге иногда описания той же природы довольно поверхностны, указаны редкими мазками, но даже это потребовало просмотра информации о температурных режимах, особенностях выпадения осадков, ознакомления с фотографиями и видеозаписями.

Некоторые строки — части стихов или песен — были позаимствованы у следующих замечательных поэтов: Николая Гумилева («В пути»), Константина Бальмонта («Минута»), Олега Медведева («Дождь») и Сергея Калугина («The Catcher in the Rye», «Станция мертвых сердец»). Кстати, интересный момент из области «бывают же совпадение»: стихотворение Н. Гумилева было выбрано совершенно случайно, без каких-либо мыслей, и вызвало некоторое изумление, когда мои глаза наткнулись на строку «где распростерся дракон».