Прекрасные тела - Каннингем Лора - Страница 65

Против собственной воли она взглянула на часы: десятый час. «Мое время — твое время», — сказал он. Она была почти уверена, что он позвонит ей в десять.

— О господи боже мой, значит, все из-за меня, — запричитала Сью Кэрол. — Наверное, Бобу нужна… более темпераментная партнерша… Значит, причина во мне самой… Ну, тогда я вообще не знаю, что делать. — Она встала и попыталась выйти, но вдруг обхватила голову руками. — Ой, комната кружится.

— Ты просто хватила лишку, — объяснила Джесси. — Хочешь кофе? А чаю?

— Ох, в висках стучит, а стены куда-то плывут. Пожалуйста, не давайте мне закрыть глаза… Если я их закрою, то все — никакой надежды, меня просто затянет в этот водоворот.

Сью Кэрол вдруг показалось, что водоворот у нее внутри и что он засасывает ее мозг. О господи, да история с Бобом ее просто убивает. Надо бороться с этой неотвратимой, разрушительной силой.

— Я могла бы сыграть Медею! — крикнула она и, покачнувшись, рухнула на пол.

Глава четырнадцатая

«НЕ СПРАШИВАЙ, ПО КОМ ЗВОНИТ МОБИЛЬНИК…»

В которой Джесси приходит в ярость, Сью Кэрол созерцает плитку в ванной и ход вечеринки меняется.

Был уже десятый час, и у Джесси заныло в животе: он должен, должен ей позвонить. Не могла же она ошибаться в нем, в этом искателе правды и борце за справедливость? Он поцеловал ее на прощание. Он не причинил бы ей боль. Даже если он охладел к ней после секса и решил прервать отношения, ему хватило бы смелости честно сказать об этом…

«Я уже не так молода, чтобы поглядывать на часы в ожидании звонка мужчины, — сказала себе Джесси, — не так молода, чтобы психовать из-за этого».

Да, она была слишком состоятельна как личность, слишком умна и слишком мудро смотрела на жизнь, чтобы ждать, когда мужчина позвонит ей. Усилием воли она изгнала Джесса Дарка и желанный звонок из своего сознания. На тот момент у нее была задача поважнее: она хозяйка и должна заботиться о гостях.

Тем временем хаос все нарастал. Он достиг апогея, когда Сью Кэрол потеряла сознание. Общими усилиями с помощью холодных компрессов ее привели в чувство, но теперь она то и дело запиралась в ванной и подолгу там сидела. Во время этих исчезновений подруги заботливо кричали:

— С тобой все в порядке?

Все ли с ней было в порядке?

Сью Кэрол лежала на полу, прижимаясь лбом к неровно уложенным серым плиткам.

«Запоминай свои ощущения, — приказывала она себе, — хорошенько запоминай…» Ее ноздри все еще ощущали запах паленого волоса. Едкий дымок — вот и все, что осталось от пятнадцати лет замужества.

Ей казалось важным запечатлеть в памяти эти симптомы: как пышет жаром лоб, как рот наполняется слюной, как тошнота подкатывает к горлу. Сейчас ей невыносимо тяжело, но когда-нибудь все это пригодится для роли.

Хотя Джесси любезно согласилась приютить Сью Кэрол, было заметно, что она вовсе не в восторге от этой идеи. Во-первых, у Джесси всего одна «настоящая» кровать, а во-вторых Сью Кэрол будет неизбежно отвлекать хозяйку от дел. К тому же, хотя Сью Кэрол понимала, что может пожить здесь в обозримом будущем, ее неудержимо тянуло домой, к Бобу, к уютному беспорядку ее собственной кровати, к уединенности ее собственной ванной. Это был ее единственный настоящий дом, единственное место, где она ощущала себя в своей тарелке. И в настоящий момент привычка значила для нее больше, чем верность.

Но теперь в святилище Сью Кэрол вторглась другая женщина. Эта женщина переспала с Бобом и оставила свой гнусный волос. И что, Сью Кэрол приползет обратно и юркнет в оскверненную постель? В глубине души она подозревала, что Боб совершил свой последний проступок демонстративно, чтобы у нее остался только один выход — уйти от него. Именно так избавляются от брачных оков трусливые люди. Поистине, Боб убил одним выстрелом двух зайцев: поразвлекся с любовницей, а заодно покончил с многолетним, порядком опостылевшим ему супружеством. Сью Кэрол понимала, что муж знает о негласных законах, лежащих в основе их отношений: у нее тоже есть гордость, и, хотя на многое она смотрит сквозь пальцы, этого она не сможет ему простить. Как говаривали в ее родном Кентукки старшие женщины (мама, Грета и их товарки по лото и покеру): «Мужчина не уходит. Он вынуждает тебя уйти от него».

Возможно, так и есть. Возможно, открытая измена и осквернение брачного ложа были для Боба способом избавиться от жены. В таком случае, может, ей поехать домой и посмотреть этому кобелю в глаза? А может, — и это еще ужаснее, — сделать вид, что ничего не случилось?

В их супружеской жизни были свои тайны, так почему бы не прибавить к ним еще одну? Вспомнив о самой страшной из тайн, Сью Кэрол испытала приступ тошноты. Ребенок. Ребенок, которому в этом году исполнилось бы тринадцать. «Рождественское дитя», как звали бы его домашние.

Вина за то, что пришлось сделать аборт, лежала не на Сью Кэрол, а на враче. Этот кретин с Вест-Энд авеню, торговавший видеокассетами «по сексуальной гармонии», не сумел распознать единственную беременность Сью Кэрол. Беременность была незапланированной. Сью Кэрол зачала вопреки всему, в тот период, когда с точки зрения медицины зачатие невозможно: в начале менструального цикла. То была ночь расставания — на следующее утро Боб отправлялся в Лос-Анджелес на пробы. Ему предстояло участвовать в отборе претендентов на главную роль — роль симпатичного молодого мафиози в комедийном сериале «Нико». Простился он со Сью Кэрол, завалив ее на рояль и сыграв на ней столь пылкое и победительное allegro, что ее биоритмам ничего не оставалось, кроме как подладиться к его темпу.

Спустя два месяца врач назначил Сью Кэрол курс лечения от аменореи, прописав ей лекарства, способствующие возобновлению менструации. Впоследствии шарлатан признал свою ошибку, когда она ткнула его носом в тест на беременность, доказавший правоту ее инстинкта и ложность его авторитетного мнения.

Искусственный прогестерон, увеличивающий вероятность врожденных уродств, — вот что ей каждую неделю вкалывали в ягодицу. Сью Кэрол пришлось выбирать: либо прервать беременность, либо родить существо, которое, по мнению медиков, могло оказаться мохнатым комком с зубами. Она уже почти решилась судиться с врачом, обвинив его в преступной халатности, но тут вернулся Боб. Когда Сью Кэрол встретила его в аэропорту, на нем лица не было: пилотная серия «Нико» провалилась.

Боб считал этот сериал последним шансом, лучшей своей попыткой. Сью Кэрол тоже так думала, но оставила свое мнение при себе, а вслух сказала: «Милый, это неважно». Но это было важно. Они лежали в широкой постели, обнявшись и утешая друг друга, и при этом каждый оплакивал собственную потерю.

«Никто не виноват, — думала тогда Сью Кэрол. — Ни сериала, ни ребенка… Зачем рассказывать Бобу?»

Она и не рассказала. Если бы не этот недоучка-доктор, у нее был бы сейчас ребенок, более того — их брак мог бы сложиться иначе. Кто знает, возможно, отцовство сделало бы ее мужа другим человеком…

Сью Кэрол помнила тот день, когда ей сделали аборт. Это было в клинике в Блумингсдейле. После операции другие женщины, хлюпая носами, уезжали с любовниками или мужьями, а она вернулась домой одна, на такси.

Теперь, сидя в ванной Джесси, Сью Кэрол рассматривала бело-серые кафельные плитки, ванну и душевую кабину, мочалки и губки, стеклянную полочку с шампунями и стакан с зубной щеткой, и все это казалось ей бесконечно чужим. Она не могла вообразить, как будет просыпаться в этой квартире на следующее утро и, возможно, в другие дни… Ей очень хотелось домой.

«Только не вздумай возвращаться в эту нору, — одернул ее внутренний голос. — Твое возвращение будет означать: „Валяй, делай, что хочешь. Мне идти некуда“». Сью Кэрол представила себе, как входит в их квартиру, и ее обволакивает тишина, отвратительная атмосфера камеры для пожизненных заключенных. «Делай, что хочешь, Боб». Интересно, дома ли он? В ее сознании возникла другая картина: она ждет его, и он наконец появляется… хорошо еще, если один!