Рыжеволосая бестия - Хатчинсон Мэг - Страница 41

У церковных ворот Марлоу попрощался со священником и сел в ожидавший его экипаж. Изображать из себя убитого горем мужа ему порядком надоело. Он и так просидел целую неделю дома, принимая всех, кто пожелал высказать свои соболезнования. Но теперь Марлоу Банкрофт наконец-то свободен и может вдохнуть полной грудью.

— По-твоему, разумно ехать в «Георг» в день похорон?

Каин Линделл, отдав приказания кучеру, с улыбкой на лице посмотрел на человека, развалившегося напротив него на мягком сиденье.

— Разумно? — повторил Марлоу, продолжая улыбаться. — А почему бы и нет?

— Люди могут подумать, что это бессердечно.

— Люди могут думать все, что им хочется! — Улыбка исчезла с лица. — Мне нет дела до того, что взбредет в их тупые головы. Марлоу Банкрофт будет делать то, что ему хочется! А сейчас я желаю провести несколько часов в приятной компании.

Другими словами, за игорным столом. Каин Линделл глядел в окно, за которым проносились небольшие магазинчики на Аппер-хай-стрит, серые от угольной пыли и дыма. Но, несмотря на столь унылый, совершенно не радующий глаз вид и только что закончившуюся печальную церемонию похорон, в его душе звучала радостная музыка. Приятное времяпрепровождение этого светского повесы доставляло Каину Линделлу столько же удовольствия, сколько и самому Марлоу… Чем больше Марлоу проигрывал, тем быстрее приближался к своей цели Линделл, а именно к Банкрофт-холлу.

— Мне нужны деньги, немного, на пару раздач. После этой недельки у меня в карманах пусто…

Так он и думал. Линделл про себя улыбнулся. Этот дурачок опять будет просить денег. Похоже, он так и не научился усваивать уроки! Но Каин Линделл не собирался выступать в роли учителя… По крайней мере, у него есть прекрасная возможность погреть руки на чьей-то тупости.

— Двадцать фунтов, этого вполне хватит. Поможешь, Линделл?

Ну разумеется, он поможет, причем с радостью. Настроение Линделла улучшалось с каждой минутой. Он достал из портмоне марокканской кожи четыре пятифунтовые банкноты и вручил их своему спутнику. Еще несколько недель, и он с нескрываемым чувством удовлетворения пинком под зад поможет этому дураку убраться из Банкрофт-холла, а сам станет хозяином шикарного поместья.

— В следующем месяце я уезжаю, у меня дела за границей, — сообщил Каин, возвращая портмоне в карман. — Думаю вернуться через несколько недель. Надеюсь, к тому времени тебе удастся уладить все свои проблемы.

Уладить проблемы! Линделл имеет в виду, что он, Марлоу, должен будет заплатить по всем своим долговым распискам. Господи, это же просто смешно! Банкрофт едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В его поместье не осталось ничего ценного, чтобы хотя бы частично расплатиться с долгами. Что же касается тех драгоценностей, которые он взял из сейфа матери… Почти все они оказались поддельными…

Обычная бижутерия! За всю эту ерунду удалось выручить не больше пары сотен, да и те ушли за одну ночь. Что же остается? Продать землю и само здание? Ну уж нет, на это он не пойдет, у него даже в мыслях такого не было.

Экипаж остановился у роскошного отеля «Георг». Марлоу вышел, не обратив ни малейшего внимания на швейцара в униформе, который бросился к экипажу, чтобы придержать дверцу. Линделла ожидает неприятный сюрприз, если он рассчитывает получить назад свои денежки.

— Надеюсь, я ничего такого не сделала, просто мне показалось, что раз уж тебе так надо на эту Ямайку, то помощь не помешает. В общем, я пошла в церковь к преподобному, и он рассказал мне, что сегодня на одном из кораблей уплывает семья, муж и жена, пе-да-го-ги, которые собираются организовать там школу для детишек работников плантации. Ежели ты согласишься помогать им там, они возьмут тебя с собой без всякой платы.

В это трудно было поверить! Алиса впилась глазами в раскрасневшееся лицо Бетси Флетчер. Такого везения не может быть! Но добрые глаза и улыбка женщины убедили ее, что это действительно правда, а значит, у нее появился шанс добраться до Tea.

Но как долго ей придется оставаться в этой школе?

«…если вы любите сестру, то увезите ее с Ямайки, пока еще не поздно».

Неожиданно вспомнившиеся слова из записки, переданной ей горничной из Банкрофт-холла, тут же остудили радостное возбуждение Алисы.

«…пока еще не поздно».

В записке ясно говорилось, что нельзя терять времени, и поэтому… она не вправе соглашаться на то, что может затянуть спасение Tea.

— Я не могу, — сказала Алиса и потупилась. — Я не могу оставаться в школе и ждать, пока она начнет работать. Мне нужно как можно скорее найти сестру и отвезти ее домой.

— А по-моему, этого вообще никогда не случится. — Сияющее лицо Бетси Флетчер тут же помрачнело. — Ты хоть знаешь, сколько стоит переплыть океан? Уж поверь, намного больше, чем припрятано у тебя в кармане. Вот скажи, если ты откажешься плыть с этой парочкой, как вообще тогда собираешься найти свою сестру?

Действительно, как? Алиса уставилась на свои руки. Бетси знает о портовой жизни абсолютно все, в том числе и то, сколько может стоить плавание за океан. К тому же она совершенно точно определила, что у Алисы почти нет денег.

— Лучшего шанса у тебя не будет, — заявила Бетси и взяла Алису за руки. — Хорошенько все обмозгуй, прежде чем отказываться. Ты ведь доверилась мне, когда призналась, с какой целью приехала в Бристоль, доверилась, когда рассказала про сестру. А теперь я прошу тебя довериться Бетси Флетчер и еще один раз послушать, что она советует. Второго шанса у тебя может и не быть, а потому соглашайся… Соглашайся и разыщи сестренку.

— Но это же нечестно, — с горечью произнесла Алиса, снова покачав головой. — Я не смогу обмануть людей, пообещав остаться с ними, а потом сбежать.

— Ложь — это то, что мы называем ложью, — заявила Бетси и поднялась со стула, не выпуская рук Алисы. — Точно так же и правда — это то, что мы называем правдой. Только пока ты будешь раздумывать, «Дельфин» уплывет без тебя. Вот тогда-то на Сахарные острова тебе вряд ли удастся попасть. Так что сходи-ка ты к преподобному, может, он надоумит тебя на что-нибудь решиться.

Бетси умела убеждать. Накинув на плечи шаль и бросив лишь короткое «идем», Алиса стремительно направилась к выходу из дома миссионеров. После нескольких минут быстрой ходьбы по узким улочкам, расположенным вдоль беспокойного порта, они подошли к большому дому, стоявшему рядом с церковью, которая была видна благодаря высокой колокольне. Именно в этом доме, вернее, в одной из его комнат, где стоял густой запах пчелиного воска и книг, Алиса поведала свою историю седому священнику, который внимательно выслушал ее, упершись локтями в широкий письменный стол и положив подбородок на большие пальцы рук.

Когда она закончила, воцарилась тишина. Густая тяжелая тишина, которая, словно огромная медуза, обволокла Алису, всосала ее в себя, ослепила, оглушила, лишила возможности дышать.

Поставив узелок на пол рядом с узкой кроватью, стоявшей у стены в крошечной каюте, Алиса стала вспоминать.

«Что ж, эту вашу трудность и трудностью-то не назовешь, — наконец заговорил священник. Слова он произносил нараспев, но его тихий голос с легким картавым выговором почти заглушался грохотом экипажей и повозок, беспрестанно въезжавших на набережную и выезжавших из порта. — Очевидно, я сам не совсем толково объяснил ситуацию Бетси. Этой молодой паре требуется помощь не в организации работы школы, хотя, конечно же, это приветствовалось бы. Нет, им нужна помощница по женской части».

Он откинулся в кресле, которое казалось слишком большим для его фигуры. Края спинки кресла с обеих сторон выступали из-за спины священника, отчего он стал походить на большую птицу, начинающую расправлять крылья, чтобы взлететь. Стоя в полутемной каюте, Алиса вспомнила, как помрачнели глаза священника, когда его взгляд перешел с Бетси на нее.

«Видите ли, — он опустил руки на пачку бумаг, лежащую перед ним на столе, и стал медленно перебирать страницы, — мистер Роули, который едет туда, чтобы взять под свое руководство школу, очень волнуется о своей жене. Дело в том, что она носит их первого ребенка, а он боится, что корабельная качка может вызвать у нее приступы тошноты. Ему было бы намного спокойнее, если бы рядом с супругой находилась женщина, готовая всегда прийти на помощь. Не церковь, а он сам предлагает оплатить поездку тому, кто согласится ухаживать за его женой во время плавания».