Путешествие в прошлую жизнь [СИ] - Лебедева Елена Юрьевна - Страница 33

Но о боях сейчас не хотелось и думать, по крайней мере в этот особенный день, да и разведка донесла, что в округе все спокойно, и на ближайшие сутки можно не опасаться внезапного нападения. Да все понимали, что близится конец страшной драмы, но видя как счастливы наши влюбленные, хотелось верить только в хорошее, в сердцах офицеров возродилась надежда, что и они смогут быть вот так же счастливы, в конце концов, они живы, и это главное.

— Ну где же они, Серж? Я больше не могу ждать, я поеду за ней, — Никита в начищенных до блеска сапогах и отглаженной накануне военной форме явно нервничал.

— Спокойно, невестам положено чуть-чуть опаздывать.

Офицеры радостно шумели в нетерпеливом ожидании, и вдруг смолкли разом, а Никита и Серж замерли, плененные увиденным.

Из-за поворота дороги выехали два всадника, которых так все ждали и все же картина казалась нереальной. В ярких лучах полуденного солнца от Елизаветы словно исходило сеяние. Еще несколько минут и они подъехали, офицеры как по команде выстроились в две шеренги, Арсений Петрович помог княжне спешиться.

Так по этому живому ряду молодых людей, он повел девушку к алтарю, сооруженному из нескольких икон. При этом обряд венчания должен был пройти по всем правилам. Святой отец прибыл еще накануне, провел вечернюю службу, исповедовал и причастил жениха с невестой и всех желающих. С собой батюшка привез все необходимое, свечи, даже короны, кольца, правда самые простые, Никита раздобыл во время своей поездки. А Серж и Марфа, давеча помогавшая Елизавете с платьем и прической, были свидетелями.

Елизавета и Арсений Петрович медленно шли, а по рядам офицеров, как легкий воздушный шлейф, пролетал шепот восхищения. Сегодня княжна смело могла бы посоперничать с первыми красавицами русского двора. Ее легкое воздушное платье было совсем простым, но царственно изысканным.

Нежного персикового цвета, прекрасно оттенявшего легкий загар девушки с ажурным кружевом, украшавшим корсет, делающий и без того тонкую талию осиной, воздушная муслиновая юбка, летящая от малейшего ветерка, вот пожалуй и все прелести наряда. Добавим к этому высокую прическу из завитых локонов, несколько упрямо выбивающихся прядей, падающих на точеный затылок.

Ни одного украшения, не было на девушке, только серебряный крестик, который Елизавета не снимала никогда с момента разлуки с Никитой в Ялте. Да и никакие бриллианты не смогли бы заменить сияние синих глаз княжны, нежность улыбки, очарование молодости, дарованное самой природой.

Никите же казалось, что это сон, мечта. Елизавета всегда была для него самой прекрасной, но сегодня…как каким образом она смогла сохранить и привести сюда это платье, и ее прическа и… Мысли у Никиты путались, хотелось только одного смотреть на нее не отрываясь, и не и о чем не думать. Нет, не по зеленой траве должны были идти сейчас эти ножки, а по дубовому паркету среди зеркал и сусального золота, девушку словно перенесли сюда из бального зала эльфы и, казалось, вот-вот заберут обратно в ту другую жизнь.

Никиту вдруг больно пронзила ясная мысль, что если бы не война и не все те страшные события, что им пришлось пережить, она бы не стала его невестой, а скорее всего навсегда бы осталась нереальной мечтой. Слишком разными были миры, в которых они жили. И только война, как это ни страшно, сплела из боли, страха, отчаяния, потери близких людей тот маленький мостик, что свел их сейчас в этой российской глуши, на этой траве под голубым небом.

У Никиты перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Но он совладал с эмоциями, вздохнул глубоко и бережно, словно Елизавета могла, как нереальное видение рассеяться от его прикосновения, принял из рук Арсения Петровича дрожащую от волнения маленькую ручку любимой. Святой отец начал обряд.

Горели свечи в руках влюбленных, батюшка читал молитвы, на душе было так спокойно, вот они вступили на расстеленное полотенце, вот повторили слова согласия вслед за святым отцом, потом выпили кагор, и наконец, обошли с батюшкой три круга вокруг аналоя, повторяя молитвы. И вот оно долгожданное — святой отец объявил их супругами и, Никита волнуясь как никогда в жизни, осторожно поцеловал ее троекратным исконно-русским поцелуем.

Сияющие влюбленные поблагодарили святого отца, пригласили его поучаствовать в празднестве и стали принимать поздравления. Первым подошел Арсений Петрович, он так растрогал девушку, что она чуть не расплакалась, потом еще многие многие офицеры и наконец свидетели. Серж крепко обнял друга, с его разрешения коснулся щеки девушки, что-то в нем вновь показалось Елизавете странным, но сейчас не время и не место было думать об этом. Дружной толпой все отправились к накрытым столам.

Простая деревенская еда и самогон никогда не казались такими вкусными, все скрашивало и смягчало счастье, светящееся в глазах влюбленных и надежда, возродившаяся в сердцах остальных.

Никиту и Елизавету беспрерывно поздравляли, и даже фотографировали, у одного из офицеров оказался трофейный еще с первой мировой войны фотоаппарат и пленка, сберегаемая к победе над Красными, но сегодня был особый случай, поэтому все с удовольствием фотографировались. А потом начались танцы, в деревне нашли гармонь и старенький гармонист с удовольствием играл все, что умел. Никита и Елизавета открыли импровизированный бал вальсом, они танцевали впервые.

— Никита, милый, мы знаком уже так давно и это наш первый танец страшно подумать, но надо сказать тебя неплохо научили.

— Я польщен, а у тебя должно быть были самые лучшие учителя.

— Да, месье, Жорж, выписанный матушкой из Парижа.

Они продолжали кружится в вальсе.

— Никита, что происходит с Сержем, он не переставая пьет и во время венчания, мне казалось его взгляд прожигает мне затылок. Он не обижен на тебя?

— Да, нет, просто устал должно быть и потом скорее всего завидует мне. Дамский угодник, он же не может без женщин, даже тебя пытался очаровать, помнишь?

— Никита, можно я потанцую с ним, я хочу, чтобы сегодня все были счастливы.

— Конечно, радость моя. Иди.

Елизавета подбежала к молодому человеку. От быстрого танца она разрумянилась, прическа слегка растрепалась, но это придавало девушке еще больше очарования. Серж поднял на нее восхищенный взгляд.

— Сергей Павлович, ну что с Вами такое, все веселятся, а Вы один и все время пьете. Я видела. Идемте танцевать, а?

— Нет, не нужно…

— Вы смеете отказывать даме? И после этого Вы считаете себя дворянином.

В глазах офицера блеснула мольба и невысказанная боль, он словно говорил, — «Что же Вы делаете со мной», но это было слишком мимолетно. Елизавета вывела его в центр и они легко закружились в мягких лучах закатного солнца. Она попыталась завести шутливый разговор, но он вдруг мягко сказал, — «Умоляю Вас, Елизавета Николаевна, не говорите ничего, подарите мне волшебное молчание рядом с Вами». Елизавета лишь робко улыбнулась в ответ, ее идея потанцевать с ним, уже не казалась такой привлекательной.

Девушка понимала, что нравится всем офицерам, это и понятно одна юная барышня на целый полк, но Серж с самого начала вел себя не как все и чувства его были сильнее. Елизавета догадывалась об этом, но не говорила Никите, не хотела волновать его, потом вроде бы все прошло, и она уже сама думала, что ошибалась, но сегодня. Он уверенно вел ее в вальсе, обнимая мягко, но твердо, обжигая горячим дыханием щеку, такой же высокий как Никита, красивый темноволосый. «Возможно, я могла бы полюбить тебя, если бы встретила раньше, но не теперь, зачем, зачем, я предложила ему это танец или может мне только кажется…» Вальс кончился, Серж подвел девушку к Никите, а сам вернулся к столу и недопитому стакану. Елизавета потанцевала еще со многими офицерами, улыбаясь каждому так тепло, будоража их воспоминания о доме, покинутых семьях и любимых.

Словом, праздник удался на славу, казалось офицеры не угомоняться всю ночь. Зажгли керосиновые лампы, начались бесконечные рассказы о войне. Пьяные и сытые постепенно гости оставили влюбленных в стороне, как бывает на всякой свадьбе и Никите наконец удалось поцеловать девушку нежно и тихо под покровом ночи, а не порядком надоевших криков «горько».