И.П.Павлов PRO ET CONTRA - Павлов Иван Петрович - Страница 118

Сказав это, Иван Петрович замолчал, задумался и затем тихо, точно говоря с самим собой, прибавил: «Да, вероятно, если чего либо страстно желаешь, то нельзя не завидовать».

Мы сошли на станции и отправились в Колтуши пешком. Скоро вышли на шоссе. Через некоторое время я сказал, что мы уже прошли два километра и нам осталось идти ровно восемь.

«Вы откуда так точно это знаете?» — спросил Иван Петрович.

Я ответил, что есть дорожные столбы, и мимо одного из них мы только что прошли.

Иван Петрович вскипел: «Как! Есть столбы, а вы ничего не сказали! Ведь надо следить за ходьбой по часам. Это большое удовольствие».

Я оправдывался тем, что совершенно не представлял, насколь ко это важно и интересно. Иван Петрович продолжал свои уп реки.

«Разве это может быть комулибо неинтересно», — настаи вал он.

Мы приближались к следующему дорожному столбу. Иван Петрович вынул часы и, поравнявшись со столбом, громко и несколько раз отметил минуты и секунды. Затем, стараясь что бы это было для нас незаметно, постепенно ускорил шаг. У сле дующего столба время было отмечено с такой же точностью. Иван Петрович остался очень доволен той скоростью, с которой мы шли, и тем, что он не чувствовал при этом никакой устало сти.

Перед Колтушами мы свернули с шоссе влево и поднялись в гору. Светило яркое солнце, ослепительно зеленели поля. Иван Петрович широко раскрыл руки и в волнении остановился. «Как хорошо, как хорошо!» — повторял он и начал говорить о том, что человек глубоко связан с природой. Затем, немного подумав: «В моем возрасте люди обычно мечтают о том, чтобы сбавить с де Первая поездка И. П. Павлова в Колтуши 461 сяток годков. А я хочу только одного, лишь бы осталось все так, как сейчас, и здоровье, и умственные силы».

В Колтушах нас встретил заведующий совхозом Г. Стариков. Мы решили сразу же начать игру в городки и занялись изготов лением палок и рюшек. Иван Петрович внимательно изучал Старикова, расспрашивал у него, как он играет, научился ли этой игре в детстве или в пожилом возрасте, осведомился о том, ког да он играл в последний раз. Наконец он решил, что Стариков надежный игрок, и взял его в свою партию.

Игра шла оживленно. Мы со Сперанским проигрывали, но иногда победа бывала и на нашей стороне. Это делало борьбу напряженной и интересной. Иван Петрович играл хорошо, но он затруднялся бить на большом расстоянии, с задней черты. Он был левшой, и, кроме того, неправильно сросшийся перелом пра вого бедра при сильном броске мешал ему прочно опереться на выставленную вперед правую ногу, и палка летела неточно. Промахнувшись, он с досадой размахивал руками и бранился: «Ах, проклятая нога!» Мы порешили, что он будет пропускать свои удары с задней черты, а затем бить удвоенное число раз с передней. Больная нога была помехой и в другом отношении. Ивану Петровичу было трудно нагибаться и поднимать с земли свои палки. Однако он долгое время протестовал, если ему по могали, и лишь затем, благодаря большому такту А. Д. Сперан ского, стал принимать от него эту помощь. Сначала он непремен но сам подходил к палке и соглашался лишь на то, чтобы ему ее подали. Затем по мере усталости примирился и с тем, что палки ему приносили.

Во время игры Иван Петрович непрерывно изводил нас, сво их противников, старался подорвать нашу уверенность в борьбе и победе. «Противника надо уничтожать всеми средствами», — говорил он. Он насмехался над нами, дразнил нас, делал язви тельные замечания при каждом неудачном ударе, пугал мрач ными предсказаниями, старался, чтобы у нас, как он выражался, «упал дух». Старикова же он только поощрял и ободрял, не обна руживая никакого огорчения даже при его промахах. А. Д. Спе ранский не обращал на насмешки никакого внимания и, сохра няя неизменное веселое настроение, во всем уступал в спорных положениях. Я же реагировал на нападки Ивана Петровича до вольно болезненно, часто вступал в пререкания. Сначала мне было трудно себя сдерживать, настолько сильно меня задевали его колкости. А затем я решил, что больше сдерживаться уже и не надо, так как все равно мы теперь надолго поссорились с 462 П. С. КУПАЛОВ Иваном Петровичем, и он не простит мне моего неуважения к нему.

К моему изумлению, как только кончилась игра, Иван Пет рович сразу же обратился ко мне с такой доброй улыбкой, с та кой лаской, которая исключала малейший намек на какоелибо неприязненное чувство. Наша словесная схватка была забыта, но она возобновлялась с прежней напряженностью при последу ющих состязаниях.

Закончилась игра в городки, и началась увлекательная бесе да: два мастера слова — Павлов и Сперанский — соревновались друг с другом. Мне оставалось только слушать, лишь изредка вступая в разговор.

А. Д. Сперанскому пришла в голову мысль прибить на двери той комнаты, где помещался И. П. Павлов, дощечку с шуточной надписью. Я взял на себя изготовление дощечки, а Сперанский написал карандашом сочиненный нами текст: «Здесь жил чем пион мира, академик Иван Павлов, президент Силламяжской городской академии, победоносно сражавшийся и на местном ипподроме. 5—7 июля 1924 года».

Силламяги — дача, где в течение последних десятков лет проводил свой летний отдых Иван Петрович, там процветала игра в городки. В Колтушах же во двор, где мы играли, выходи ла конюшня, куда, прерывая нашу игру, часто водили лошадей. Отсюда — ипподром. В последующем, в одну из наших поездок в Колтуши, К. М. Быков, поправляя выцветшую надпись, пере именовал ипподром в стадион. В таком виде и сохранилась эта историческая дощечка, в течение многих лет висевшая на двери комнаты, в которой остановился Иван Петрович при своем пер вом посещении Колтуш.

Проведя три дня на свежем воздухе, несколько раз искупав шись в озере, развлекшись и отдохнув, мы вернулись домой. Иван Петрович остался доволен своей поездкой. Колтуши ему понравились и сделались впоследствии местом его летнего отды ха. Уже в эту поездку Иван Петрович задавал вопрос, не устро ить ли здесь, в деревне, загородную лабораторию, что с помощью правительства вскоре и было осуществлено. А затем маленькая лаборатория превратилась в мощный институт по изучению высшей нервной деятельности животных.

<1956>

А. Л. ЧИЖЕВСКИЙ

О посещении И.П. Павловав 1926 год

Когда я вошел в дом — я понял, что это царство собак — со бачьи запахи и голоса доносились отовсюду… Я назвал себя, и обо мне доложили… Я вошел в кабинет Ивана Петровича. Сразу узнал его: хороший рост, поджарист, белая лопатой борода, вы сокий лоб, большая лысина, нос клювом, пронизывающие гла за — все приметы типично павловские. Он быстро, поюношески быстро, встал и, сделав шага три мне навстречу, протянул руку. Мы поздоровались… Я почувствовал его пожатие. Я подал ему письма от профессора А. В. Леонтовича 1.

«Садитесь», — сказал он мне и указал на стул сбоку. Я побла годарил и сел. Павлов стал читать письмо. Кабинет Ивана Петро вича Павлова был небольшим: два стола, шкаф с книгами и на стене — большой, писанный маслом портрет принца А. П. Оль денбургского в военном сюртуке с генераладъютантским аксель бантом с императорской короной сверху. Это в 1926мто году, в Ленинграде… Портрет был выразительный и привлек мое вни мание, Павлов поверх очков посмотрел на меня, ничего не ска зал. Я перестал смотреть на портрет.

Иван Петрович снял очки, положил их на стол и минуту ду мал.

«Рад был получить письмо от Александра Васильевича. Че ловек он милейший и талантливый. Да вот о себе он ничего не пишет. Как он живздоров?» — «Да здоров, много работает…» — ответил я. «Рад за него, очень рад. Когда вернетесь в Москву — передайте от меня поклон и скажите ему, что Павлов не разде ляет его работы у Дурова 2 . Никакой зоопсихологии не существу ет. Это все выдумки, это — несерьезно. До меня Сеченов, а те перь я более четверти века борюсь за истинную физиологию, без всякой психологии, а Леонтович, человек большого исследова тельского дара, работает у Дурова по зоопсихологии. Обидел 464 А. Л. ЧИЖЕВСКИЙ меня Александр Васильевич, весьма обидел. Так ему и скажи те».