Путешествие в прошлую жизнь [СИ] - Лебедева Елена Юрьевна - Страница 41

— Между нами, Елизавета, был уговор, Вы приняли мои условия.

— Это подлость, Серж, эта Ваша месть, признайтесь, или не хватит смелости? — в голосе девушки звучала решительность и обида. Серж смотрел чуть смущенно, не зная, что ответить ей, и она поняла, вдруг все поняла.

— Вы могли ему рассказать, Сергей Павлович, уже тысячу раз могли открыться Никите, но не захотели, специально из-за меня. Как низко, а может и плана никакого нет, и вообще все это маскарад?

— Что маскарад, Лиза, моя любовь к тебе, ради которой я преступил черту дозволенности, это ты называешь маскарадом?! — молодой человек сорвался на крик.

— Не смейте разговаривать со мной так. Вы не имеете на это права. Княгиня Оболенская может держать данное ей обещание, Вы сегодня убедитесь в этом. Но мое отношение к Вам, Серж, мне было жаль Вас искренне, теперь нет, теперь осталось только призрение.

— Вот и презирайте, Елизавета, ненавидьте, все что угодно, только не жалость… Собирайтесь, я жду Вас на улице.

В штабе красного командира было жарко натоплено и до невозможности накурено. На ужин пришли вместе с ними еще трое мужчин, итого с командующим шесть человек. Со всеми Серж запросто, по-свойски поздоровался, здесь его явно считали своим. На миг Елизавете стало страшно, а вдруг все, что он наговорил ей ложь, нет никакого плана, вообще ничего нет, он действительно переметнулся в другой лагерь, что ждет их в этом случае?

Пожалуй, лучше было об этом не думать. Она постаралась переключить внимание на остальных. Страшные, чужие ей люди. Грязный деревянный стол, глиняная посуда, деревянные ложки, да это не великосветский прием. Неприятный громкий смех, табачный дым, пошлые шутки, несмотря на ее присутствие, и конечно, водка. Весь этот букет Елизавета терпела уже два часа, безумно напряженная, она почти не притронулась к еде, сердце учащенно билось, одна мысль, когда начнется, а может обойдется, лучше Никите этого не видеть. В голове неприятно шумело, от табачного дыма в горле стоял комок.

Было жутко страшно и неприятно. От взрывов грубого смеха девушка вздрагивала, ее заставляли пить, приходилось тихо осторожно плескать водку под стол.

— Ну, что, начнем, пожалуй. Палашка, прибери все, самовар ставь. Приведите арестованного, — голос командира звучал властно, хотя в нем уже ощущалась изрядная доля алкоголя.

«Держись», — приказала девушка самой себе, — «Как страшно, Господи помоги, убереги его, они же все уже невменяемые, пожалуй разве только Серж, лучше бы он допился до беспамятства, нет, его же ждет сладкая месть…» — но ход мрачных рассуждений девушки внезапно оборвался. В комнату втолкнули Никиту.

Елизавета пристально изо всех сил смотрела на него, словно впитывала в себя весь его образ. Да, дни заточения не прошли бесследно. Бледный, ввалившиеся от недоедания щеки, синие круги под глазами, запекшаяся кровь на рубашке, но в глазах все та же спокойная уверенность в своей правде, в своих убеждениях.

Не запугали и не сломали, сразу определила девушка. Его взгляд, направленный на нее стал вдруг таким мягким и нежным, серые глаза излучали тепло и ласку, и казалось, говорили «ненаглядная моя, нежная, драгоценная все будет хорошо, потерпи еще чуть-чуть, ничего не бойся, я здесь рядом».

Но вдруг что-то изменилось, Лиза прочитала недоумение, вопрос и немой укор. Только тогда она почувствовала на своем плече руку Сергея, его губы, что-то нашептывающие, она даже не слушала что. На щеках Никиты заходили желваки, взгляд стал пронзительно острым и обвиняющим.

— А ты чего ждал, Никита, мне твоя женка давно приглянулась, а тут такой подходящий случай. Да она, в общем-то, и не против, правда, Лизавета?

От подобной наглости княжна просто остолбенела, да как он смеет, метнула на Сержа полный ненависти взгляд, но в его глазах стояла немая усмешка «Вы обещали, сударыня, в обмен на спасение». Эта дуэль взглядов троих молодых людей прекратилась грубым вмешательством командующего.

— Что, князь, не изволите ли с нами чаю откушать? — раздался взрыв дружного хохота.

— Не паясничай, Богдан, тебе не идет, — Никита сохранял ледяное спокойствие, — а что до князя, так ты далеко берешь.

— Так женка-то твоя княжна, стало быть, и ты. А почему так грубо, а? Сволочь ты, белогвардейская, изволь обращаться вежливо, не в том положении.

— Зачем меня притащили сюда? Чтобы я ее увидел, ее с ним, да?

Богдан ехидно усмехнулся в ответ, — А смышлен, ох смышлен. Ну так как план-то мой удался, а? Милуются молодые-то наши целыми днями и не вижу бойца — своего.

Елизавете хотелось бежать далеко-далеко, не слышать, не видеть, не знать. Как тонко все было рассчитано, а она-то глупая дурочка, попалась. А теперь, не объяснить ему, не разубедить. «Никита, не верь, ну, пожалуйста, ты же знаешь, что я не смогла бы никогда. Бесполезно, он поверил, поверил до конца, Серж выиграл».

— Голубушка моя, пойдем, они тут и без нас побеседуют, — голос Сержа был мягким, рука властно обняла ее за талию. И тут Лиза решилась:

— Я хочу поговорить со своим мужем, дай мне такую возможность, Серж несколько минут — ее голос против воли дрожал, скрывать истинные чувства было невыносимо.

Получив чуть заметный кивок согласия Богдана, Серж милостиво позволил им остаться наедине в сенцах, не забыв при этом тихо напомнить о данном ей обещании. В душе девушки загорелся лучик надежды, забыть все обещания, он все равно не собирался никого спасать, сейчас она все ему объяснит, убедит.

Никиту вывели в сени, она вышла следом, они остались вдвоем. Елизавета бросилась к нему с немой мольбой в глазах. Но молодой человек не дал обнять себя, остановил, ледяным тоном сказал:

— Не надо, Лиза, не стоит. Я все понимаю, у тебя, скорее всего, не было выхода, но даже спасать меня, нас такой ценой… Я был уверен в тебе.

Девушка застыла на месте, не в силах двинуться.

— Ты же ничего не знаешь, Никита, милый…

— Я все прекрасно видел. Елизавета, тебя не принуждали, ты согласилась сама, добровольно, как же ты могла?! Ты, как и он предала меня, нас, нашу любовь. А может тебе лучше, лучше с ним под его защитой?!

— Перестань, прекрати, не смей, Никита, если бы ты только знал, послушай.

— Глупо, не хочу твоих объяснений, ничего не хочу, уходи, Елизавета, уходи, я не отвечаю за себя, — он говорил тихо, но в голосе дрожала ледяная сталь и, злоба и, обида и, ревность.

Никита был готов к чему угодно, увидеть ее принужденной, замученной, пусть и изменившей, но не по своей воле, к этому он еще хоть как-то готовил себя, но не такой, не улыбающейся в объятиях предателя и еще пытающейся что-то сказать в свое оправдание. В его душе клокотала ревность к Елизавете и бессильная ярость к Сержу, никакие физические мучения не могли сравниться с этим.

— Ну что, голубки, поговорили, — в проеме двери показалось улыбающееся лицо Сержа, — Вот и славно, а теперь спать, красавица моя.

— Ублюдок, я убью тебя, клянусь!

— Противно на моем месте, да? Теперь ты понимаешь мои чувства, Никита?! Но потерпи, мы еще сойдемся с тобой в схватке, осталось немного, а пока прощай.

Никита был слишком обуреваем своими эмоциями, чтобы обратить внимание на последние слова бывшего друга, а ведь в них было столько скрытого смыла.

У себя Елизавета дала волю своим эмоциям.

— Вы довольны Серж, все удалось в лучшем виде, не так ли? Никита больше не верит мне, доверие к Вам еще более выросло и не надо никого спасать, да вы не собирались. Ловко рассчитанная интрига, а я просто сыграла свою роль, ведь так? Что теперь, Вы по-настоящему сделаете меня своей любовницей?

— А Вы бы пошли на это ради спасения?

— Никогда, я больше Вам не верю, теперь Вы можете принудить меня, но в душе…

— Я никогда этого не сделаю, я слишком люблю Вас.

— Если бы вы любили, действительно, бескорыстно любили, Вы бы никогда не заставили меня разыгрывать этот спектакль.

— И все же я люблю Вас, знаете сегодня я испытал сладостное чувство превосходства над ним, но всего лишь на несколько минут, все бесполезно, если бы Вы видели, как вы смотрите, друг на друга, — мысли Сержа слегка путались, выпитая водка давала о себе знать, — У вас все будет хорошо, помиритесь, уедете за границу, нарожаете детей.