Сын теней - Марильер Джульет - Страница 113

— Я даже представить себе не могу, что такого ты можешь мне предложить, — сдавленно произнес он. — Конечно, женщина всегда может кое-что предоставить мужчине. И было время, кстати, довольно недавно, когда я дорого бы заплатил за возможность владеть твоим телом. Я готов был отдать за это гордость, репутацию и все, чем я владею. Но эти времена прошли. Теперь, когда я держу в кулаке его, мне это не нужно. Смотреть на его страдания гораздо приятнее, чем провести ночь в твоей постели. Конечно, было бы интересно заняться этим, только чтобы заставить его взвыть. Но, к сожалению, он уже не в том состоянии.

— Что ты имеешь в виду? — голос у меня дрожал, и думаю, он это заметил.

— Ты что, не знала, что твой герой с большой дороги боится темноты? Не знала, что он дрожит, как студень, если его запереть достаточно надолго? А я вот это недавно обнаружил. Понадобилось порядком покопать. Он здорово умеет хранить свои тайны. Ты найдешь его не вполне в том виде, в котором оставила. А дружок его сейчас в несколько… разобранном состоянии.

«Дыши глубже, Лиадан».

— Думаю, — ты не вполне понял, что я имею в виду, произнося слово «сделка», — ответила я, отхлебнув вина, просто чтобы занять хоть чем-нибудь руки и унять дрожь. — Дело, боюсь, не в том, что я могу предложить тебе в обмен на его свободу. А скорее в том, сколько ты готов заплатить мне за молчание.

— Молчание? Какое молчание? О чем ты?

— Я обладаю информацией, которая может сильно навредить тебе, Эамон. Если она достигнет ушей моего брата, или Шеймуса, ты мигом вылетишь из союза и весь остаток своей жизни будешь оглядываться, ожидая ножа в спину. А если о ней услышит Уи Нейлл, тебе больше никогда не сесть с ним за стол переговоров, это как минимум. А ведь земли твои расположены на редкость неудобно — как раз на пути в Тирконелл… Тебе лучше меня выслушать.

— Поверить не могу. — Он снова сел и уставился на меня. — Как ты можешь знать хоть что-то, чего до сих пор не знает твой брат? Ты, девчонка, сидящая дома с ребенком, запертая в сердце дремучего леса? Ты блефуешь.

— Блефую? Хорошо, давай обратимся к деталям. И не забудь, что банда Крашеного знает много секретов и уши у них во многих уголках страны. Я, возможно, знаю новости из иных, нежели Шон, источников, но информация у меня вполне достоверная.

— Продолжай, — безжизненным голосом произнес он. Тут вошел слуга с подносом, на котором стояла еще одна бутыль вина, тарелка с хлебом и сыром, нарезанное мясо. Слуга поставил поднос на стол, и Эамон кивком заставил его удалиться. Потом встал и запер дверь.

— Итак, — сказал он. — Что же это за информация?

В окна светило солнце. Время перевалило за полдень. Прошло уже целых два дня с того момента, как я видела, что Брана утащили из этого зала и услышала слова Эамона «Отправьте его во тьму». Мне теперь придется действовать, основываясь на догадках, надеясь, что мы с Финбаром видели то, что происходило на самом деле.

— Я знаю, какую цену ты заплатил Нортвуду, — сказала я, с трудом придав голосу уверенность. — Я знаю, что в обмен на пленников ты выдал нашему врагу информацию, которая стоила моему дяде жизни. Ты предал союз, Эамон. Ты принес жизнь Лайама в жертву своему извращенному желанию отомстить, ревности и гневу. И я расскажу об этом Шону и Шеймусу, если ты не отдашь мне то, чего я хочу.

— Это возмутительно, — его голос дрожал от гнева. — У тебя нет никаких доказательств. Я и представить себе не могу, как ты решилась состряпать подобную историю. Тебе просто никто не поверит!

— У меня есть доказательства. Свидетель, которому поверят и который точно знает, зачем я сюда приехала. Если ты откажешь мне, твой секрет очень скоро станет широко известен независимо от того, вернусь я домой, или нет. И тогда тебе конец, Эамон.

Он некоторое время молчал.

— А какие у меня будут гарантии, что эта информация не станет всем известна, даже если я соглашусь на твои смехотворные требования? — спросил он, и в сердце у меня загорелся крохотный огонек надежды. — А вдруг ты получишь желаемое, а потом все расскажешь? Как ты можешь гарантировать, что остальные станут хранить молчание?

— Ты все-таки плохо меня знаешь, — ответила я. — Однажды, совсем недавно, ты сказал, что я — единственная на всем свете женщина, которую ты готов взять в жены, или что-то в этом роде. Думаю, тогда ты верил в то, что говорил. Теперь, похоже, ты утратил ко мне всяческое уважение. Но когда-то мы были друзьями. Если я дам тебе слово, я сдержу его. И сделаю так, что другие тоже будут молчать. Но я не стану рисковать моим братом. Я буду хранить молчание, только если ты будешь соблюдать наш договор.

— Поверить не могу! Ты словно превратилась в какого-то… какое-то чудовище, как тот парень, которого ты защищаешь. Лучше прямо назови свои условия.

«Да нет же, — подумала я. — Это ты превратился в чудовище. Ты готов предавать, убивать и мучить всего лишь из ревности. Ты, за кого я когда-то могла выйти замуж».

— Итак, — сказала я. — Ты будешь хранить верность союзу. Ты будешь свято выполнять обязательства перед моим братом в будущем, будешь с ним честен и будешь делить с ним свои силы, как некогда с Лайамом.

— А еще?

— Это — долговременное соглашение. Как только ты его нарушишь, я все расскажу.

— А что за кратковременное соглашение?

— Во-первых, ты приведешь сюда Эйслинг. Мои люди отправятся с ней в Семиводье сейчас же, сегодня. Она останется там до весны, когда они с Шоном поженятся. Она не вернется сюда. Ты приедешь на свадьбу, будешь улыбаться и благословлять молодых.

— Эйслинг плохо себя чувствует. Она не в состоянии путешествовать.

— Предоставь судить об этом мне. Думаю, она поедет. Мои люди знают, как бережно сопровождать знатную леди и заботиться о ней в пути.

— Звучит так, будто ты не собираешься ее сопровождать. Что там еще в твоем дьявольском соглашении, Лиадан?

— Я останусь здесь, пока Эйслинг не отдалится на безопасное расстояние от Шии Ду. Это не должно занять много времени. Потом ты отпустишь обоих пленников. Ты предоставишь нам троим и моему сыну сопровождение до твоих границ.

Он деланно рассмеялся.

— Ты и впрямь считаешь меня слабым.

— Я считаю тебя человеком у которого все еще достаточно здравого смысла, чтобы признать, что его загнали в угол, — медленно произнесла я. — Ты сделаешь так, как я хочу?

— У меня нет выбора. Но у меня еще осталась гордость, хоть ты и пытаешься унизить меня каждым словом. Я отпущу Эйслинг. Было бы безумием не согласиться на первую часть твоей сделки… Я вот думаю, не устанешь ли ты год за годом следить за мной, ждать, не оступлюсь ли я? Это может оказаться утомительным.

— Я — дочь Семиводья. Брат достоин моей верности и поддержки, и он их получит. Может, ваша семья и не верит в подобные вещи, но мы верим.

— Возможно, тебе стоит придержать язык. Я еще не согласился на вторую часть твоей сделки.

— Я предлагаю все или ничего. Если ты не отпустишь пленников, я не стану заключать никаких соглашений.

— Мне нужно время.

— Никакого времени у тебя нет. При желании, я могла бы все рассказать брату прямо сейчас, у тебя на глазах. Просто открою ему свой разум — и он все узнает. Если ты попытаешься причинить мне вред, ему тут же станет об этом известно. Я не стану колебаться.

— Чума на тебя, Лиадан! Будь ты проклята, ведьма!

— Так ты их отпустишь? — Мне становилось все тяжелее владеть собой.

— Ладно, — вдруг согласился он. — Забирай своего жалкого любовника и его мерзкого приятеля. Посмотрим, смогут ли они тебе пригодиться после краткого, но богатого событиями пребывания у меня в гостях. Однако ни о каком сопровождении и речи быть не может. Ни один из моих людей ни в гарнизоне, ни где-либо еще не удержится от того, чтобы, сопровождая Крашеного, не всадить ему в спину нож. Как только вы окажетесь за этими стенами, вы предоставлены сами себе.

— Ты пытаешься сказать, что отпустишь нас, а твои лучники изрешетят нас стрелами, не успеем мы сделать и шага по дороге домой? Так не пойдет. Мне нужно кое-что получше. Ты хочешь, чтобы я поговорила с братом? Мне его звать?