Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Страница 55

– Не лги мне! – резким тоном произнес он. – Какие чувства ты испытываешь к Гарту Киннисону?

– Кажется, мы уже обсуждали это. – Саммер попыталась высвободить руки, но Джеймс держал ее слишком крепко. Наверняка в этом месте у нее долго будут синяки. – Я уже говорила тебе, что чувствую к Гарту.

Виконт притянул жену ближе, и она ощутила дрожь его напряженных мышц.

– Ну давай, сделай мне приятное.

Глядя на мужа, Саммер поняла, что лучше подчиниться.

– Я не люблю Гарта, хотя, мне кажется, я всегда буду с нежностью вспоминать о нем. До сих пор он был моей первой и единственной любовью.

– А теперь?

– А теперь... я знаю только то, что не люблю его.

Хватка Джейми немного ослабла.

– Ты слишком поспешна в своих утверждениях, – произнес он и разжал пальцы.

Хлыст ткнулся ей в руку, оставив длинный след. Саммер потерла ушибленное место и с опаской покосилась на мужа. В его глазах возникло и быстро исчезло странное выражение, которое озадачило ее. Взгляд его был каким-то безрадостным, словно он чего-то ожидал от нее, но не получил.

Все пошло не так. Саммер думала, что ухватила за хвост счастье, а теперь оно вот-вот ускользнет от нее. Виной всему оказалась ее ложь. Конечно, она не могла ничего изменить в отношении своего дяди, но если бы она доверилась Джеймсу и не продолжала упорно лгать, он не злился бы на нее так, как теперь.

Глупая, глупая, глупая ложь!

Саммер наблюдала за мужем из-под полуопущенных ресниц. Виконт по-прежнему беспокойно шагал по комнате, словно не мог устоять на одном месте. Время от времени он останавливался и смотрел на жену так недоуменно, что она внутренне съеживалась, словно от боли. Думал ли он о причине ее лжи? О причине ее недоверия к нему?

О Господи, ее саму одолевали те же мысли!

Джеймс ритмично ударял кнутом по затянутой в перчатку ладони, не сводя взгляда с Саммер. Она попыталась взяться за вышивание, но в конце концов отложила работу, потому что не могла сделать ни одного стежка в присутствии мужа, мечущегося по комнате, словно запертый в клетку лев.

Глаза Джеймса торжествующе блеснули, когда Саммер попыталась пройти к двери. Он преградил ей путь, и она непроизвольно охнула.

– Я пугаю тебя, дорогая? – вкрадчиво произнес он. – Надеюсь, что да. – Кнут с громким щелчком лег на его ладонь.

Саммер облизнула внезапно пересохшие губы.

– Да. Ты меня пугаешь, – произнесла она, вздернув подбородок и пытаясь казаться спокойной. – Может, ты стал счастливее от этого?

– Намного! – прорычал Джеймс, и Саммер попятилась на свое место к окну.

События развивались совсем скверно. Пальцы Саммер судорожно вцепились в подол платья, когда Джеймс снова начал мерить комнату нервными шагами. Напряжение, повисшее в воздухе, стало невыносимым, и она вот уже в сотый раз за утро пожалела, что оказалась здесь.

Прошло несколько минут, и наконец, Саммер, вздернув подбородок и не обращая внимания на возможные последствия, выпалила:

– Я лгала тебе, потому что вначале совсем не знала тебя. Временами ты казался таким самоуверенным и испорченным. Ты всегда все делал по-своему. Если бы ты проявил ко мне хоть немного должного сострадания, то, возможно, я смогла бы довериться тебе.

Виконт остановился и посмотрел на жену, продолжая постукивать кнутом по голенищу ботфорта. Саммер замерла.

– Сострадание, мадам? – Голос его был угрожающе тихим. – К женщине, которая требует откровенности, но не отвечает тем же? Мне кажется, твоя логика абсурдна. Впрочем, в этом нет ничего странного.

– Ты действительно так думаешь? – Саммер помолчала, потом, сглотнув, добавила: – Если память мне не изменяет, именно ты был мужчиной, ограбившим собственного соседа в переулке Сент-Джайлз.

– Да, действительно. Но я отослал кошелек назад, разве нет?

– Все было именно так. – Губы Саммер изогнулись в насмешливой, дерзкой улыбке. – Очень логичный поступок.

Виконт напрягся; его лицо приобрело свирепое выражение, и на какое-то мгновение Саммер показалось, что он вот-вот ударит ее кнутом, который держал в руке. Но он лишь с приглушенными ругательствами швырнул кнут через всю комнату.

Кнут просвистел в воздухе, упав на маленький столик и сбив с него фарфоровое яйцо и фарфоровую статуэтку лошади. Осколки брызнули в разные стороны, но Саммер благоразумно решила промолчать.

– Черт бы тебя побрал, – тихо произнес он. – Все должно было идти совсем по-другому.

Саммер не знала, что сказать. Она не знала, что имел в виду Джеймс, и не осмеливалась спросить. Момент был слишком неподходящим для беседы.

Бросив на жену безрадостный взгляд и не произнеся больше ни слова, виконт покинул гостиную. Тяжелая дубовая дверь с грохотом захлопнулась.

Опустившись в кресло, Саммер закрыла лицо руками. Ее била дрожь. Джеймс был до крайности зол и даже напомнил Саммер ее саму. Она точно так же реагировала, если кто-то причинял ей боль. Но злился он потому, что она бессовестно лгала ему, а он ей поверил. В нем говорила его мужская гордость. И все же обида была не настолько сильна, чтобы причинить ему боль. Во всяком случае, не такую, какую Джеймс мог причинить ей. Саммер была рада, что он оставил ее. По крайней мере, ему не удалось насладиться видом ее слез.

Когда Саммер, осушив слезы и собравшись с силами, спустилась вниз, в зале для приемов никого не было, за исключением Катрионы и Маргарет Эллен.

Зал освещали лучи полуденного солнца, проникавшие сквозь высокие окна. В камине, как обычно, горел огонь, и на каменную плиту перед ним время от времени отскакивали тлеющие угольки.

Вокруг Мэг, сидящей на коврике вблизи камина и пытающейся играть в карты, бегали собаки, кошки и хромой кролик. Одна из собак наступила лапой на колоду, и карты разлетелись в разные стороны. Вздохнув, Мэг тихо выругалась, а собака мгновенно перевернулась на спину и завиляла хвостом, словно прося прощения.

– И как тебе удается сделать так, чтобы они не дрались? – спросила Саммер, когда одна из кошек ударила лапой самую назойливую собаку.

– Да никак, – со смехом ответила Катриона. – Обычно здесь бывает шерсти больше, чем в мастерской скорняка.

Держа в руках карты, Мэг с негодованием посмотрела на сестру.

– Они не дерутся. Просто у них бывают... разногласия.

– Ну извини, – примирительно произнесла Катриона и лениво потянулась. – Хочешь поиграть в карты? – обратилась она к Саммер. – Я одинаково ловко мошенничаю и в висте, и в пикете.

Саммер сыграла с Катрионой партию в вист, обнаружив, к своему удивлению, что та жульничала с вопиющей дерзостью даже глазом не моргнув.

– Джейми имел неосторожность научить меня этому, – пояснила девушка, широко улыбаясь. – Он счел, что мне необходимо знать, как защититься от шулера.

– И у тебя получалось? – с улыбкой поинтересовалась Саммер.

– Еще как! Просто удивительно, что можно сделать, всего лишь перевернув карту. Давай покажу.

Саммер без труда научилась нескольким трюкам с картами, в том числе тому, как доставать туза в любой момент игры. Играя с Катрионой, она забыла обо всех своих проблемах.

Потом, наевшись овсяных лепешек и запив их свежим горячим чаем, они уютно расположились на мягких диванах. Ей нравилась спокойная, обладающая завидным чувством юмора Катриона, и она знала, что тоже нравится Катрионе.

Перевернувшись на живот и положив под щеку подушку, Катриона посмотрела на Саммер своими изумрудно-зелеными глазами.

– Ты любишь моего брата?

Пораженная вопросом, Саммер мгновенно ответила:

– Да! Вернее, я хочу сказать, он мне нравится. – Она смущенно отвела взгляд, а потом добавила: – Он спас меня, когда я попала в беду. Он был... – она беспомощно развела руками, – моим рыцарем в сверкающих доспехах, если можно так выразиться.

Катриона рассмеялась.

– Джейми? Рыцарь в сверкающих доспехах? Невероятно! Мне проще представить, как он поджигает эти доспехи.

– Да, он рассказывал об этом. – Саммер тоже не удержалась от смеха.