Прерванный сон - Лавендер Вирджиния - Страница 28

— Вот кто будет расчищать вместо меня дорожку перед домом! — радостно пропыхтел слегка замерзший Пэд, энергично растирая покрасневшие от холода щеки и нос. — Пусть теперь поработает этот замечательный истукан. Вон какой здоровенный!

— Назовем его Клаусом, — немедленно предложил Тилль, резвившийся словно мальчишка.

Он уже успел покатать на плечах внуков почтенной леди-детектива, научил их сшибать сосульки с крыши при помощи снежков и засунул за шиворот Эллен пригоршню снега.

— Ну да, Санта-Клаусом.

— Тогда ему нужен колпак, — решила Ри, критическим взором оглядывая плоды коллективного творчества.

Эллен немедленно приволокла старый байковый ночной колпак, который они с Пэдом осенью отрыли в куче старого хлама.

— Вот! — торжествующе заявила она. — А твой нерачительный брат все нудел: «Выброси, выброси…» Теперь наше творение приобрело законченный вид.

Пэд оживленно защелкал фотоаппаратом. Тилль скромно улыбнулся. В дверях появилась Марта с подносом сногсшибательных вкусностей.

Ничего нет приятнее, чем собраться в морозный зимний денек вокруг наполненной пылающими углями жаровни с ароматными поджаренными колбасками и горячими хрустящими лепешками.

Нет ничего приятнее, чем в тесном кругу друзей чокаться глиняными кружками с пряным пуншем, шутить, весело смеяться и хотя бы на часок позабыть обо всех тревогах.

— Да здравствует калорийная пища! — торжественно провозгласила Марта, одной рукой поднимая исходящую паром кружку, а другой подцепляя шипящую колбаску, проткнутую деревянной спицей.

— Да здравствуют немудреные сельские радости! — вслед за ней воскликнула Ри, пытаясь подлить в горячий шоколад сливок из кувшина. Выяснилось, что сливки промерзли насквозь. — И мокрые ноги, — добавила она, немного подумав.

— Если бы все время было тепло, — рассудительно заметил Пэд, пытаясь в свою очередь разжиться аппетитной колбаской, — мы не могли бы оценить всю прелесть горящего очага…

Пляк! Колбаска лопнула и обрызгала беднягу горячим соком.

— И вкусной еды, — философически закончил он, утираясь рукавом.

— Вот, умойся! — предложил сердобольный Тилль, поднося к его лицу полную горсть липкого мокрого снега.

— А! Отгоните проклятого варвара!

— Держи его!

— Бей!

— Нет, не смейте трогать моего Тилля!

— Постойте, постойте! Потом меня прикончите! — со смехом отбивался бедняга от наседающих на него девиц. — Я хочу съесть колбаску! Это мое последнее желание! А потом делайте со мной все, что угодно!

— Чревоугодник!

— Лакомка!

— Накормим его снегом!

— Это же неоригинально! Пощады! Колбаску! Дайте мне лучше колбаску! И вот эту кружку!

— Держи! — тут же предложила Эллен, всегда готовая помочь ближнему, и протянула рухнувшему на снег Тиллю пустую кружку.

— Ладно, сдаюсь! Сдаюсь! Слезьте с меня!

— Так малочисленные, но храбрые кельты победили алчных и жестоких викингов, значительно превосходящих их численностью, — торжественно объявил Пэд, щелкая затвором фотоаппарата. — Запечатлею эту поучительную картину в назидание потомкам.

— Я, не превосходящий численностью, — прохрипел Тилль, тщетно пытаясь вывернуться. — Я всего один! И у меня в роду не было викингов.

— Кто может знать наверняка?

— Пустите!

— Йо-хо-хо! — с диким воплем в свалку вмешались братья Маклахлин, бросившиеся на помощь новому другу.

Противник в панике отступил, смешав ряды и бросив съестные припасы на милость победителя.

— Увы, среди и так немногочисленных кельтов отыскались подлые перебежчики, соблазнившиеся ложным блеском противника, — грустно констатировал Пэд, укрывшись на крыльце. — Так кончается слава земная…

— И колбаски, — печально подытожила Марта, глядя, как стремительно остатки съестного исчезают под энергичным натиском молодости.

— Ты думаешь остаться здесь надолго? — спросил как-то Тилль свою возлюбленную во время долгой конной прогулки по безмолвным ледяным пустошам.

Тут и там торчали безлистные кусты, укрытые снежными шапками, высились одинокие деревья, ветками-пальцами касающиеся белесой кисеи низкого зимнего неба. Тропу, по которой неторопливо ступали кони, пересекали цепочки мышиных и заячьих следов.

— Не знаю… — Эллен пожала плечами, согретыми теплой шерстяной курткой.

В голубой вязаной шапочке, скрывающей длинные волосы, и таком же шарфе она походила на очаровательного подростка. Маленькие крепкие руки уверенно сжимали поводья. Да Морган и не возражал против медленного перехода по ровной тропе. Правда, его немного смущал здоровенный рыжий жеребец, на котором ехал Тилль. Но великолепный немец демонстрировал прекрасное владение искусством верховой езды и в седле держался твердо.

— Я обрела тут… спокойствие, — добавила молодая женщина, немного помолчав. — Не хотелось бы снова перестать спать по ночам и дергаться по любому поводу. Знаешь, по характеру я, наверное, сельская жительница… Не то, чтобы я люблю копаться в саду. Но, видишь ли, город, даже самый маленький, не для меня. Теперь я знаю это наверняка.

— Я тоже не слишком-то люблю шум и суету, — признался Тилль. — Раньше я считал, что место мужчины в самой гуще дел и событий, сам управлял семейным бизнесом, постоянно бежал куда-то сломя голову. А теперь…

— Что «теперь»? — живо спросила Эллен.

— Теперь я думаю, что пора завести семью и тоже научиться спокойствию. Может быть, ты мне в этом поможешь? — лукаво поинтересовался он, с любовью глядя на свою спутницу.

— Ничего не могу обещать… — Слова прозвучали неутешительно, но синие глаза сияли счастьем.

Обнявшись, насколько позволяли нравные кони, влюбленная парочка добралась до раскидистого вяза, под ветвями которого можно было удобно устроиться. Спешившись и привязав лошадей, Тилль и его прекрасная спутница поспешили присесть на сухое бревно, будто нарочно положенное здесь.

Пользуясь минуткой благословленного уединения, они ласкали друг друга, не обращая внимания на укусы мороза и редкие снежинки, медленно планирующие на землю. Голубая шапочка Эллен свалилась, высвободив роскошные локоны, свободно рассыпавшиеся по плечам. Тилль расстегнул куртку, и молодая женщина спряталась на его груди, в теплом и родном убежище.

— Так ты подумаешь… — Его сильные и нежные пальцы прикоснулись к гладкой женской щеке.

Эллен молча кивнула, теснее прижимаясь к своему избраннику.

— Что за безобразие! — вдруг проскрипел старческий голос в нескольких шагах от уютного гнездышка любовников. — Кто бросил лошадей?!

Тилль приложил палец к губам и пригнул голову пониже, крепче обнимая молодую женщину. В глазах его забегали лукавые чертики.

— Сорванцы! Хулиганье! — продолжал раздраженный голос с той стороны дерева. — Увели жеребцов, накатались и оставили на морозе, баньши вас забери!

— Это мастер Смит, местный фермер, — одними губами прошептала Эллен на ухо Тиллю. — Мы, кажется, нечаянно заехали на его территорию. Ну и нагорит же нам теперь! Это самый вздорный старикан в округе.

— До чего наглая молодежь пошла, — не умолкал невидимый ворчун. — Никакого соображения нет, только о себе и думают! Ведь прямо из-под носа у хозяина коней увели! Да что с него взять, с городского…

— Дяденька, мы больше не будем! — крикнул Тилль, успешно имитируя подростковый дискант. — Мы не нарочно! Нечаянно! Само как-то получилось…

— Ах, нечаянно! — оживился дед, обнаружив потенциальную жертву. — Ах, не нарочно! — Заскрипели шаги — это приближался ревностный блюститель лошадиного благополучия. — Я тебе покажу «не нарочно»! Бесстыдник! Позор семьи! Мать с отцом не смотрят за тобой, так я…

— Аф! — страшным басом рявкнул Тилль, неожиданно высовываясь из-за огромного ствола дерева.

— Ой! — испуганно вскрикнул престарелый поборник порядка, и шаги с той же скоростью заскрипели обратно.

Эллен хихикнула.

— У меня прямо сердце в пятки ушло, — призналась она. — Так и казалось, что сейчас он меня поймает и надерет уши. Никак не привыкну, что я уже давно взрослая.