Сын теней - Марильер Джульет - Страница 91

Легкий сквозняк поколебал пламя свечей. Через некоторое время мама тихо спросила:

— Ты знала, что Ниав жива и ничего нам не сказала?

— Прости меня, — покаянно произнесла я. — Когда просишь этого человека взяться за какое-нибудь дело, приходится следовать его правилам. Он сказал, что Ниав будет в большей безопасности, если правда будет известна как можно меньшему числу людей. Я посчитала, что так лучше. И… я ведь не знаю наверняка. Просто я верю, что она жива. Я доверяю человеку, который вызвался нам помочь, когда никто другой не справился бы.

— Я повторюсь, — на лице отца застыла гримаса отвращения, — ты, похоже, выбираешь отвратительных друзей. Откуда ты можешь знать, говорит этот человек правду или лжет? Вся его жизнь построена на обмане. Все, что мы о нем слышали, говорит о его двуличии, о том, что ему совершенно нельзя доверять, что он меняет союзников, считаясь только со своей выгодой. И что он бесконечно жесток и действует, не задумываясь — что в голову взбредет, то и творит. Я поверить не могу, что ты доверила такому человеку жизнь собственной сестры! У тебя случилось помрачение рассудка, не иначе. А нынче ты опрометчиво подаешь матери призрачные надежды, и именно теперь, сегодня, когда она… — Он замолчал, видимо, осознав, что мама внимательно смотрит на него.

— Нет, Рыжий, — сказала она. — Не злись. У нас нет на это времени. Ты должен дослушать Лиадан до конца.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя поддержку Финбара. Он сконцентрировал на мне свои мысли, не вплетая их в мои, но делясь со мной своей смелостью.

— Я уже сказала, что видела Ниав. Видела живой и счастливой, а рядом с ней ребенка, явно ее собственного. Я видела будущее, безопасное и светлое. Но даже и без этого я уверена, с ней все в порядке. Я чувствую это всем сердцем, поскольку точно знаю, что могу доверять отцу своего сына. Это один и тот же мужчина. Вы ведь смотрели в глаза моего сына и сказали, что это глаза Джона. Надежные глаза. У отца моего сына — те же надежные глаза, а рисунки на его лице повторяют черты ворона, самоуверенные, жесткие и зловещие. Он — главарь банды, тот самый, которого называют Крашеным. Он сотворил в своей жизни много зла, этого нельзя отрицать. Но он также способен на невиданную смелость, силу духа и верность. Он редко что-то обещает, но всегда выполняет свои обещания. Помните сказание Конора? Даже бандит, если ему предоставить шанс, может оказаться достойным и благородным. Этот человек спас вашу дочь. Этот человек подарил вам внука. Он завладел моим сердцем и навсегда останется в нем. Вот, теперь я рассказала вам все, я доверилась вам. Если эту информацию услышит тот, кому не следует, в опасности окажется множество жизней.

«Отличная работа, Лаидан», — Финбар уважительно кивнул головой.

Родители молча уставились на меня.

— У меня нет слов, — наконец произнес Ибудан.

Мама подняла руку и погладила темные кудряшки Джонни.

— Значит с Ниав все в порядке. Эта новость — отличный подарок, Лиадан. Я ведь никогда до конца не верила, что ее больше нет… думаю, я бы почувствовала, если бы такое случилось.

— Прости меня, — резко сказал отец. — Ты говорила открыто, я это ценю. Я, наверное, был слишком суров. Но твоя ложь причинила нам много боли. Я не ожидал от тебя такого, Лиадан.

— И ты прости меня, отец, — я хотела обнять его, сказать, что все будет хорошо, но нечто в его глазах сказало мне, что еще рано. — Я защищала две жизни, и обе они все еще в опасности.

— Поверить не могу, что ты выбрала подобного мужчину.

— Ты не можешь поверить, что я выбрала сына твоего лучшего друга, твоего родственника Джона?

— Джон не был бандитом. Джон не был наемным убийцей.

— Ты так рьяно бросаешься перечислять грехи Крашеного, отец. Но он-то в свою очередь, считает, что именно ты — оттого, что пренебрег своими обязанностями в Херроуфилде — виноват в том, что он теперь не может стать достойным женихом твоей дочери.

На это отец не нашел ответа.

— Рыжий.

— Да, Дженни?

— Именно это тебе и следует сделать. Ты должен вернуться домой.

Отец молча посмотрел на маму.

— Ты хочешь сказать… домой в Херроуфилд? — я задала вопрос, вертевшийся на языке у отца.

Мама кивнула. Она все еще смотрела на Ибудана, удерживая его взглядом.

— Это — моя последняя просьба, — сказала мама. — Возвращайся и выясни, что же там произошло. Что стало с Марджери и ее сыном. Как случилось, что сынишка Джона вырос в такого… такого… несчастного молодого человека.

Отец встал и повернулся к нам ко всем спиной.

— Ты считаешь, что мое время здесь истекло, так? Что как только… что когда… что после всего этого здесь, в Семиводье, не останется места бритту? Думаю, я могу это понять… Думаю, со временем мне удастся это понять.

Финбар, до этого стоявший неподвижно и говоривший разве что мысленно, теперь оказался неимоверно проворен. Он мгновенно оказался у маминой кровати и заговорил.

— Теперь ты решил ранить своими словами Сорчу? Именно сегодня? Этой ночью? — спросил он. — Не говори поспешных слов, они рождены твоей собственной болью. Она ведь просит тебя об этом только затем, чтобы ты после ее смерти не потерял сам себя! — Мой дядя явно не боялся говорить напрямик. — Она хочет, чтобы ты поехал туда ради твоей собственной дочери, ради твоего внука. Выясни правду и привези весть о ней домой. Похоже, придется залечить множество ран, в том числе и твоих собственных.

— И еще… — Сорча говорила очень тихо. Чтобы услышать, отец вынужден был к ней повернуться. Я никогда не видела его в таком горе и чуть не плакала оттого, что мой рассказ добил и так уже страдающего человека. — И еще… тебе нужно повидаться с братом. Ты должен сказать Саймону, что меня не стало. Он должен знать. Рыжий…

Он снова опустился перед ней на колени, она протянула руку и погладила его по щеке. Он накрыл ее пальцы ладонью и удержал.

— Пообещай мне, — прошептала она. — Пообещай, что сделаешь это и вернешься домой целым и невредимым.

Он натянуто кивнул.

— Скажи это.

— Обещаю.

Она вздохнула.

— Уже поздно, Лиадан, ты, наверное, засыпаешь. Шон еще не приехал?

— Не знаю, мама. Мне пойти посмотреть?

— Вот, — сказала она. — Лучше тебе взять малыша. А то он может огорчиться, что тебя нет. — Она ласково погладила мальчика по волосам, по ушку, а потом я взяла Джонни на руки и по глазам Сорчи поняла: она знает, что прикасалась к нему в последний раз.

— Лиадан, ты рассказывала об этом Шону?

— Нет, мама. Он сам догадался. Во всяком случае, отчасти. Но он не сказал ни Лайаму, ни Фионну, ни Эамону. Даже Эйслинг не рассказал.

— Я не люблю секреты. Ненавижу ложь, — упрямо заявил отец. — Мы должны были с самого начала говорить друг другу правду. Но именно эту правду лучше на некоторое время скрыть. А что Конор? Он что-нибудь обо всем этом знает.

— Единственный способ узнать это — спросить его самого, — ответил Финбар. — Но даже после этого ты можешь так и не узнать то, что хотел.

— Тогда, думаю, этот вопрос останется без ответа до моего возвращения из Херроуфилда, — сказал отец. — А то одна ложь порождает другую, и мы прекращаем друг другу доверять.

— Доверия не стало, как только мы выдали Ниав замуж за Уи Нейлла и услали из дома, — уверенно вставила я. — Эта история началась не вчера.

— Давно, — тихо прошептал Финбар. — Очень, очень давно.

Я не думала, что смогу заснуть. Наверное, никто из нас не спал, кроме, разве что, Джонни, чьи младенческие сны не смущала тень расставания. Я несла сына в главный зал и мысленно разговаривала с его отцом: «Ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты приехал. Хочу почувствовать на себе твои руки, хочу ощутить тепло твоего тела, хочу, чтобы ты развеял мою печаль. Интересно, если бы ты услышал, что они все говорят, это бы что-нибудь изменило? Если бы ты слышал, как они заявляют: «Он уже выполнил свое предназначение», — ты бы стал за нас бороться? Или испугался бы того, что может обнаружиться в результате этой битвы. Скорее всего, ты просто развернулся бы и ушел».