Огенная Лисица и Чёрный дракон - Лирмант Елена - Страница 36

Я ругала себя, на чем свет стоит, ну, почему просто не рассказать, о той яме, что ждет их в городе! Испугалась! А вдруг среди них Чёрный Дракон, он знает мой голос. Конечно, Старшой обещал, что в этой беретке меня и папа не узнает. Но все-таки я опасалась! Линелла и та, просила пока держаться от Дара в стороне.

Поэтому я не поехала на главную улицу, а свернула на набережную, промчалась по переулкам, остановилась, спрыгнула с жеребца, и побежала по направлению к замку. Еще утром я заметила недалеко от дома синего дракона, у начала главной улицы стояли арбы, на которые шерши, на всякий случай грузили свое добро! Вот мне и пришло в голову воспользоваться одной из них. Ту, которая была мне нужна, я увидела быстро. Она стояла, уперев жерди в землю, совсем пустая и без лошади. Какой-то шерш, укрывал ее дно ковром. Я замерла. Вот он подогнул все концы и отправился в дом. Я прыгнула на нее, подняла жерди веревкой, которая валялась тут же, и что было сил, толкнула ее под уклон. Она поехала сначала медленно, но потом начала набирать скорость. Я даже сама испугалась, успею ли соскочить. В глазах все мелькало! Люди от меня в ужасе шарахались. И только когда я увидела, как перед самыми досками, увидев меня на арбе, драконы остановили коней, опустила веревки и прыгнула в сторону. Приземлилась удачно…

Когда я вернулась в табор, было тихо. Танцоры сидели вокруг костров. Я пробралась к себе в шатер, и нырнула в постель. А Лев, повел жеребца, который был в пене от нашей с ним гонки, к озеру, чтобы успокоить, остудить, вымыть! И тут я вспомнила о детях. Вылезать было лень, и я просто создала мираж красногрудки, и отправила ее на площадь, чтобы оповестить родителей.

Закрыла глаза, и стала мечтать, как завтра наш табор соберется и отправиться в страну Владыки ветра, Энлиля. Только одно волновало меня, чтобы Занья не прознала, что вернулись драконы, и не осталась, она стремилась участвовать во всех праздниках. Ей было все равно, кто господствует в городе. Главное — собрать больше денег. Но все обошлось. Утром мы поднялись, водрузили свои шатры на арбы и отправились в путь.

Я лежала на тюках, смотрела в небо, и была счастлива. Все-таки хорошо вот так путешествовать по миру. Встречаешь новых людей, осматриваешь окрестности, и нет никакой опасности, что тебя найдут и прибьют. Кому нужна худосочная вся в веснушках девчонка, тем более что ведет она себя странно: людей сторониться, молчалива, и смотрит на мир сквозь свои «уродливые» очки.

И вдруг голос Заньи: — Сворачивай вон к тому озеру.

— Зачем? Мы проехали совсем ничего, — спросил Лев.

— Отдохнем! — решительно заявила хозяйка.

Наш караван свернул с дороги и прямиком направился к ослепительному озеру, берега которого были обрамлены плакучими ивами. А вдали виделись островки, с небольшими домиками. Там жили ундины. Я даже села, чтобы легче было рассматривать это ослепительное великолепие. Когда приблизились к берегу, остановились и собрали шатры. К нам тут же на маленькой круглой лодке подплыл ундин. Я видела их впервые. Тонкий, высокий, с зеленоватыми волосами и синими, как омут глазами, он радушно приветствовал нас, и спросил, не нуждаемся ли мы в чем-нибудь?

Занья, когда было нужно, умела вести разговор, и быть вежливой. Она с благодарностью отказалась от предлагаемой помощи, лишь попросила разрешения остаться на берегу на одну ночь. И ей было разрешено! Этот день, был особенно чудесный! Ни криков, ни репетиций. Все наши танцоры и не только расслабились и позволили себе отдохнуть. Почему я говорю, и не только? Дело в том, что наблюдая за жизнью табора, я заметила странную особенность. Здесь было всего несколько танцоров. Сама Занья, Я, Эмира, и ее родители. Лев был аккомпаниатором, он великолепно играл на гитаре. Остальные были торговцами. Под прикрытием того, что наш табор — танцоры, нас всегда пропускали в любое селение, в любой город. Даже туда, куда шерши не пускали никаких купцов, боясь конкуренции. А эти приезжали и потихоньку начинали торговать. Как сказал мне Лев, это было взаимовыгодно, как для них, так и для нас. Ему одному было бы трудно охранять своих женщин. А торговцы всегда носили при себе оружие, и умели драться не хуже воинов самого Белого Тигра. Они же защищали свое добро!

И я в этот день просто радовалась тому, что могу вот так просто поваляться на берегу, понаблюдать за тем, как на островах то и дело мелькали ундины. И вспоминала маму. Интересно, какой она была? Наверное, такой же прекрасной, как вон та девушка с распущенными волосами, что грациозно склонилась надо водой. И вдруг исчезла в синеве воды, даже не потревожив ее.

Вечером, нас всех так разморило, что спать отправились с закатом солнца. Но не успела, я насладиться вечерним покоем, как услышала тихий голос, который звал меня: — Мэриэлла! Мэриэлла!

В первое мгновение, я испугалась, что меня кто-то вычислил. Но любопытство взяло вверх, и я осторожно вышла из шатра. На берегу стояла ослепительной красоты молодая женщина, и протягивала ко мне руки:

— Девочка, иди ко мне! Как я рада тебя видеть!

В последнее время, шерши стали распускать слухи, что ундины топят людей, которые по неосторожности гуляют вдоль их водоемов. Отец всегда злился, когда кто-нибудь при нем начинал упрекать их в этом. Он говорил, что топить людей бессмысленно и вредно для водоемов. Вода живая субстанция, и смерть в ее водах всегда плохо сказывается на ее качестве. Ундины наоборот всегда спасали людей! Правда они не любят шум и гам. Поэтому всегда живут обособленно!

На всякий случай, я не стала спешить приближаться к женщине, а остановилась от нее в нескольких шагах.

— Ты не узнаешь меня? — продолжала говорить женщина.

— Нет, — призналась я.

— Правда, ты была совсем маленькой, когда я держала тебя на руках. Я — Элосана, родная сестра твоей матери Реславы.

— Вы — моя тётя?

Она улыбнулась: — Да, я хранительница этого озера. С днем рождения Мэриэлла! Сегодня твоя инициация. Я специально зазвала твою хозяйку к себе! Пойдем! Тебе пора! Не бойся, люди спят! Они будут крепко спать до утра! Никто тебя не хватиться. До полуночи у нас еще есть время. Я хотела бы, чтобы ты погостила у меня.

С этими словами, она приблизилась ко мне, сняла мои очки, положила их мне в руки, и заглянула в глаза: — Отец говорил тебе, что у тебя глаза мамы?

— Нет!

— Он осторожный. Его можно понять! Когда Реслава узнала, что ты — Огненная Лисица, она горько плакала, прижимая тебя к груди! Ты похожа на маму! Ну, пойдем!

И взяв меня за руку, она ступила на гладь озера, и я вместе с ней. Но не провалилась в воду. А заскользила вместе с Элосаной по ее поверхности. Когда мы приблизились к острову, который не был виден с берега, я даже вскрикнула от изумления. Как было красиво. Низкие маленькие домики, около которых горели светильники из светлячков. Толпа ундин, мужчины и женщина в нарядных одеждах, встретили меня как свою. Они окружили меня плотным кольцом. Одна из женщин, распустила мои волосы, и провела рукой перед лицом.

— Смотрите, вылитая Реслава, без этих веснушек, — сказала она и засмеялась.

— Не убирайте веснушки, — попросила я, закрыв лицо руками.

— Не бойся, Мэриэлла, — тихо прошептала она, — завтра они снова будут у тебя на лице. А сегодня ты будешь такой, какая есть! С днем рождения, девочка, — и она крепко обняла меня.

— Я хочу сделать тебе подарок, — голос Элосаны стал грустным, ты танцовщица. Мы ундины больше всего на свете любим танцевать. И я хочу показать тебе танец, который танцевала твоя мама, перед Белым Тигром, тогда еще холостым и черноволосым. Садись вот сюда, — и показала мне на кресло, которое стояло невдалеке. Все расселись. Молодой ундин, встал около меня и заиграл на флейте. Полилась тихая журчащая мелодия, и Элосана заскользила по земле. Это был танец воды, плавный и светлый. Ее руки переплетались над головой как всплеск воды, потом опускались, как волны потревоженного ветром озера, и медленно затихали, чтобы вновь вырваться брызгами радости и печали одновременно.