Стальной лорд - Градов Алекс - Страница 47

«В черной-черной пещере живет черный-черный дракон, — думал я со злобной иронией. — Не так черен его облик, как черны дела. Не говоря уж о мыслях!»

Мысли в самом деле были все как на подбор. В основном о мести. Но разве можно мстить своим? Что же делать? Пойти развеяться, сожрать кого-нибудь?

А что? И не жалко! Все в этом мире гораздо хуже, чем кажется. Анхель — золотой дракон, целитель! — хотел погубить мою дочку и отравой извести Черный клан… Орка, которого я считал другом, оказался вражеским шпионом! Ники ненавидит меня… Валенок мне не доверяет… Почему? Что я сделал не так? Разве я не старался всегда поступать по справедливости? Или желал кому-то зла? Или не был предан клану?

Нет, мне не в чем было себя упрекнуть. Однако вот я — один, валяюсь на пепелище. Никому не нужный, недостойный доверия, бесполезный дракон непонятной масти и предназначения.

Ну и пусть они проваливают, эти черные драконы! На кой мне вообще клан? Чокнутая некромантка Ники… Упырь Валенок, который только ждет момента, чтобы меня прикончить… Грег, который зачем-то пытается поломать мою натуру, переделывая в боевого дракона, когда от природы я совсем не такой! Почему не задуматься наконец о том, что нужно мне самому?

Я начал вспоминать свое обучение у Грега, и вдруг оно показалось мне пустой тратой времени. Так же когда-то в старших классах было с карате. То вначале тоже выглядело манящим и волшебным, мистичным, чуть ли не Путем Воина… Но постепенно весь романтический флер сошел на нет, и осталось скучное и довольно бессмысленное обучение мордобою, польза от которого в реальной жизни крайне сомнительна.

В самом деле, ну зачем мне все эти боевые навыки? Грег говорит, что это необходимость — но разве не лучше было бы развивать магию? С самого начала она интересовала меня гораздо сильнее…

«Нарисовал пяток печатей и на этом успокоился. Но мне-то мало! Грег сам сказал, что я не боевой! Так зачем он ограничивает мои возможности?!»

Он же говорил — драконы учатся магии самостоятельно, из разных источников. Вот и я учился!

И почему бы мне было не поучиться у того же Анхеля? Никто же не говорил, что у дракона не может быть два учителя? Скажем так, по разным предметам? Разве, решив немного поучиться полезным вещам у травника, я предал бы клан?

«Хватит вилять! Да, я в глубине души хотел стать учеником Анхеля, — признался я себе. — И если бы травник не признался, что это он поставил печать на Ваську, — кто знает, чем бы закончилось? Видно, он считал, что уже почти убедил меня… Да так оно и было».

Потому-то я и отправился в лес Эверн, ни с кем не посоветовавшись. И потом долго колебался, рассказывать ли нашим об этом походе. А если рассказывать, то что именно…

И рассказал-то в итоге только потому, что понимал — Грег в состоянии прочитать мои мысли сам. Как же меня это злило!

Мне вспомнилась сцена, которую закатила мне Ники, узнав, что я побывал у Анхеля. Тогда-то она впервые и назвала меня предателем. Что ж, в чем-то она была права.

Мне вообще не следовало общаться с Анхелем, понял я. Он почти поймал меня. И использовал в своих целях, в игре против моего клана.

Я пошевелился и сел на хвост, подняв облако сажи. Она кружилась в воздухе, как черный снег, пачкая мне крылья и брюхо. Я резко хлопнул крыльями, но чище от этого не стал, только расчихался от гари. Мне вдруг стало противно. Сижу тут в обгорелой норе, грязный, с ног до головы обросший шипами, и источаю ненависть ко всему миру…

На память пришел семинар Идолищева по драконности. Я бы тоже мог теперь провести такой семинар. И поработать для него наглядным пособием.

«Смотрите, дети: перед вам классический, описанный во всех источниках черный дракон. Ночная тварь, живущая в канализации. Отличается злобой, эгоизмом, подлостью и коварством. Для него нет ничего святого, кроме своих интересов. Черные драконы поедают своих детенышей, подставляют друзей и никогда, никогда не создают кланов…»

— Так все и есть! — прошипел я воображаемым слушателям семинара. — Да, я стал очень плохим! И мне это нравится. Я чувствую себя свободным. Делай что хочешь с тем кто слабее! И тебе за это ничего не будет. Разве не все об этом тайком мечтают?

«Но это не эволюция. Это деградация…» — возразили мне из невидимого зала.

— А кто сказал, что дракон — высшая форма существования? Кто сказал, что я эволюционирую? Что? Грег? Может, он и эволюционирует… Но он и так ходячее воплощение безупречности, и, кем бы он ни был, человеком или драконом, он от этого не изменится. Да если какой-нибудь злой волшебник превратит его в пятнистого желтопузого червяка, Грег и тогда будет верен своим принципам и ни на миг не изменит самодисциплине. Внешнее вообще не имеет значения! — подумал и добавил самокритично: — Кроме тех случаев, когда оно, как у меня, отражает внутреннее.

И со вздохом распластался в саже, закрыв глаза, сам себе отвратительный. Сейчас я чувствовал себя таким драконом, какого на иконах убивает святой Георгий, — небольшим, нелепым, противным крокодилом-мутантом. Недотягивающим до человека по всем пунктам.

Со стороны балкона налетел порыв ветра. Тихо лязгнула дверь. Я, не шевелясь и не открывая глаз, улыбнулся, а потом воскликнул горестно:

— Что мне с этим делать? Я не хочу быть таким! Я не хочу меняться так!

— У тебя идет новая стадия превращения, — ответил Грег, заходя в комнату. — Сейчас ты сам себя создаешь. Развитие идет очень быстро. Поэтому важно не делать неправильных действий.

— Что такое «неправильно»? — философски спросил я. — Кто определяет, что правильно, а что нет?

— Ты знаешь, что такое карма?

— Конечно.

— Любое твое действие, даже мысль, будут иметь мгновенные и необратимые последствия. Поэтому следи за собой и делай только то, что сам считаешь правильным. Не иди на компромиссы и не потакай себе. Пусть на твоем истинном, драконьем теле ничего не отражается.

Я поменял облик, встал на ноги и повернулся к Черному лорду. Грег уже привычно выглядел нездоровым — лицо осунулось, щеки запали, но черные глаза смотрели, как всегда, спокойно и твердо. Интересно, он хоть иногда в чем-то сомневается?

— А с этим что делать? — Я продемонстрировал шипы на предплечьях. — А зрачки ты мои уже видел? Все четыре?

— Болезни роста, — отмахнулся он. — Пусть ими переболеет твое низшее тело.

— То есть так и ходить? — Я помахал когтисто-шипастой рукой.

— Это ненадолго. Скоро ты избавишься от этого облика. Тело — это иллюзия.

— Да-а-а, утешил!

— Если тебя это утешит — люди пока видят тебя «своим».

— Ну не все, не все… Вот Киря…

— Ты понимаешь, что это означает? — спросил Грег, когда я рассказал, как Киря принял меня за глюк. — Пришла пора обрывать связи.

— Не хочу! Васька видит меня в любом облике! И узнает в любом! И не боится!

— Когда это началось?

— Да после истории с печатью.

— Вот как!

Грег задумался. Я молча наблюдал за ним, чувствуя, как в его присутствии, как всегда, выравнивается настроение. Злобная ожесточенность на весь мир незаметно рассеялась.

— Ты знаешь, где я был, пока вы с Валенком валялись в отключке?

— Ну, поскольку ты тут — значит, не у Анхеля.

— А вот Валенок с Ники считают иначе, — сказал я желчно.

Грег помолчал, глядя в сторону, словно подыскивая слова.

— Ники тяжело, — ответил он. — Она по сути темная, адская сущность. Хоть она и воспитана среди людей.

— Ха! Я не уверен, что это пошло ей на пользу. Людей она ненавидит.

— Ну не всех, не всех… — повторил он, явно передразнивая меня. — Отец хочет ей иной судьбы, иначе не попросил бы меня ею заняться. То, что она устроила, сделала не из-за ненависти, а ради любви. Она предана клану.

— Тебе!

— Клану, — строго поправил он. — Будь к ней снисходителен.

Я скривился. Ники я не простил. Хотя, может, и прощу. Если она хорошо попросит…

— А что касается Валенка, ты абсолютно несправедлив к нему, — продолжал Черный лорд. — Когда я узнал, что он открыл тебе местоположение гнезда и, несмотря на опасность разоблачения, пошел на огромный риск, оставив тебя в живых и на свободе… На самом деле, я слегка изумлен его поведением. Может, он, конечно, был не в себе…