Рыжеволосая бестия - Хатчинсон Мэг - Страница 45

Комод! Марлоу направился в другой конец комнаты. Турецкий ковер с густым ворсом заглушал его шаги. Нет, это слишком просто. Хотя именно по этой причине отец мог посчитать, что в комоде никто не станет искать. Но разве может кто-нибудь сравниться с Марлоу по части хитрости? Улыбнувшись своей мысли, он стал по очереди выдвигать ящики комода и высыпать на пол их содержимое. Когда в нижнем ящике под аккуратно сложенным бельем обнаружилась пачка бумаг, Марлоу торжествующе рассмеялся.

Подняв бумаги над головой, он помахал ими в воздухе, как воин, завладевший оружием врага.

— Хорошо придумано, отец! — Марлоу снова хохотнул, на этот раз презрительно. — Только прятать нужно было получше! Вам следовало бы знать, что, если уж мне понадобится что-то найти, я непременно добьюсь своего.

— И зачем же тебе понадобилось это сейчас?

Спокойный голос, раздавшийся за его спиной, заставил Марлоу резко обернуться и впиться взглядом в человека, стоящего рядом с закрытой дверью.

— Зачем? — Марлоу быстро взял себя в руки. На его лице мелькнула усмешка. — Чтобы убедиться, что все учтено.

— Все, имеющее отношение к делам в Банкрофт-холле… или к тебе лично?

— А разве это не одно и то же? В конце концов, я ведь хозяин поместья, разве не так?

Солнечные лучи, освещавшие комнату, коснулись тонкого кремового кружева на лиловом шелке. Подол платья, в которое была одета женщина, окрасился в золотой цвет. Она стояла неподвижно и лишь слегка качала головой.

— Конечно…

— Поскольку я здесь хозяин, то поступаю так, как хочется мне.

— Ты всегда поступал именно так, — тихо прозвучало в ответ, — но я спрашиваю снова: зачем ты роешься в вещах, принадлежавших отцу?

Рука, сжимающая бумаги, опустилась. Марлоу недовольно скривился. Ему не нравилось, когда его заставляли отвечать на вопросы. Еще меньше ему нравились люди, которые их задавали.

— К вам это не имеет отношения!

— Как и мои деньги, личные вещи?..

— Как хозяин…

— Нет, Марлоу! — Острые, как скальпель, слова заставили Марлоу замолчать. — Нет, ты не хозяин, который заботится о своем доме и семье! Ты — вор, который заботится только о себе. Ты высосал из Банкрофт-холла все, что представляло хоть какую-то ценность. Ты не постеснялся отнять у матери драгоценности, принадлежащие лично ей. И все только для того, чтобы лишний раз сесть за игорный стол.

— Спасибо за посильную помощь. — Марлоу осклабился.

— А ее ты тоже поблагодарил? Перед тем как убить? Ведь это ты ее убил, Марлоу. Ее смерть не была случайной.

Между ними в ярком солнечном свете поблескивали пылинки, весело пляшущие под музыку тишины.

— Какая наблюдательность! — медленно произнес Марлоу ледяным тоном, и в его глазах появилась циничная самоуверенность. — Да, это не был несчастный случай. Я все спланировал заранее, хотя кое-что все же упустил из виду…

Быстрым шагом пройдя через комнату, Марлоу грубо оттолкнул женщину. Потом, распахнув дверь, он обернулся и сказал:

— Надо было сделать так, чтобы вы тогда поехали вместе. По крайней мере за один раз я избавился бы от вас обеих.

Она даже не надеялась, что все обернется так удачно. Рассматривая крошечную комнатку, отведенную ей на судне, Алиса мысленно благодарила судьбу, которая привела ее в Бристоль, где она познакомилась с Бетси Флетчер. Без ее помощи она вряд ли смогла бы попасть на корабль, плывущий до Ямайки, поскольку далеко не каждый капитан согласен взять на борт пассажирку, которой нечем платить за поездку.

Где-то наверху кричали матросы, скрипели деревянные борта, бил колокол, но Алиса не слышала этих звуков.

Сколько же на свете по-настоящему добрых людей! Сколько людей с готовностью пришли ей на помощь! Почувствовав, как волны сначала медленно поднимают ее вместе с кораблем вверх, а потом плавно опускают вниз, Алиса погрузилась в воспоминания.

Иосиф Ричардсон. Обращенный в прошлое взгляд Алисы застыл на одной точке в глубине полуосвещенной каюты. Иосиф… Он был так похож на ее отца. Такой же рассудительный, привыкший все делать с умом, а еще… Да, теперь она могла признаться себе, что он относился к ней с почти отцовской нежностью и любовью. Как жаль, что она не рассказала ему, куда собралась уехать. Алиса виновато и не без сожаления прикусила нижнюю губу. Нужно было найти время и признаться во всем. Как нехорошо она поступила, уехав без всяких объяснений. Но если посмотреть с другой стороны, то… Иосиф наверняка стал бы ее отговаривать. Алиса живо представила, что сказал бы Иосиф, узнай он о ее планах.

«…Какая безумная идея! Чтобы молодая девушка отправилась за океан, одна! Ничем хорошим это не кончится!»

Да, может быть, это безумство, может быть, она поступила опрометчиво и ничем хорошим это не кончится. Но если жизнь ее сестры находится в опасности, то все остальное не имеет никакого значения.

А возвращение в Англию? Неужели этот вопрос тоже не имеет значения? Как вернуться домой после предпринятого ею путешествия? Вот об этом Алиса еще не думала. У нее не было денег, чтобы купить билеты на обратную дорогу, но и это было сейчас не важно, потому что в данный момент ее беспокоит только одно — судьба сестры Tea.

Пальцы Алисы переплелись и крепко сжались. Руки опустились на колени. Насколько велика страна Ямайка? Удастся ли разыскать там Tea? Об этом лучше не думать. Алиса встала и неуверенной походкой прошлась по раскачивающейся каюте. Она найдет сестру, снимет какой-нибудь дом, в котором можно будет за ней ухаживать, и, если им суждено остаться жить на чужбине, вдали от всего, что ей дорого и близко, что ж, так тому и быть!

В каюте стало совсем темно, но если бы в эту минуту кто-нибудь наблюдал за Алисой, он все равно увидел бы, как задрожали ее губы. Она любила Tea, несмотря на то что в детстве из-за нее так и не познала материнской любви; несмотря на те бесконечные часы, которые она провела в слезах, моля небо сделать так, чтобы мать хоть раз вспомнила о ней, обняла, прижала к груди. Да, она любила свою сестру, хотя покривила бы душой, если бы сказала, что не будет жалеть о том, что из-за нее не вернется на родину, о том, что ей никогда больше не доведется встретиться с Иосифом, Лорой.

И потом, возможно, это еще не все причины, объясняющие, почему у нее так тяжело на сердце…

«Признайся в этом, Алиса…»

Звуки, доносящиеся с палубы, вдруг превратились в слова, которые Tea бросила ей в лицо, когда они остались один на один в их общей спальне в доме на Бут-стрит.

«Признайся и выпусти на свободу демона, который гложет тебя!»

Признайся!

Неожиданный перелом в душе породил воспоминания, выплеснувшиеся в темноту каюты этими, казалось бы, давно забытыми словами. От незнакомого доселе чувства лицо Алисы вспыхнуло. Да, ей трудно будет смириться с тем, что она больше никогда не увидит Иосифа и Лору. Но настоящей трагедией будет для нее невозможность увидеть Пола Тарна, не услышать его приятный глубокий голос…

— Вам повезло, что я оказался рядом, вы могли пораниться. Море не терпит невнимательности, мисс Мейбери. Оно готово в любую секунду принять в себя зазевавшегося человека. Старайтесь все время держаться за поручни.

Очередная волна качнула корабль с такой силой, что пол ушел из-под ног и Алиса чуть не упала.

— Спасибо… — поспешно высвободившись из объятий сжимавшего ее человека, ответила Алиса и вдруг почувствовала сильное отвращение. — Я… Я постараюсь это запомнить.

— Простите, что я прикоснулся к вам. — Грубоватое извинение было принесено более тихим голосом, чем можно было бы ожидать в этой обстановке, и к тому же сопровождалось насмешливой улыбкой. — Но если бы я не схватил вас, вы просто вылетели бы в коридор, а позволить даме упасть — это не по-джентльменски.

— Конечно, спасибо.

Взволнованная чувством, которое еще томило душу, причем не меньше, чем неприятный инцидент, Алиса одернула юбку.

— Что же вы в темноте сидите? Если позволите, я зажгу светильник. Или, может быть, вы хотите, чтобы я прислал юнгу?