Полуночная роза - Хэган Патриция - Страница 106

Полуночная роза — загадочный сторонник прогрессивных идей. Преданный и последовательный. Вызывающий восхищение и уважение.

Она делала свое дело не ради похвал. Работать днем и ночью во имя свободы — в этом находила она панацею от незаживающей сердечной раны.

Несмотря на свою решимость покончить с прошлым, Эрин не могла отделаться от воспоминаний. Они возникали в ее мозгу подобно страницам книги, перелистываемой с конца к началу. Она вновь возвращалась к тому теплому весеннему вечеру, когда ее сердце впервые захлестнули чувства к нему.

Эрин поцеловала розу и быстро наклонилась, чтобы положить ее на пирс.

В эту минуту до нее донесся громкий голос Нанни Бесс. Она тотчас бросилась на ее зов.

— Я здесь. Что случилось?

Нанни Бесс стояла в дверях офиса с поднятым зажженным фонарем, высвечивающим ее суровое лицо. Эрин почувствовала тревогу. Определенно произошло что-то нехорошее. Она затормошила женщину, казалось, пребывавшую в глубоком шоке.

— Да говорите же, в чем дело? Быстро!

Нанни Бесс, только что покинувшая экипаж и еще не отдышавшаяся после бега, только приговаривала сквозь рыдания:

— О Боже! О Боже!

Эрин обняла ее за плечи и попыталась втащить в контору.

Нанни Бесс в знак протеста замотала головой, вырываясь от нее. Слова полились бессвязным потоком:

— Он здесь! Райан. Он в Филадельфии. Сегодня он приходил к нам домой. Хотел видеть Чарльза. Я сказала ему, что Чарльз умер. Тогда он попросил остаться на ночь, но я сказала — нет. После этого он стал спрашивать, не знаю ли я, где находится мать Бетел. О Боже, Эрин! Теперь вы поняли? Вам нужно бежать!

Эрин стояла с окаменевшим от ужаса лицом. Кровь застыла в ее жилах. Напрягся каждый нерв.

— Он тут! — повторила Нанни Бесс. — Райан здесь! — В ее голосе звучал истерический надрыв. — Вы должны уходить. Он может объявить вас беглой рабыней и увезти обратно. Никто не помешает ему делать с вами, что ему захочется. Вы понимаете это?

Эрин одеревенело, как механический болванчик, кивала головой — Нанни Бесс говорила правду. Наконец, собравшись с духом и одолев вставший в горле комок, она сказала:

— Завтра ночью я уеду с капитаном О'Грэди. Это единственный шанс. Но куда деваться до того? Если он узнал о матери Бетел, мне нельзя там появляться. И домой возвращаться тоже опасно.

Она была в отчаянии.

Нанни Бесс подняла дрожащий перст и указала на «Свободу», чей величественный силуэт проступал сквозь густой туман.

— Идите на корабль. И оставайтесь там. Предупредите капитана О'Грэди. Он расставит посты, чтобы Райан не смог проникнуть на борт. У вас нет другого выхода. Торопитесь. Отправляйтесь прямо сейчас. Я соберу ваши вещи и принесу завтра утром.

Несмотря на безумие страха, Эрин не выпускала из головы «Морна-лайнз».

— Я могу не вернуться, Нанни Бесс, — объясняла она женщине. — Или вернусь очень нескоро. Прошу вас, сберегите корабли. Не пускайте их на продажу. Подумайте о беглых рабах. Для них это единственная возможность вырваться на свободу. Вы должны пока стать Полуночной розой, — закончила она срывающимся голосом.

Нанни Бесс с рыданиями припала к ней.

— Я стану ею. Клянусь! Вы так старались, деточка, что я не вправе бросить это дело. Не беспокойтесь. А сейчас уходите. Пожалуйста, идите на корабль. Там вы будете вне опасности. Когда вы расскажете капитану О'Грэди, что случилось, может быть, он раньше снимется с якоря, и вы отплывете уже на рассвете.

— Нет! — запротестовала Эрин. — Я оставила условный сигнал. На рассвете погрузят клети с рабами, и в полночь мы отчалим. Не раньше. Отправляйтесь домой, Нанни Бесс. Он может вернуться. Ведите себя спокойно. Увидимся завтра на корабле, когда принесете вещи.

— Бог в помощь! — проговорила Нанни Бесс, освобождаясь от объятий Эрин. Она торопливо поцеловала ее и исчезла в темноте.

Эрин что было духу, насколько позволяли ей дрожащие в коленях ноги, помчалась к «Свободе». Добежав до каюты капитана О'Грэди, она отчаянно заколотила в дверь.

Измотанный и крайне обеспокоенный Райан бродил по пирсу как неприкаянный. Визит в церковь не только ничего не прояснил, но окончательно сбил его с толку.

Он встречался с проповедником по имени Абесалом Джонс. Когда он представился священнику, то увидел в его глазах ту же вспышку ненависти, что и у Нанни Бесс. Почему? Чем он пробуждал в них такую неожиданную враждебность к себе?

У него не было ответа на этот вопрос. Пастор отрицал какую-либо причастность своей церкви к беглым рабам. Далее он заявил, что никогда не слышал об Эрин Стерлинг и что имя Арлин Тремейн ему тоже ни о чем не говорит. И наконец, не скрывая недовольства, выразил недоумение, как вообще могли возникнуть подобные слухи относительно их епархии. Более богобоязненной и законопослушной конгрегации, по его словам, в городе просто не существовало.

Райан, не выдержав, взорвался, пояснив, что у него нет задних мыслей, и пришел он с единственной целью — разыскать свою жену. Тогда пастор Джонс вскочил со своего места и потребовал, чтобы Райан удалился. Иначе, пообещал священник, он пошлет за стражем порядка, потому что не желает неприятностей для своей церкви.

После этого Райан долго скитался по улицам Филадельфии, пока в конце концов не забрел в порт. В отчаянии он потерял всякое представление, куда ему идти дальше.

Ночь выдалась мрачная, без луны. Только несколько фонарей, зажженных для безопасности, слабо освещали пирс.

Райан шел, опустив голову, согнувшись под тяжестью горя, пронизавшего все тело, до мельчайших косточек. Он устал от борьбы. Глядя в холодную темную воду, на какую-то долю секунды он подумал, что лучше очутиться в этой бездне, чем остаться без любимой. Жить без нее очень тяжело, но жить с сознанием, что она считает его виновным, просто невыносимо.

Пораженный неожиданным открытием, он застыл на месте. Потряс головой, чтобы опомниться, прогнать эту страшную мысль. В глаза ему бросился оставленный кем-то на пирсе цветок — одинокая красная роза. Он нагнулся и схватил ее.

Откуда-то послышались звуки церковного колокола.

Двенадцать размеренных ударов.

Полночь.

Время вдруг стремительно отступило назад, подобно вечно свершающимся приливам и отливам. В Ричмонде роза была знаком Эрин.

Возможно ли, что и сейчас цветок имел тот же смысл?

Он посмотрел на стоящий у пирса корабль. При свете фонаря на носу можно было различить слово «Свобода».

Из отдельных фрагментов начинала складываться целостная картина. Полуночная роза имела отношение к его жене. Видимо, после побега Эрин нашла убежище в Филадельфии. При таком допущении становились понятными реакции Нанни Бесс, равно как и проповедника. Они ненавидели его, считая, что это он в первую голову виноват в ее похищении. Несомненно, они считали, что он преследует ее, чтобы увезти обратно.

Сам собой напрашивался и еще один вывод: Эрин находилась где-то близко, и, слава Богу, оставалась надежда найти ее!

Райан не подозревал, что кто-то следит за всеми его действиями. Закери не очень хорошо представлял себе, что именно сейчас происходит, и не мог видеть из своего укрытия, что Райан обнаружил на пирсе. Похожа, цветок. После этой находки Райан заволновался. И явно собирался что-то предпринять.

Закери чувствовал приближение развязки.

Наступал долгожданный момент — час мести.

Глава 34

Никто не отозвался на стук.

Эрин барабанила все настойчивее и громче, но из каюты — ни звука.

Внезапный шум со стороны узкого коридора заставил ее вздрогнуть. Она обернулась и узнала человека из экипажа «Свободы».

— Норман, где капитан О'Грэди? Я должна срочно видеть его.

Моряк в изумлении склонил голову набок. Почему мисс Старлинг оказалась в столь поздний час на корабле? Она выглядела ужасно встревоженной. Может, кому-то из парней взбрело в голову… изнасиловать ее? Сомнительно. Разве что какой-то болван напился в стельку. Эта особа была так непривлекательна и так скромно одета, не говоря уж о том, что всегда холодна и неприветлива.