И.П.Павлов PRO ET CONTRA - Павлов Иван Петрович - Страница 139

В физиологической лаборатории Академии наук у Овсянни кова с 1875 г. лаборантом был В. Н. Великий, которого Овсян ников в дальнейшем рекомендовал на должность профессора физиологии Томского университета. Последнее назначение вы звало обиду и недовольство у Павлова, который раньше Велико го был почти назначен на эту должность, к тому же Великий в основном специализировался по зоологии. Это дает основание предполагать, что мнение Х. С. Коштоянца [2] о большом влия нии Овсянникова на формирование научных интересов Павлова имеет мало оснований.

Сам Павлов в автобиографии и в своих выступлениях на «сре дах» в 30е гг. не раз выказывал свое восхищение другим препо давателем — Ционом и как замечательным лектором, и превос ходным экспериментатором, и блестящим хирургом.

Илья Фаддеевич Цион (1842—1912) — выпускник и доктор медицины Берлинского университета. Поскольку степени, полу ченные за рубежом, требовали в России подтверждения, Цион представил в МХА в Петербурге диссертацию на латинском язы ке, посвященную Р. Вирхову, касающуюся особенностей хореи, и защитил ее 19 мая 1865 г. Уже в этой работе Цион уделил много внимания экспериментальным физиологическим исследовани ям, которые в дальнейшем отличали всю его научную и педаго гическую деятельность. Молодой ученый был приглашен в пе тербургскую МХА и в декабре того же года командирован за границу для усовершенствования. Он провел в Германии и Фран ции три года, усердно работая в лабораториях К. Людвига, Э. Дю буаРеймона и К. Бернара.

Сквозь пелену минувших лет и событий и сегодня можно раз глядеть неординарную и в чемто драматическую фигуру Цио на, имя которого одни повторяли с восторгом, а другие с плохо скрываемой неприязнью. Оно и понятно, поскольку в среде рос сийских физиологов не было, пожалуй, более спорной и проти воречивой личности, чем Цион. В нем поражало все: и ранний взлет незаурядного экспериментального таланта, и редкостная работоспособность, и отталкивающие черты характера, и резкие повороты идеологических пристрастий. Не случайно, что отзы вы о нем и его деятельности столь различны. Если А. А. Ухтом ский утверждал, что «Цион должен быть охарактеризован как блистательный преподаватель и исследователь», то И. И. Мечни ков признавался: «Многие, знавшие его, — и я в том числе, — его очень не любили за его злобный характер и неспособность стать на сколько-нибудь нравственную точку зрения» [3].

Нужно признаться, что Циону как деятелю отечественной науки явно не повезло: о нем нет ни одной солидной работы, кроме небольшой статьи Д. Г. Квасова [4], кратких справок в эн циклопедиях, и лишь недавно вышли брошюра Н. М. Артемье ва [5] и статья А. В. Шабунина [6], которые частично восполня ют досадный пробел в нашей медицинской историографии.

За сравнительно небольшой срок, проявив необычайную ра ботоспособность, исследовательский талант и научную пытли вость, Цион выполнил и опубликовал около 30 работ. Одна из них, в которой он доказал существование депрессорного нерва, с помощью которого осуществляется саморегуляция кровяного давления, была опубликована в 1866 г. и вызвала большой ин терес французских медиков. Парижская академия наук прису дила за нее в 1867 г. первую Монтионовскую премию.

Вернувшись осенью 1868 г. в Петербург, Цион готов был, как и намечалось, приступить к чтению курса нервных болезней в МХА, но тяга его к физиологическим экспериментам и убеди тельные успехи на этом поприще позволили Овсянникову пере манить его лаборантом на кафедру анатомии в университет, при которой был физиологический кабинет. Цион приступил к ра боте с условием, что ему предоставят чтение лекций по физио логии на правах приватдоцента. Он начал работать и в июле 1870 г. Советом университета был избран экстраординарным сверхштатным профессором: о нем шла слава как об умелом лекторе.

Нельзя не отметить, что в лекциях Цион уделял много вни мания значению нервных аппаратов, регулирующих деятель ность сердца и кровеносных сосудов, для приспособительных Краткий очерк жизни и деятельности И. П. Павлова 551 реакций организма и обращал внимание и интерес будущих де ятелей науки на нерешенные, слабо разработанные разделы физиологии. К ним Цион относил нервную регуляцию кровооб ращения и пищеварения.

Павлов увидел Циона в период наиболее энергичной деятель ности молодого профессора, который производил сильное впечат ление на студентов блестящими способностями, хирургическими операциями на животных, уверенностью и безаппеляционностью суждений. Временами профессор раздражался и был несдержан в выражениях, однако это не могло подавить в Павлове и его товарищах нараставший интерес к физиологии.

Вероятно, «нервизм» Павлова начал формироваться под вли янием лекций Циона и в период работы под его руководством. Если же обратиться к истории физиологии 50—70 гг. ХIХ в., то можно заметить, что изучение функций различных органов успешно развивалось в Европе под знаком анализа регуляции этих функций со стороны центральной нервной системы. Цион прекрасно знал работы Мажанди, Гейденгайна, Бернара, Геринга и др. и, естественно, анализировал их на лекциях.

Свои лекции Цион сопровождал демонстрацией опытов, про ходивших неизменно при переполненной аудитории. Павлов, считавший себя учеником Циона, вспоминал: «Огромное впечат ление на всех нас, физиологов, производил профессор Илья Фад деевич Цион. Мы были прямо поражены его мастерски простым изложением самых сложных физиологических вопросов и его поистине артистическою способностью ставить опыты. Такой учитель не забывается всю жизнь. Под его руководством я сде лал мою первую физиологическую работу» [1]. Павлов сохранил о Ционе самые лучшие воспоминания, и какому бы осуждению впоследствии тот ни подвергался, никогда не присоединял свой голос к голосам его хулителей. Следует отметить, что и Цион соответственно давно уже разглядел в Павлове способного экс периментатора и собирался взять его ассистентом к себе на ка федру в МХА, куда собирался перейти.

Преподавательскую деятельность Цион умело сочетал с науч ными изысканиями, и когда Парижской академией наук был объявлен очередной конкурс, он направил на суд жюри свою работу по электротерапии, которая произвела прекрасное впечат ление и была отмечена золотой медалью. Позднее Цион перера ботал ее и издал в Париже на французском языке под названием «Основы электротерапии». Через год она была переведена на русский язык и издана в Петербурге.

Успехи Циона на физиологическом поприще не остались не замеченными в МХА, где с декабря 1873 г., после ухода Сечено ва, кафедра физиологии оставалась вакантной. Сеченов не скры вал, что своего преемника он видит только в лице Циона.

Однако многие профессора академии были решительно на строены против такой замены. Причиной тому были, вопервых, политические и религиозные пристрастия Циона. В обстановке проводимых в России реформ и подъема демократического дви жения его монархические взгляды, приверженность религиоз ным догмам, решительное неприятие любого проявления воль нодумства и нигилизма не встречали одобрения. Он отвергал дарвинизм, с явным скепсисом относился к учению о рефлексах головного мозга, чем сумел настроить против себя как студен ческую молодежь, так и значительную часть профессуры. Про фессуру отталкивали многие черты его характера. Ему были присущи нетерпимость, скоропалительность и безаппеляцион ность суждений, презрительное отношение к оппонентам. Не мудрено, что свою личную неприязнь к нему многие невольно переносили и на его научную деятельность. В этом отношении Сеченов проявил себя с самой лучшей стороны: игнорируя все выпады Циона лично против него, он настойчиво рекомендовал его на кафедру — как настоящего ученого и ценного преподава теля.

30 января 1871 г. на конкурс по кафедре физиологии МХА сначала было выдвинуто четыре кандидата, двое из них сняли свои кандидатуры, и остались Цион и А. С. Шкляревский, про фессор из Киева. Для анализа достоинств каждого была создана комиссия, которая на протяжении почти девяти месяцев состав ляла на них характеристики и представила свой письменный отчет 13 октября 1871 г. В «Протоколах заседания Конференции академии» [7] он занял 223 страницы типографского текста. С этого беспрецедентного случая началась так называемая «цио новская история», будоражившая значительную часть россий ского общества на протяжении нескольких лет.