Прерванный сон - Лавендер Вирджиния - Страница 25

— Думаешь, омела помогает? — вдруг заинтересовался ее брат-насмешник.

— Уверена! Впрочем, хорошее действие оказывает так же бутылка коньяку. Жаль только, что недолгое…

Эллен, прислушиваясь к обычному подтруниванию друг над другом двух любящих родственников, приладила на верхушку красивой пушистой елки серебристого ангела с трубой. Внезапно ей пришло в голову, что, занятая своими проблемами, она не купила никому подарков к Рождеству. А теперь уже было поздно…

Ладно, мне, наверное, тоже никто ничего не купил, не очень уверенно утешила она себя. Ну, забыла, с кем не бывает?

Ты и не вспоминала, ехидно уточнил внутренний голос. Ты, моя дорогая, сосредоточена исключительно на своих переживаниях. Уж поверь, ты-то подарки наверняка получишь.

Тогда завтра весь вечер буду играть на пианино и петь псалмы и рождественские песенки, решила девушка, подумав, что внутренний голос иногда бывает прав. Даже чересчур. Лучше бы ему почаще молчать.

— Пэд, слушай, у тебя есть сборник рождественских стихов? — спросила она.

— Что, решила скрасить нам праздник благозвучным пением? — немедленно обрадовался юноша. — Ну, теперь-то мы споем дуэтом! Что за отличное получится Рождество!

И действительно, это оказался самый лучший праздник в жизни Эллен, если не считать детских дней рождения. Но они почти уже забылись.

Елка сияла разноцветными огнями. Постояльцы «Лисьей норы» спустились в зал, к накрытому праздничному столу, украшенному веточками остролиста и красными свечками, — миссис Маклахлин с внуками, наряженными в белые рубашки и необычайно смирными, преподобный мистер Дэниеле, молодожены Эванс, а также Марк, Томас и Дерек, неразлучная троица, в которой Эллен так и не научилась различать, кто есть кто, и конечно же таинственный мистер Дж. Чейз.

Все сияли, сверкали, благоухали и по случаю замечательного события не придирались к кухне, состоянию комнат и качеству обслуживания. Только ради одного этого стоило бы праздновать Рождество пятьдесят раз в году!

Девушки в честь праздника отказались от униформы и разоделись в пух и прах. Ри щеголяла в изумрудном шелковом платье на тонюсеньких бретельках, ниспадавшем до самых щиколоток, обвитых ремешками золотых босоножек. Марта появилась в экстравагантном красном наряде, ранее принадлежавшем Эллен. Корсет утянули так, что он подчеркнул ее стройную фигуру, а на шею красотка повесила ожерелье из искусственного жемчуга. Издалека он все равно смотрелся как настоящий. С поднятыми наверх белокурыми пышными локонами Марта выглядела по-королевски.

Пэд расхаживал в сером клетчатом костюме и красном галстуке-бабочке в белый горошек. Правда, к ним он надел розовую рубашку, чувствуя себя при этом совершенно комфортно.

Эллен же, как обычно, долго мучилась, стоя перед шкафом. Но, поскольку выбор у нее был небогат: серый костюм, джинсы и свитер, черное платье, красный костюм — который теперь смотрелся с ее медно — рыжими волосами просто ужасно и был отдан в безвозмездное пользование Марте, — то пришлось смирить гордыню и пойти на поклон к великой тряпичнице Ри.

Сестра Пэда была немного ниже Эллен, но в итоге удалось найти подходящее платье — из голубого многослойного шифона, с вышитой жемчужинками лентой под грудью. За Ри оно, должно быть, волочилось хвостом, а на Эллен смотрелось просто великолепно, чарующе и женственно, спускаясь до самых кончиков белых туфелек на невысоком каблуке.

Неугомонная хозяйка паба опять попыталась украсить ее своими сапфировыми серьгами, которые изумительно подошли бы к такому наряду. Но Эллен проявила стойкость и решительно отказалась — мочки ушей до сих пор побаливали…

Украшенный гирляндами и свечами зал был залит теплым мерцающим светом. За столом постепенно воцарилось оживленное веселье, достигшее апогея, когда Марта с помощью Пэда притащила из кухни источающую соблазнительные ароматы индейку размером с небольшого слона. Эллен даже немного позавидовала подруге: та любила, а главное, умела готовить.

И салат из курицы с гренками и зеленью, и многослойное заливное, и копченый окорок, и конечно же нашпигованная всякими вкусностями индейка, виртуозно разрезанная на ровные ломтики и сохранившая при этом форму, — все это было превыше всяких похвал.

Даже удивительно, что с такими блестящими кулинарными талантами девушка искала работу в пабе, стоящем на отшибе. Ей бы работать в ресторане французской кухни… Хотя вряд ли туда примут человека с дипломом дизайнера мебели. Впрочем, если вспомнить, какова специальность у самой Эллен… Да что там говорить, самый обычный клюквенный морс оказался таким вкусным, что с пугающей скоростью исчезал в желудках гостей, значительно опережая марочное столовое вино.

После великолепного праздничного ужина, который не смогли омрачить даже милые мальчуганы Маклахлины, — впрочем, нельзя сказать, что они не старались: старшему удалось-таки поджечь скатерть, — Эллен села за пианино и заиграла известную рождественскую песенку.

— Джигл беллс, джингл беллс… — старательно заголосили все.

Девушка вдруг ощутила счастье, спокойствие и почему-то легкую грусть. Впрочем, сожалеть практически было не о чем и впереди вся жизнь. К чему печалиться… Эллен машинально накрутила на палец медно-рыжую прядь.

— Минутку внимания, — вдруг попросил раскрасневшийся от вина и вкусной еды Пэд, постучав вилкой по хрустальному бокалу.

Все с интересом воззрились на хозяина паба. Какое развлечение еще припасено на сегодня?

— Мы с мисс Джонсон хотим сделать объявление. — Он церемонно поклонился улыбающейся Марте. — К моему великому счастью, мисс Джонсон согласилась в будущем называться миссис Маккени!

— Да, боюсь, я это сделала, — благосклонно подтвердила красавица.

Однако! — пронеслось в голове у Эллен. Быстро! Впрочем, нимало не растерявшись, она тут же заиграла праздничный марш. Все, наконец сориентировались и бурно зааплодировали. Марта сверкнула зелеными глазищами, Пэд схватил ее за руку и подвел к двери, над которой красовался повешенный вчера Ри венок из омелы. Достав из кармана заранее припасенное золотое колечко, он надел его на тоненький пальчик новоиспеченной невесты и поцеловал ее прямо в губы.

Гости, обрадованные таким поворотом дел, снова зааплодировали. Братья Маклахлин оглушительно засвистели и затопали ногами, за что тут же получили шлепка от своей бабули. Ри достала носовой платок и усиленно зашмыгала носом.

— Вот, — пробормотала она, старательно изображая огорчение, — теперь братец женится, а жена возьмет дело в свои руки и меня из дому выгони-и-ит…

Как же, подумала Эллен, небось сама подбивала брата на решительный поступок. Сам бы он еще лет сто не отважился сделать прекрасной поварихе предложение, и ее переманили бы в ресторан «Максим».

— Ну, у тебя еще есть время строить всякие козни, чтобы расстроить свадьбу, — заметил ей необычайно счастливый Пэд. — Мы собираемся пожениться весной, в апреле. Когда будет много цветов.

— Вот так-так, ну и быстрота! — заметил рыжий мистер Чейз, бросая на Эллен умильный взгляд. — Хотел бы и я уметь по-вашему: раз и готово, смелость и натиск!

— Давайте танцевать! — воскликнула девушка, снова кладя пальцы на клавиши.

Она справедливо предположила, что противный дядька воспользуется моментом и решит побеседовать с ней по душам — и так все время попадается то на лестнице, то в гостиной. А попробуй-ка подойди к человеку, который без перерыва играет то вальсы, до польки, а то и зажигательный рок-н-ролл!

Натанцевавшись до упаду и еще раз, пожелав друг другу счастливого Рождества, все наконец-то разошлись по комнатам. Эллен устало побрела вверх по лестнице — да уж, неделька выдалась богатая событиями… Но, добравшись до своей комнаты, она замерла как вкопанная: дверь была приоткрыта, и из-за нее доносились подозрительные звуки, как будто кто-то рылся в столе или шкафу.

Девушка, обычно миролюбивая и доброжелательная, вдруг рассвирепела. Да что же это такое? Никакого покоя! То Пэд вползает к ней в страхолюдной байковой пижаме, заунывно цитируя стихи, то мистер Чейз пристает с дурацкими вопросами, то Марта выходит замуж, то мать удаляется в неизвестном направлении… Интересно, кому в голову пришло копаться в ее вещах?