Сын теней - Марильер Джульет - Страница 135

Даже в темноте я почувствовала, как он сердито прищурился.

— Ты что, считала, что я ничего не могу? Так что ли?

— Я… ну, в общем, я… я в конце концов целительница, да и с точки зрения здравого смысла…

Он остановил меня поцелуем. Крепким, не оставляющим никаких сомнений поцелуем. Он оказался короче, чем мне бы хотелось. Между нами был Джонни, мы его чуть не раздавили.

— Лиадан?

— М-м-м-м?

— Ты придешь ко мне сегодня ночью?

Я почувствовала, что краснею.

— Весьма возможно, — ответила я.

Наверное, Богиня благоволила к нам. Кто-то явно заботился о нас той ночью, поскольку Джонни спал, не просыпаясь, до самого утра, а остальные исчезли, отправились куда-то в дозор, и мы совершенно их не слышали — ни шепота, ни шороха. А мы с моим любимым лежали, обнявшись, под скальным навесом и демонстрировали не больше выдержки и отчужденности, чем тем вечером на берегу озера. Уж очень мы истосковались друг без друга. Мы обнимались, плакали от счастья и задыхались от нужды друг в друге, пока наконец не заснули, совершенно обессилив, накрывшись одним одеялом, под бескрайним звездным шатром. На рассвете мы оба пробудились от теплой сладости совместного сна, но ни один из нас не двинулся с места, если не считать легких прикосновений, мимолетных поцелуев и тихого шепота… пока мы не услышали, как Крыса возится у костра, а Альбатрос что-то говорит о том, куда мы могли подеваться.

— Будут и другие рассветы, — тихо сказала я.

— Похоже, я только сейчас начинаю в это верить, — Бран неохотно поднялся и принялся одеваться, закрывая искусно разрисованное тело своей любимой, невзрачной дорожной одеждой. Я бесстыдно наблюдала за ним и думала о том, как же мне повезло.

— Нам необходимо в это верить, — ответила я. И в этот момент Джонни проснулся и решительно потребовал свой завтрак. — Мы просто обязаны верить в будущее — ради него, ради этих людей и ради нас самих. Любовь — достаточно сильное чувство, чтобы на нем можно было построить будущее.

Думаю, все это я говорила не Брану, а Дивному народу. Но слышали они меня или нет — я не знаю, — они никак не отозвались. Я же сделала свой выбор. Я изменила ход вещей. Если это значило, что я никогда больше их не встречу — ну что ж, так тому и быть.

И мы снова направились на север, тихо и без излишней суеты. Небольшой отряд путешественников в неприметной одежде. Мужчина, чье лицо можно было изучать бесконечно — на свету и в темноте — лицо, одновременно юное, чистое и несущее суровую, дикую маску ворона. Какой стороной он к тебе повернется, зависит только от того, как ты сам будешь на него смотреть. Женщина со странными серыми глазами и с закинутой на спину темной косой. Негр с покалеченными руками и пером альбатроса в мелких кудрях. Юноша с ребенком за спиной и молчаливый здоровяк на огромном столь же молчаливом коне. Мы направлялись на север, к неприветливым берегам, глядящим в сторону Альбы, родной земли женщин-воительниц. За нашими спинами медленно просыпались земли Ольстера, осеннее солнышко неуверенно освещало нежно-зеленую долину, сверкающее озеро и темную прелесть огромных лесов Семиводья. Огонь позади уже догорел, и лишь перышко серого дыма напоминало о его разрушительной мощи, о его Сверхъестественной силе и точности. Возможно, Ведьма решила, что мы погибли, сгорели в горниле пожара. Мы же просто повернулись к нему спиной и спокойно уехали прочь. И пока мы скакали, в голове у меня снова и снова, несмотря на то, что пещера была уже далеко, раздавалось пение западного ветра, обдувающего вершину древнего холма и со свистом летящего сквозь узкую щель, оставленную там для лучей зимнего солнца, для таинства дня середины зимы. Оно походило на звучание огромного древнего инструмента, на песнь прощания, на одобрение. «Отлично сработано, детка, — слышались в ней голоса моих предков. — Прекрасно сработано. Молодчина!».