Прерванный сон - Лавендер Вирджиния - Страница 3

В итоге безропотная страдалица вела самое тихое и неслышное существование, стараясь угодить всем — своей чопорной семье, упрямо называющей ее дурно воспитанной, жениху, находящему ее слишком яркой, подругам, считающим ее вообще странной.

А где же я сама? — мелькнула горькая мысль. Странно, что я об этом раньше не задумывалась. Неужели стоило какому-то мужику обнять меня посреди шумного магазина, как все труды пошли прахом? Права моя мама: я черная овца в семье. Но как же хочется жить, не подлаживаясь ни под кого, смеяться, когда хочется, есть то, что по вкусу тебе, а не окружающим, ложиться и вставать когда удобно, одеваться, петь, любить только тогда, когда считаешь нужным ты сам…

К тому же Тилль не просто какой-то мужик, весомо заметило подсознание. Он высокий и красивый, глаза у него теплые, зеленые, как летняя листва, а в самой их глубине таятся веселые искорки. И он может поднять тебя на руки и отнести… куда-нибудь. Куда ты захочешь.

Эдварду подобное даже в голову не придет. Зато он может часами читать тебе нотации и пичкать классической музыкой, которую ты ненавидишь, и таскать на скучный омерзительный гольф… Впрочем, надо же как-то устраивать свою жизнь. Быть замужем очень правильно и достойно. Все равно на тебя, моя дорогая, больше никто не польстится…

Предаваясь самоуничижению, девушка докурила сигарету. Пользуясь тем, что мать в отъезде, мстительно затушила ее о любимое фарфоровое блюдце миссис Дэвис — потом все равно придется отмывать — и отправилась в свою спальню, собираясь переодеться. В это время оглушительно заверещал звонок.

Эллен вздрогнула, сердце отчаянно забилось. Кто бы это мог быть?

— Наверняка Бриджит принесла сумочку, — дрожащим голосом произнесла она. В пустой комнате это заявление прозвучало как-то очень жалко. — Или почтальон… Черт, я же все равно не могу открыть! Ключей-то нет.

Девушка вороватым жестом сунула запачканное блюдце под кресло — вдруг мать неожиданно вернулась — и осторожно подошла к входной двери.

— Кто там?

— Здесь проживает мисс Эллен Дэвис? — послышался незнакомый мужской голос.

Полиция нравов, мрачно подумала девушка. Пришли арестовать меня за занудство, уродливую внешность и полное отсутствие чувства юмора.

— Да, это я.

— Служба доставки «Кафе Нус». Откройте, пожалуйста.

— Но, позвольте, здесь, видимо, какая-то ошибка. Я ничего не заказывала.

— На коробке проставлено ваше имя.

— Да, но… извините, я все равно не могу открыть. У меня нет ключей.

— Гм… — Судя по всему, человек за дверью уже порядком утомился от диалога. — А окно вы можете открыть?

— Окно могу. Только все равно произошла какая-то ошибка. И я не смогу заплатить…

— Тогда откройте. Я просуну вам коробку и квитанцию. Надо расписаться в накладной — ваш заказ уже оплачен, так что не нужно беспокоиться.

Весьма заинтригованная происходящим девушка отперла кухонное окно, и в нем возникла голова паренька в синей униформе и в фуражке с вышитым золотом названием кафе, того самого, откуда Эллен так позорно бежала. Служащий весело улыбался.

— Что, родители дома заперли? Получили двойку в школе? — осведомился он, протягивая большую белую коробку, перевязанную шелковой красной лентой. — Ничего, теперь не соскучитесь. Сладости «Кафе Нус» лучшие во всей Англии. Распишитесь вот здесь.

Эллен расписалась.

— Ну, счастливого заточения. Да, а почему вы не вылезете в окно?

— Потому что я только что в него влезла, — со вздохом ответила девушка.

Паренек поднял бровь, но ничего не ответил, только вежливо попрощался. Вскоре с улицы послышался шум отъезжающего автомобиля. С бьющимся сердцем Эллен поставила коробку на стол.

«Мисс Эллен Дэвис» — гласила лаконичная надпись. Что там? Бомба, дохлая крыса, коллекция непристойных фотографий?

Она развязала ленту и аккуратно сняла крышку. В коробке лежала дюжина тех маленьких фруктовых пирожных со взбитыми сливками, которые Эллен обожала больше всего на свете — конечно, в те времена, когда не сидела на бесконечных диетах. Еще в коробке имелась визитная карточка, отпечатанная на красивой рельефной бежевой бумаге.

«Тилль Гоффмайер» — значилось на ней на английском и немецком языках. Эллен покрутила карточку в руках, разглядывая тисненые коричневые с золотом буквы. Потом заметила с обратной стороны надпись от руки:

Прошу простить мою смелость, но никак невозможно оставить без сладкого такую восхитительную девушку, как вы, фрау Нэлле. Жалею, что не имею приглашения в ваш дом лично.

Что ж, путано, но весьма доходчиво, хотя и на плохом английском.

Эллен безотчетно поднесла карточку к лицу и, ощутив знакомый свежий запах, горько разрыдалась. Так она и проплакала весь вечер, меланхолически поедая ошеломляюще вкусные пирожные и ненавидя себя с каждой минутой все больше и больше. За глупость, за нарушение диеты, за то, что позорно сбежала из кафе и лишилась единственного шанса, за то, что такая дура…

Да, что уж тут говорить, вечер прошел великолепно. Будет потом что вспомнить.

2

Сумочку Бриджит, как и следовало ожидать, принесла только на следующий день. Она работала в той же школе, точнее в женском закрытом колледже Мидоукросс, необычайно почтенном, с непомерно раздутыми рекламой ценами. Только Эллен преподавала маленьким гарпиям, имевшим счастье обучаться здесь, музыку, а ее подруга — классическую литературу.

Бриджит влетела в обставленную со скромной элегантностью учительскую с энергией и энтузиазмом тайфуна в тот момент, когда Эллен заваривала себе третью чашку кофе, пытаясь хоть как-то разлепить склеенные бессонницей веки.

— Ну, ты и раззява, потеряла посреди магазина! Хотя бы на столике забыла, а то швырнула прямо на пол! Хорошо, что Тилль заметил и поднял. Ключи, кошелек, ежедневник, помада… Помада дрянь, кстати, я попробовала. Совсем на губы не ложится, — тут же обрушила она на голову бедняжки поток слов.

Конечно, кисло подумала девушка, забирая сумочку, в которой основательно порылась любимая подруга. А если бы там случайно оказались прокладки, ты бы их тоже примерила?

— Ты только подумай, в каком бы положении оказалась, если бы твою сумочку никто не нашел! — тараторила Бриджит, извлекая из собственного крохотного ридикюльчика, сверкающего красными лаковыми кожаными боками, вызывающе алую помаду и тщательно намазывая губы.

Она вообще обожала броские цвета: алый, изумрудный, бирюзовый, оранжевый, золотой, иногда соединяя их с такой умопомрачительной смелостью, что светофоры и попугаи побледнели бы от зависти.

Эллен, мучимая обычно проблемой выбора между черным, серым и коричневым, иногда отчаянно ей завидовала. Появиться на людях в бирюзовом, к примеру, костюме, привлекая взгляды присутствующих, — о, это было выше ее сил!

Бриджит же, обладая взрывным холерическим темпераментом, наслаждалась, купаясь в лучах всеобщего внимания, будто саламандра в языках пламени. Когда на нее не смотрели, бедняжка готова была вылезти из своей змеиной шкурки, только бы оказаться снова в пересечении изумленных, удивленных и слегка шокированных взглядов.

— Зря ты вчера убежала, мы так славно посидели. Этот немец такой душка! — Бриджит достала складное зеркальце, удовлетворенно полюбовалась на результат своих косметических усилий и спрятала помаду в сумочку.

— Ну, вот и превосходно, — пробурчала Эллен, с трудом сдерживая зевоту. Она вчера не смогла придумать ничего лучшего, как всю ночь бродить по комнатам. Ревела, безостановочно жалела себя… и съела все пирожные, совершенно непонятно почему. — Надеюсь, тебя ожидает бурный и пламенный роман.

— Захватывающий, — добавила законченная садистка, немного подумав. — Он вообще-то про тебя спрашивал, но я сразу сказала, что ты мужчинами не интересуешься, — продолжала щебетать Бриджит, старательно игнорируя тоскливое выражение глаз подруги. — Этот Тилль просто нечто! Представьте себе, девочки, плечи, взгляд, подбородок… А голос! Ммм… — Она даже зажмурилась, демонстрируя безмолвно внимающим коллегам свои непередаваемые ощущения. — Жаль только, у него оказались какие-то жутко неотложные дела и он сразу убежал. Точнее, уехал, и на какой машине! А часы у него, девочки, если бы вы только видели… Восторг, прелесть, немереные тысячи фунтов… или марок. Что там у них?..