Рыжеволосая бестия - Хатчинсон Мэг - Страница 20

10

Она видела, как лицо девушки стало смертельно-бледным, видела, как изменились ее глаза, но заметила и то, как передернулось лицо Марлоу, а в его глазах промелькнул страх. В тот же миг Амелия Банкрофт почувствовала, что ее сердце снова начинают сдавливать невидимые тиски.

О, как она молилась, чтобы ей никогда больше не пришлось видеть этого выражения на лице сына; молилась, чтобы то, что произошло однажды, не повторилось снова.

Не вставая с кресла, она посмотрела в окно, и ее взор остановился на цветочной клумбе, засаженной розами. Яркие цвета сливались в аккорды прекрасной неслышимой музыки, но частое биение сердца превращало эту нежную мелодию в безответную мольбу.

Марлоу подошел к матери и встал рядом с креслом, на котором она продолжала сидеть. Как только молодой человек посмотрел на девушку, по его глазам стало понятно все.

Оба взгляда говорили об одном и том же!

Все было настолько очевидно, что никаких сомнений не осталось. Отвращение на лице девушки, а затем изумление и испуг на лице сына.

Зажмурившись изо всех сил, леди Амелия попыталась отбросить неприятные мысли, прогнать страшный образ, убедить себя, что все это ей кажется, но два лица по-прежнему стояли у нее перед глазами. Два лица, на которых читалось одно и то же: изнасилование!

Марлоу никогда не умел приспосабливаться. Учеба в школе давалась ему так же тяжело, как управление шахтами. Его совершенно не интересовало дело, которое организовал его отец, — более того, он не хотел иметь к нему никакого отношения, что нередко приводило к ссорам между отцом и сыном.

Головки цветов покачивались от дуновения легкого ветерка, их разноцветные лепестки трепетали, как крылья бабочек, но погруженная в свои мысли Амелия Банкрофт не замечала этой красоты.

Слова! Они как будто до сих пор звенели у нее в ушах. Сол был в ярости, когда узнал об очередном карточном долге сына. Он больше не намерен платить, говорил муж, Марлоу должен наконец стать мужчиной и научиться отвечать за свои поступки. Хочешь иметь деньги — работай!

«Как твой отец? — раздраженно кричал в ответ Марлоу, когда за обедом у них возник очередной спор. — Как ты сам? Да, ты сам заработал все то, что у тебя есть! Но только что? Что у тебя есть, кроме жены, которая презирает все, что ты можешь ей дать? Ты же ничего, кроме работы, не видел! Такая жизнь не для меня. Я хочу, чтобы моя жизнь приносила мне удовольствие, поэтому я…»

Марлоу не договорил. Сол встал из-за стола, едва сдерживая злость.

«Такая жизнь не для тебя, говоришь… — процедил он, глядя на Марлоу, который осушил бокал вина одним глотком. — Ты не хочешь продолжать дело, на которое я потратил всю жизнь. Что ж, это твой выбор, и я уважаю его. С этого дня я перестану давить на тебя. Только я тоже имею право на выбор, и я его сделал. Я прекращаю давать тебе деньги, я больше не буду оплачивать ни твои карточные долги, ни любые другие, в которые ты влезешь».

Сол развернулся и вышел из обеденного зала. Марлоу, швырнув пустой бокал в стену, последовал его примеру.

Пошел ли он в свою комнату обдумывать слова отца? Ей бы очень этого хотелось, но надежды матери оказались тщетными.

Марлоу отправился не к себе в комнату.

Мысль о том, что произошло потом, заставила Амелию сжать кулаки, так что ногти почти до крови впились в мягкие ладони. Однако боли она не почувствовала…

Выйдя из дома, ее сын бросился в конюшню, вскочил на коня и умчался.

Если бы только этим ограничилось его безрассудство! От слез, навернувшихся на глаза, розы расплылись и перемешались в одну размытую разноцветную массу. Марлоу вернулся под вечер, пьяный и мрачный. Но было и еще что-то. За ужином Амелия внимательно наблюдала за сыном. Что это? Отчаяние от осознания, что отец отказался содержать его? Нет… Материнское сердце чувствовало: причина угрюмого молчания сына в другом, произошло что-то более серьезное. Но разве могла она предположить, чем окажется это «что-то»?

Неожиданно Сола вызвали из обеденного зала, и через несколько минут он прислал слугу, чтобы пригласить сына в библиотеку. О том, что там произошло, от нее скрывали. Лишь спустя пять лет Сол, лежа на смертном одре, рассказал ей все.

Остаток того злополучного дня Марлоу провел в каком-то трактире. По дороге домой он увидел девушку, переходящую через поле. Она была красива и весела, даже помахала незнакомому всаднику рукой. Марлоу развернул лошадь и подъехал к девушке. Они поговорили, посмеялись, у девушки было прекрасное настроение, она все время улыбалась. Потом он предложил заняться любовью и пообещал ей за это денег. Девушка отказалась и бросилась убегать, но Марлоу легко догнал ее на лошади, сбил с ног и, прежде чем она успела прийти в себя, спрыгнул на землю и изнасиловал.

Изнасиловал! Господи, если бы на этом он остановился!

По щекам леди Амелии потекли слезы.

К несчастью, того, что произошло, для Марлоу было мало. Крики девушки и обещание пожаловаться отцу показались ему слишком большой угрозой. Он поднял ее на ноги, затянул руки хлыстом, привязал к седлу и протащил за лошадью по всему полю. Потом бросил окровавленное тело в открытую шахту.

Девушка эта была почти ребенком. Их сын изнасиловал и убил ее!

Выпрямив спину, Амелия Банкрофт сидела неподвижно, словно окаменела, и думала о том, в какой кошмар превратилась ее жизнь после той ночи.

Осознание всего ужаса содеянного им должно было бы отрезвить Марлоу, но нет, это преступление вскружило и без того затуманенную выпивкой голову. Да, он убил девушку, но кто об этом узнает? Кто докажет, что это сделал он? Ведь все следы, которые могли бы указать на него, он предусмотрительно уничтожил.

У нее уже не было ни сил, ни желания слушать такие страшные вещи про того, кого она считала своим сыном, но Сол настаивал, чтобы она узнала все до конца.

Убедив себя в собственной безнаказанности, Марлоу продолжил путь. Проезжая по полю, он услышал, как пробили часы на церкви. Звон часов слился со смехом ребенка, который вприпрыжку бежал в нескольких шагах от матери. Они приближались к нему. Марлоу остановился, чтобы рассмотреть их, и в первую очередь женщину. Она несла на согнутой руке корзинку и кричала мальчику, чтобы тот не подходил слишком близко к лошади. И тут им снова овладела похоть.

Зачем предлагать деньги? Зачем вообще спрашивать? То, что он уже взял один раз, можно взять снова. Однако женщина оказалась осторожнее той девушки. Схватив ребенка за руку, она стала убегать. Марлоу поскакал им наперерез. Лошадью преграждая им дорогу, он заставлял женщину поворачивать назад, потом догонял и снова останавливался перед ней, чтобы она наконец лишилась сил и пала к его ногам. В результате женщина действительно упала, но только не к ногам Марлоу. Они с мальчиком случайно выбежали к заброшенной скважине и, не удержавшись на краю, сорвались вниз.

Уже на следующий день страшная новость облетела весь город. Жители Вензбери сокрушались по поводу того, что жена и сын Иосифа Ричардсона были найдены мертвыми в месте, которое в народе называли Кальсоновы дыры!

«Преданный человек… Надежный и заслуживающий доверия… Я никогда не сомневалась в его честности».

Всего несколько минут назад она произнесла эти слова. И относились они к Иосифу Ричардсону. Но что ей оставалось делать после того трагического случая? Да, она утаила правду, скрыла от всех, что ее сын — насильник и убийца, но как иначе она могла защитить своего единственного ребенка? Защитить имя Банкрофт…

Сол тоже сделал все, чтобы уберечь сына и сохранить репутацию всей семьи. В тот вечер, когда его вызвали из-за стола, ему пришлось разговаривать с человеком, который рассказал, что видел всадника, бросившего в старую шахту тело девушки, и утверждал, что всадником этим был Марлоу Банкрофт. Сол послал за сыном, и тот, выслушав обвинения этого человека, рассмеялся ему в лицо и назвал лжецом.

Но человек этот не был лжецом. И выражение, которое не сходило с лица Марлоу несколько последующих дней, было лучшим тому подтверждением. Ей нужно было догадаться обо всем тогда… Или она догадалась, но отказалась поверить?