Журнал «Если», 2006 № 12 - Матвеев Андрей Александрович - Страница 10

Из-за мусорного бака послышался жаркий шепот:

— Сюда давай!

Я пополз, осыпаемый мраморной крошкой, и втиснулся в узкий промежуток между баком и стеной, уткнувшись носом в ободранное колено блондинки.

— Суки, — спокойно произнесла она, — зеркала побили…

— Кто это? Чего им надо?! — я отчаянно пытался удержать на месте бак, норовивший откатиться от стены.

— А черт их знает! — блондинка лизнула кровоточащее колено. — Атака клоунов. Когда бросят гранату, вскакиваем и бежим, понял?

Я похолодел.

— А они что, и гранату бросят?!

— А как же! Всегда бросали, — она выглянула из-за бака. — Пора бы уже, чего тянут?

Бак отозвался колокольным звоном на хлестнувшую по нему очередь.

— Что там? — испуганно спросил я.

Девица не ответила, медленно откидываясь навзничь. Ее обесцвеченные волосы окрасились у виска огненно-рыжим отливом, из-под шляпы поползло темное пятно.

— Ты куда? — я машинально попытался ее удержать.

И тут, прокатившись по крышке бака, мне под ноги упала увесистая рубчатая штуковина, по форме напоминающая перезрелый огурец.

Граната, отрешенно подумал я. Нужно что-то делать. Я посмотрел на мертвую блондинку. Вскакиваешь и бежишь, подсказали ее глаза, внимательно разглядывающие небо.

Я заорал, цепляясь за ускользающий бак, с трудом поднялся на ноги и медленно, впечатывая шаг за шагом в мягкий, вязкий мрамор, двинулся прочь. Наверное, я бежал, но сам себе казался неторопливо ковыляющим инвалидом. Что-то вдруг толкнуло меня в спину, наотмашь ударило по голове, швырнуло в поток машин на бульваре. Я шел сквозь истерический визг тормозов, звон стекла и грохот железа. Вокруг меня все вертелось волчком, сталкивалось и разлеталось в разные стороны. Невозможно объяснить, каким образом я остался цел в этом водовороте и в конце концов обнаружил себя в относительной безопасности под платанами. Но звуки выстрелов все еще метались от стены к стене, нужно было как можно скорее отсюда убираться. Петляя, как заяц, меж стволов, я бросился бежать.

Нет, братцы, это уж слишком. Надо где-то отсидеться, отдышаться и подумать. А еще лучше, накатить кружку-другую, успокоиться и только потом подумать.

А значит, куда?

Ну, тут и думать нечего — конечно, к Шнейдеру в «Дрезину».

Кабак не модный, чем и хорош. Столы из толстых досок, отбойные молотки по стенам, а на потолке — шахтерские лампы. Одним словом, уютно. А главное — все свои.

Уж сколько там попито — рассказано и еще добавлено! Хорошо бы, кто-нибудь из наших сейчас был там, с этими ребятами любую тему можно перетереть. А может, и Валерка заглянет…

Я срезал через двор и народной тропой вышел прямо к «Дрезине». Знакомое обшарпанное крыльцо с арматурой, торчащей из ступенек, знавших лучшие времена, бодрящий запах незатейливой Шнейдеровой стряпни в смеси с особым шахтерским перегаром, который, говорят, при воспламенении взрывается.

Я рванул на себя грубо сваренную из металлических листов дверь и только тут заметил здоровенный замок, вцепившийся в ржавые скобы.

Ни хрена себе! Чего это Шнейдер вздумал закрываться в самую горячую пору?

Я еще раз подергал дверь, постучал в нее ногой, пока не понял, что это безнадежно. Замок был даже не амбарный. Вероятно, на такие замки закрывают ворота выработанных шахт, грозящих обвалом. Чтобы отпереть его, нужна бригада сварщиков с автогеном и центнер динамита.

Такой подлянки я ожидал меньше всего. Ну ладно, выгнали с работы, ладно, чуть не взорвали, но выпить-то я имею право при любых обстоятельствах! Что ж ты, Шнейдер, кайло тебе в руки…

Я медленно спустился с крыльца. Делать нечего, пойду поищу что-нибудь другое.

Однако едва я удалился от «Дрезины» шагов на пятнадцать, ко входу подрулил голубенький микроавтобус. Из него высыпалась давешняя компания, стоявшая передо мной в кассе. Она была уже навеселе и явно намеревалась добавить. Дожевывая длинный анекдот и заранее хохоча, очкарик, лысый и бородач взбежали на крыльцо, легко отвалили неподатливую дверь и скрылись внутри.

Я рванул за ними, но на ступенях шаги мои поневоле замедлились: страховидный замок висел на своем месте, по-прежнему сжимая несокрушимой дужкой дверные скобы.

Как же так?

Я снова подергал дверь, толкнул ее плечом, крикнул: «Эй, откройте!». Изнутри не доносилось ни звука. Водитель микроавтобуса равнодушно наблюдал за моими унизительными трепыханиями, припав небритой щекой к рулю.

— А как они зашли-то? — спросил я, приближаясь к нему.

— Ногами, — водитель явно был не склонен давать какие-то объяснения.

— Так дверь-то закрыта!

Он смерил меня тусклым взглядом желтоватых глаз, перекатил спичку из одного угла рта в другой и процедил сквозь зубы:

— Для тебя, может, и закрыта. А для других — открыта…

— Да я сто раз там был! — флегматичность этого типа просто бесила. — Меня все знают!

Но ему было по барабану.

— Может, потому и не пустили, что знают…

Валерка жил в двух шагах от моря, чему я всегда завидовал. У него была просторная трехкомнатная квартирка на восьмом этаже новенькой шестнадцатиэтажки, что, видимо, соответствовало его представлению об идеальном жилище. Зеркальный лифт с мягким гудением поднял меня на площадку восьмого этажа, выпустил и застыл, не закрывая дверей, будто в ожидании. Казалось, других жильцов в подъезде нет.

Только бы он оказался дома!

Я прислушался. Из-за Валеркиной двери доносились гулкие пульсы техно-саунда и перекрикивающие их голоса. Я облегченно перевел дух и нажал кнопку. Звонок не был слышен ни мне, ни тем, кто находился в квартире. Пришлось стучать. Наконец дверь распахнулась, и в проеме нарисовалась сияющая физиономия Валерки.

— А-а-а, это ты… — улыбка медленно сползла с его лица.

— Слушай! Со мной сейчас такое произошло… — я попытался шагнуть мимо него в прихожую, но Валерка меня остановил.

— Ты извини, — сказал он, глядя в пол. — Я сейчас занят. У меня там люди…

— Да какие люди! — я нетерпеливо махнул рукой. — Ты послушай!

— Нужные люди, — перебил он меня. — По очень важному делу.

— Валера! Ты где там застрял? — прозвенел девичий голос из глубины квартиры.

— Нолито, выдыхается! — добавил молодецкий бас.

— А Наташка в твои карты подглядывает! — наябедничал кто-то.

Я попытался заглянуть в глаза Валерке, но мне это не удалось.

— Понятно, — протянул я, хотя ничего не понимал. — Оттягиваешься по полной? С вином и девочками?

— А вот это уже не твое дело, — тихо сказал Валерка, прикрывая дверь.

— Погоди! — мне вдруг стало страшно.

Все это было так не похоже на Валерку, что я совершенно растерялся.

— А когда ты освободишься?

— Никогда, — сказал он в узкую щель, перед тем как окончательно захлопнуть дверь. — Не надо тебе сюда ходить. Привет.

— Привет… — я медленно побрел к лифту, чуть не плача от обиды и недоумения.

Какой, к черту, привет?! Я же не сказал ему самого главного: нашу контору закрыли! Уж от такой-то новости он мигом забудет про своих гостей! Надо было вывалить ее сразу, без вступлений! Что за дурацкая, в самом деле, манера — мотать сопли на кулак!

Я резко развернулся, шагнул обратно к двери и с размаху больно ткнулся носом в черный осклизлый кирпич. Передо мной поднимались ряды старой кладки, все в трещинах и рыжих потеках ржавчины. Я посмотрел вверх. Над стеной колыхались сухие бодылья мертвых трав. Слева и справа нависали покосившиеся бараки. В черных проемах окон угадывалось слабое шевеление паутины…

Паутина!

Я побежал через пустырь, оступаясь на обломках битого кирпича. Шестнадцатиэтажки не было. Не было песчаного пляжа и ласкового моря. Не было пальм и чаек. Ветер уныло перекатывал от барака к бараку пыльные клубки травы и клочья бумаги.

Я все-таки решился. Это не в наших правилах, но мне уже нечего было терять. Я давно узнал, где она живет. С моими прежними знакомствами это не составило большого труда. Но я не думал, что когда-нибудь позволю себе прийти к ней домой без приглашения.