Путешествие в прошлую жизнь [СИ] - Лебедева Елена Юрьевна - Страница 29

— Теперь нас даже это сближает, у меня тоже остался след после раны, — Никита невольно сжал ее руку, вспоминая то страшное время, когда она находилась между жизнью и смертью, — только ты был рядом, а я… я только искала способ вернуться в Россию…

— Как как ты смогла это сделать? Елизавета, это же невозможно, теперь я жду твоего рассказа.

— Все возможно, когда понимаешь, что ты по-настоящему любишь…, - тихо прошептала девушка, и с такой нежностью взглянула на Никиту, что у того перехватило дыхание, — я даже не знаю с чего начать…

— Как ты добралась до Франции, что случилось потом, как тебя встретила тетушка, я должен знать все, все, чем была заполнена твоя жизнь.

Не будем останавливаться на подробностях, которые и так известны читателю. Скажу лишь, что девушка рассказала Никите обо всем, о встрече с вдовствующей императрицей, о приезде во Францию, о тетке и работе у Венсеннов, и конечно, о Пьере.

— Он, — глаза молодого человека блеснули, голос сделался строг — он обижал тебя?

— Никита, успокойся, ты сам хотел знать правду, Пьер просто, просто он начал ухаживать за мной.

— Что?! Да как он посмел…

— Никита, нельзя быть таким ревнивцем.

— В это время как я едва ли смел мечтать о тебе…

— Никита, милый ну пожалуйста, хочешь я не буду о нем?

— Нет, я готов дослушать до конца. Он полюбил тебя?

— Да, Никита, через четыре месяца после нашего знакомства он сделал мне предложение. И вот тогда — то окончательно я поняла, что ни с кем кроме тебя я не смогу связать свою жизнь. Глупо наверно, но находясь рядом с тобой я не могла этого понять, осознать, принять, а ведь еще тогда перед революцией я почти отдала тебе свое сердце, если бы…

Ну почему, почему так устроена жизнь, у моих ног был Париж, а сердце рвалось сюда к тебе. Сначала я думала это тоска по другу, по единственному близкому мне человеку, оставшемуся в России, но время шло, а я сходила с ума без тебя, без твоего взгляда, без поддержки, улыбки, голоса… понимаешь, — на глазах Елизаветы блеснули слезинки, и Никита привлек ее к себе, обнял крепко-крепко.

— Успокойся, душа моя, все позади, и слезы, и печали, теперь мы вместе.

Девушка вздохнула, прогоняя слезы, и тихо продолжила, — словом среди блеска и веселья Парижа, окруженная ухаживаниями другого мужчины я вдруг осознала, что люблю тебя. Тебя, милый мой, драгоценный, родной. Только тебя…Как я не поняла этого раньше, я бы никуда не уехала от тебя…Как глупа я была тогда, — девушка тихо заплакала, Никита молчал, тихо гладил ее по волосам, чуть погодя она продолжила.

— Я отказала ему, тетушка, соседи, да, пожалуй, все, кто знал об этом, были шокированы. Отказаться от такой партии, но Пьер, он все понял, я рассказывала ему о тебе, и он догадался… А потом я приняла решение, вернуться, я поняла, что не смогу без тебя, не смогу жить в неизвестности, что с тобой, где ты, что происходит в России. Кстати именно Пьер помог мне. Но… это очень длинная история.

— Мне, кажется что сегодня мы никуда не спешим. Милая, я не представляю, как ты смогла найти меня, как тебе хватило мужества.

— Это было непросто. Сложнее всего было даже не здесь в России, а в Париже, уговорить Пьера, — при этом имени молодой человек невольно напрягся, — мне помочь. Он отказался наотрез, я умоляла, плакала, пыталась придумать как приехать к тебе самой. Но ни англичан, ни французов в России уже не было. Я вообще с трудом могла представить, что там происходило. В газетах писали, как я вижу теперь, сказки.

— Я пыталась поговорить с редактором одной из газет, откуда они берут сведения, может есть журналисты, которые выезжали хотя бы к границам страны. Но этот мужчина посмотрел на меня, как на душевнобольную. Передо мной стояла стена. Я не могла сдаться, но и сама ничего не могла сделать. У меня оставался один последний шанс. Я попросила Пьера о встрече и выдвинула ультиматум — или он соглашается мне помочь или я сейчас же уезжаю в монастырь, от которого меня не так давно удерживала тетушка. Причем не просто, а принимаю постриг, потому что жить без тебя я не могу, — Елизавета замолкла на несколько мгновений, чтобы перевести дух, молодой человек нежно сжал ее руку в своей, — это подействовало, Пьер любил меня слишком сильно, чтобы позволить запереть себя в обители. Он понял, я не сдамся.

Пьер просил дать ему несколько дней, чтобы придумать план дальнейших действий. Через неделю все было готово. Милый, ты же знаешь, 25 апреля началась война Красных с Польшей, именно туда я и отправилась. У меня было письмо от Пьера к его польскому другу, они вместе служили в Тунисе.

Я без труда нашла Якова, и тот под видом медсестры отправил меня на фронт. Так с польской армией я вновь оказалась в России. Это было непросто оказывать помощь раненым, когда ты совершенно не умеешь этого делать, да еще польский язык. Когда я от вида первой же партии раненых упала в обморок, пришлось все рассказать начальнику полевого госпиталя.

— Лиза, ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергала? Тебя же могли отдать под суд?!

— Тогда я не думала об этом, я была в России наконец-то. Да и Ян Христофорович оказался добрейшим человеком. Он позволил мне остаться при госпитале. Лишние руки, даже такие неумелые, как мои были кстати. Я постепенно училась бинтовать, делать перевязки, накладывать швы, колоть уколы. Да, теперь я настоящая медсестра, — в глазах девушки сверкнула гордость. Потом поляки взяли Киев. Это случилось в мае.

— Да, а в июне войска Врангеля начали наступление на Украину, как раз в это время я валялся в госпитале.

— Для меня это было самым удачным моментом попасть в Белую армию. Под покровом ночи, попрощавшись с Яном Христофоровичем и медсестрами, я отправилась к Белым.

— Ночью, одна, ты пошла неизвестно куда к Белым?! — голос Никиты невольно зазвенел, — Елизавета, это невыносимо слушать, как ты могла быть такой безрассудной!

— А разве у меня был выбор? Это был возможно единственный шанс, всего несколько десятков километров и потом я знала куда иду. Уже утром я наткнулась на разведывательный отряд полковника Лукомского. Я была так измучена ночной дорогой, что меня подобрали без лишних вопросов. Молодая женщина вряд ли могла вызвать подозрения. Я рассказала полковнику почти правду, что ищу тебя, своего возлюбленного, что наши пути потерялись весной 1919 г, когда началось масштабное наступление. Константин Львович, сказал, что постарается что-либо узнать, а я осталась с полком, как уже опытная медсестра. Вот здесь-то и начались приключения. Ты словно нарочно ускользал от меня все это время. Найти тебя оказалось похлеще, чем иголку в стогу сена. Я несколько раз была так близка…

Сначала Константину Львовичу удалось узнать, что ты числился в списках первого крымского полка, но уже полгода, как полк был расформирован после нападения Красных на Новороссийск и почти разбит. Не могу вспоминать, что пережила тогда, с какой мольбой ждала новостей из госпиталя. А когда Лукомский получил ответ, я не знала, радоваться или плакать, тебя не было в списках ни погибших, ни раненых офицеров.

— Меня ведь отправили в одесский госпиталь, как тяжело больного. Если бы я знал, что ты меня ищешь, милая…

— Главное, что сейчас мы вместе. Я поехала в госпиталь, откуда пришел ответ, думала поговорить с твоими однополчанами, узнать. Мне удалось отыскать Павла Покровского, он сказал мне, что ты был тяжело ранен и скорее всего в Одессе.

— Пашка? Как он?

— Выписался и даже выбил разрешение сопровождать меня. Но тут началось наступление Красных, Одесса была взята, я снова потеряла надежду. Эта неизвестность пугала больше всего, если бы я хотя бы знала, что ты жив, что поправляешься, — Елизавета вновь умолкла, не в силах справится с нахлынувшими воспоминаниями.

— Пока я узнала, куда эвакуировали госпиталь, пока добралась туда, тебя уже выписали. Но для меня это было такое облегчение, я знала, что ты жив, милый мой, это было настоящее счастье. И теперь я знала, где искать тебя. Но новое наступление Красных не позволило мне сразу же бросится на поиски. Я оставалась с ранеными, мы отступали все южнее в Крым. Как только появилась возможность с выздоровевшими офицерами, откомандированными в твой третий крымский, я покинула госпиталь. И вот наконец, после почти 4-х месяцев удача была на моей стороне, полковник Крестовский, глава отряда разведки подтвердил, что ты в полку, всего в нескольких километрах от меня. Как я была счастлив Никита. А дальше ты все и сам знаешь.