Обитель - Макгвайр Шеннон - Страница 85

— Октобер…

А я и забыла почти, что Тибальт тоже здесь.

— Тсс, — сказала я и уронила несколько капель крови на лоб и губы Алекса, а потом прижала ладонь напротив его сердца, оставляя алый отпечаток. Магия постепенно начинала действовать. Я так четко ощущала, что нужно делать, что почти видела это глазами… но происходящего было недостаточно. Части заклинания были на месте, но не складывались в единую картину.

Ну что ж. Раз мироздание желает сыграть со мной жестко, значит, я отвечу тем же. Я подняла руку запястьем кверху и нараспев произнесла:

— Дуб, ясень, боярышник, ива — мои, кровь и лед, цветы и огонь — мои. — Я набрала в рот крови из надреза и проглотила. Горло обожгло, словно огнем. Я продолжила: — И того, кто касался меня с недобрым желаньем, я кровью с огнем требую как принадлежащее мне.

Запах меди и скошенной травы затопил все вокруг. Я набрала в рот еще крови, склонилась над Алексом и, прижав к его губам свои, влила кровь ему в рот.

Заклинание вспыхнуло и превратилось в легкое облачко. Я ошеломленно отшатнулась, поскользнувшись на залитом кровью полу. Тибальт успел подхватить меня и не дать упасть.

И Алекс открыл глаза.

Безмятежное спокойствие, охватившее меня, как только заклинание начало действовать, тут же исчезло: я вдруг осознала, что истекаю кровью, что голова кружится и болезненно пульсирует. Что еще хуже, в горле тошнотворно стояла кровь. Я вполголоса выругалась, потом, вывернувшись из-под руки Тибальта, стащила с койки Юи простыню и перетянула себе руку. Я только что вернула человека из мертвых, но самой умирать за это от потери крови не хотелось. Это было бы чересчур иронично.

— Яйца Оберона… — благоговейно прошептал Тибальт. Я взглянула на него, но он отвернулся, чтобы не встречаться со мной глазами. Меня царапнула обида, но время подумать над этим будет потом, и я заставила себя переключить внимание на Алекса. Он уже не лежал, а сидел, глаза его были расфокусированы. Он как будто был еще не совсем здесь, и неудивительно. Тяжело побывать в мертвых.

— Добро пожаловать назад, спящая красавица, — сказала я ему. От вида собственной крови хотелось то ли стошнить, то ли потерять сознание.

— Я… — Алекс поднял руки и уставился на кровавые отпечатки на них. — Я жив?

— Догадка верная.

— Но как…

— Ты не был мертв по-настоящему. Просто думал, что умер.

— Что? — он непонимающе посмотрел на меня. Тибальт, как я заметила краем глаза, тоже. Я вздохнула.

— Ты не был мертв. — Вопреки боли и кровопотере, я ощущала удивительную ясность ума. Пора бы уже научиться распознавать в себе признаки шока. В ком-то другом я их определяю легко, но саму меня они вечно захватывают врасплох. — То, что на тебя напало, попыталось высосать из твоей крови воспоминания. Подозреваю, люди умирали именно от этого. Теряли себя. — Меня начала бить дрожь, и я запнулась. — Они забрали Терри, но тебя забрать не смогли, потому что была ночь. И вот ты здесь.

У Алекса расширились глаза.

— Значит, Терри мертва, — прошептал он.

— Мне жаль.

И тут на меня свалилось все разом.

Наверное, умирание — очень тяжелая штука. Не знаю, ни разу не умирала, зато знаю точно, как тяжело действует на организм магия крови. Я успела сделать один нетвердый шаг в сторону койки и повалилась ничком. На этот раз Тибальт меня не поймал. Где-то далеко кричал Алекс, и я сердито подумала, что говорила же никому не ходить поодиночке. Чем он там вообще занимался все это время? Я попыталась сказать ему, чтобы он пошел отыскал остальных, но слов не было, лишь вкус крови и пепла.

А потом пришла темнота.

Глава 28

Просыпалась я медленно, пядь за пядью отвоевывая возвращение в реальность. Чем больше я приходила в сознание, тем сильнее болело тело… но я была жива, а это само по себе было уже немало. Я никогда себя не берегла — один из худших моих недостатков — но до сих пор не пыталась совершать два максимально сложных ритуала магии крови подряд. Теперь же мне казалось, что где-то внутри перегорел предохранитель. Голова раскалывалась еще больше, чем прежде. Я застонала, подняла руку, чтобы потереть висок, и последние остатки уютной темноты рассеялись. Я проснулась окончательно.

Проклятье.

— Тоби? Как ты себя чувствуешь? — Голос я не узнала, что неудивительно — я собственное имя-то опознала еле-еле.

— Она очнулась? — Этот голос был выше, но не такой высокий, как у Эйприл. Перебрав в уме возможные кандидатуры, я решила, что голос принадлежит Гордан. А это, с учетом моих подозрений, было плохо.

— Пульс ровный, — ответил третий голос. Этот был мне знаком — голос Тибальта. Одно узнавание потянуло за собой и другие: я начала осознавать, что лежу на спине, затылком на чьем-то бедре, а ко лбу прижато что-то влажное и прохладное — наверное, полотенце. — Возможно, нам нужно просто подождать.

— Очнусь быстрее, если мне принесут кофе, — произнесла я, не открывая глаз.

— Тоби! — Ага, это Алекс. Вот и хорошо, значит, он не умер обратно. — Я так рад, что ты очнулась!

— А я нет. — Во рту был привкус старой крови. Гадость. — Кофе мне будет или как?

Шаркающие шаги, кажется, по кафелю.

— Тоби, это Эллиот. Ты меня слышишь?

— Я ж тебе вроде отвечаю? — От всех этих разговоров голова разболелась еще сильнее. Я всерьез задумалась, что, собственно, такого хорошего в том, чтобы не быть мертвым.

— Если не натворит еще больше глупостей, то поправится, — произнесла Гордан тоном, ясно свидетельствующим, что иллюзий относительно моих умственных способностей она не питает.

Я взвесила доступные мне варианты. Ни встать, ни даже повернуться я не могла — голова мне этого не позволит — но могла открыть глаза. Это так и так придется сделать, если я хочу чем-нибудь снять боль.

Когда я работала в Доме, то регулярно просыпалась с похмельем, порой таким, что в черепе вместо мозга по ощущениям было желе. Сейчас было хуже. Свет слишком сильный, цвета слишком яркие. Морщась и заставляя себя не зажмуриться обратно, я огляделась. Голова моя лежала у Тибальта на коленях. Рядом стояли Эллиот с Алексом, а по другую сторону Гордан складывала аптечку первой помощи.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Алекс.

— Как будто через мясорубку провернули. Кофе мне принесут?

— Ты потеряла много крови, — сказала Гордан. — Я тебя уже второй раз латаю. Не заставляй меня делать это в третий.

— У меня нет такого намерения. — Если учесть, что я практически уверена в том, что ей в данный момент хочется меня не столько подлатать, сколько порезать на куски.

— Вот и хорошо. — Она подхватила аптечку и направилась к лестнице.